Ю. В. Овчинникова, В. В. Радаев (гу-вшэ) Формирование структуры российских продовольственных рынков в процессе интеграции России в мировое хозяйство




Скачать 434.4 Kb.
страница1/3
Дата27.04.2016
Размер434.4 Kb.
  1   2   3


Ю.В. Овчинникова, В.В. Радаев (ГУ-ВШЭ)

Формирование структуры российских продовольственных рынков в процессе интеграции России в мировое хозяйство
В России складывается модель двухканальной интеграции в мировое хозяйство. Наряду с нарастающим экспортом капитала в «стратегических» отраслях, внутренние потребительские рынки активно осваиваются иностранным капиталом. Опираясь на собственную базу данных о 68 сегментах рынков продовольственных товаров, в данной работе прослеживаются зависимости между степенью доминирования иностранных компаний, типом рынка, уровнем его концентрации и темпами экономического роста.

Как происходит интеграция. В настоящий период разворачивается процесс интеграции России в мировое хозяйство, который может быть ускорен предстоящим вступлением в ВТО. И перспективы российской экономики во многом зависят от того, как будет происходить встраивание в глобальные цепи поставок. Сегодня можно с достаточной уверенностью утверждать, что здесь происходит складывание двухканальной модели интеграции, где эти каналы различаются, с одной стороны, по отраслевому признаку, а с другой стороны, по вектору, определяющему направление основной массы трансграничных ресурсных потоков.

Функционирование первого канала касается так называемых «стратегических» отраслей, которые увязываются с проблемами национальной безопасности. Речь идет, прежде всего, об отраслях ТЭК, металлургии, отрасли телекоммуникаций, банковской сфере, части машиностроения. Здесь осуществляется все более активный экспорт капитала. Причем, последний в сильной степени тянется вслед за экспортом товаров, который на девять десятых обеспечивается сырьевыми отраслями. Внешняя экспансия крупных российских компаний идет полным ходом, и за последние пять лет объем накопленных ими зарубежных инвестиций вырос почти в семь раз. Если говорить о крупных приобретениях на сумму свыше 100 млн. долл. США, то только в 2006 г. их совершили «Газпром», «Лукойл», «Норильский никель», «Русал» (самостоятельно и вместе с СУАЛом), Новолипецкий металлургический комбинат, концерн «Ситроникс» (дочерняя структура АФК «Система»), «Вымпелком», Сбербанк, Внешторгбанк1. При этом происходит немало провалов (пример срыва сделки по слиянию «Северстали» и компании «Arcelor»), но планы российских лидеров становятся все более амбициозными.

Реализация этих планов не только дозволяется, но отчасти поощряется государством через систему межправительственных соглашений, что в целом это соответствует одной из распространенных мировых тенденций. Однако, в указанных отраслях тщательно соблюдается принцип национального суверенитета. Он проявляется, в том числе, во всяческом сдерживании проникновения в «стратегические отрасли» иностранного капитала. Так, корпорации «Сименс» не дают завладеть «Силовыми машинами». Иностранные компании оттесняются от контроля при разработке сырьевых месторождений (чего стоит один только скандальный случай с проектом «Сахалин-2»). Сдерживается экспансия западных финансовых институтов. Но одним только сдерживанием иностранных инвесторов дело не ограничивается. Контроль над национальными лидерами рынка передается из «ненадежных» частных рук подконтрольным государству компаниям: «Сибнефть» покупается «Газпромом», «Юганскнефтегаз» (наследство «Юкоса») – «Роснефтью», контроль за корпорацией «Силовые машины» достается РАО «ЕЭС России», а «Рособоронэкспорт» выкупает 66% корпорации «ВСМПО-Ависма» – единственного в России производителя титана, и т.д. В финансовой сфере сохраняется господство крупнейших банков, фактически контролируемых государством и располагающих до 40% совокупных активов всего сектора. Таким образом, выстраивается второй защитный рубеж в виде прямого государственного контроля над «стратегическими» отраслями.

Параллельно работает второй канал включения российской экономики в глобальное хозяйство, который выглядит совершенно иначе. Он связан с развитием «нестратегических» отраслей, к которым относятся, в первую очередь, отрасли, работающие на потребительские рынки. Здесь по всем статьям ситуация обратная. Экспорт капитала минимален в виду отсутствия сильных национальных лидеров. Если взять тот же 2006 г., то покупки иностранных активов зафиксированы (возьмем пример «Глории Джинс»), но они единичны, а относительно крупные приобретения отсутствуют вовсе.

В то же время импорту капитала государство никак не препятствует. Защитные редуты сводятся к хотя и утомительным, но вполне обычным бюрократическим препонам и вымогательствам. И происходит достаточно активная экспансия иностранного капитала (причем, действительно иностранного, а не российского оффшорного капитала, как это было в прежние годы). При этом основная доля прямых иностранных инвестиций идет в пищевую промышленность и розничную торговлю, каждая из которых обеспечивает по одной трети объектов, контролируемых иностранным капиталом. А в самой пищевой промышленности доля иностранного сектора в капиталовложениях перевалила за половину их общего объема2. Глобальные производители начали переносить свои производства на российскую территорию. Среди ярких примеров локализации производства продуктов питания укажем на то, что «Юнилевер» к началу 2007 г. имеет на российской территории четыре предприятия, «Данон» – два предприятия и акции фабрики «Большевик», а в распоряжении корпорации «Нестле» находится уже двенадцать местных предприятий.

В результате происходит процесс активного импортзамещения потребительских товаров, что само по себе должно оцениваться позитивно, ибо ведет к насыщению рынка качественными и относительно дешевеющими товарами. Однако обратим внимание на тот факт, что отечественные товаропроизводители, о судьбе которых столь принято заботиться, в этом процессе принимают не столь активное участие. Причем, создается впечатление, что многие из национальных лидеров ориентированы на продажу своего бизнеса и только ждут подходящих предложений. И учащающиеся выходы на IPO (в том числе, на международных биржах) предпринимаются скорее для оценки бизнеса, нежели как шаг к завоеванию международных рынков и привлечению дополнительных инвестиций. Не случайно, этот процесс получил название «несуверенного импортзамещения»3.

Что характерно, вокруг покупки российских заводов в потребительском секторе (в отличие от «стратегических» отраслей) нет никакого ажиотажа. Мало кого взволновала продажа пивоваренных заводов О. Тинькова копании «InBev». А когда, скажем, компания «Wrigley» приобретает легенду отечественной шоколадной индустрии – Одинцовскую кондитерскую фабрику А. Коркунова, – все только радуются, что удалось получить такую высокую цену.

Сходные процессы наблюдаются и в сфере розничной торговли. В России только в продовольственном секторе работают уже полдюжины глобальных операторов, а компании «Metro Group» и «Auchan» быстро вошли в число лидеров рынка. И хотя здесь инвестиции осуществляются пока путем строительства новых объектов, слухи о возможной покупке российских активов не утихают (в первую очередь, говорят о скором пришествии мирового лидера – компании «Wal-Mart»). Российские компании тоже стремительно растут и даже пытаются выходить на зарубежные рынки (Украина, Казахстан), но львиная доля их инвестиционных ресурсов направляется на расширение своего присутствия на внутренних рынках – для обеспечения собственной конкурентоспособности или, опять-таки, повышения привлекательности бизнеса с точки зрения его потенциальной продажи западным инвесторам.



В чем заключается проблема. Мы видим, как на наших глазах в российской экономике стремительно складывается модель двухканальной интеграции России в глобальное хозяйство. Она воплощается в экспорте капитала при соблюдении внутреннего суверенитета в сырьевых отраслях и импорте капитала в отраслях потребительского сектора. Россия отчаянно борется за зарубежные сырьевые ресурсы и легко отдает внутренние потребительские рынки.

Мы не даем этой модели какую-либо однозначную и, тем более, сугубо негативную оценку. Просто обращаем внимание на то, что ее функционирование будет иметь серьезные и весьма долгосрочные последствия. Объектом же нашего непосредственного интереса выступает складывающаяся новая структура российских потребительских рынков и то, как вход в Россию ведущих глобальных производителей с последующим переносом на отечественную территорию части мощностей по изготовлению потребительских товаров меняет карту хозяйственного пространства.

Даже поверхностный взгляд обнаруживает, что совокупность потребительских рынков весьма неоднородна с точки зрения уровня концентрации, состава участников и темпов роста, и проникновение иностранного капитала на эти рынки тоже происходит неравномерно. Это порождает массу непростых вопросов: почему в одной и той же макроэкономической ситуации смежные рынки приобретают столь разный облик, откуда возникает разнообразие рыночных структур? почему глобальные производители легко завоевывают одни рыночные сегменты и не могут потеснить отечественных производителей в других? какими факторами объясняется то, что одни рынки быстро достигают высокого уровня концентрации, в то время как в других по-прежнему действуют десятки и сотни относительно мелких производителей? по каким причинам на некоторых рынках в течение всего периода после финансового кризиса 1998 г. наблюдается устойчивый рост, а другие после нескольких лет бурного развития переходят в состояние стагнации? и какую роль в этих процессах играют иностранные компании?

Разумеется, мы не сможем ответить на все поставленные вопросы. Однако специально собранные нами данные должны помочь приблизиться к пониманию ситуации.



Как измерить структуру рынка. Чтобы сравнивать разные потребительские рынки, мы должны располагать инструментами для измерения их структуры. Нами предложено три рода показателей, классифицирующих рынки с точки зрения:

  • типа товарных категорий,

  • типа участников рынка,

  • уровня концентрации рынка.

При группировке товарный категорий обычно используют традиционный отраслевой подход, т.е. делят эти категории по физико-химическому составу и технологиям производства продуктов, выделяя, например, мясные, молочные, кондитерские и прочие товары. Мы тоже используем отраслевой признак для выделения рынков и отдельных рыночных сегментов. Но при их группировке мы предлагаем подойти к делу не с технической, а с социально-экономической стороны, опираясь, вместо различий в предметных характеристиках продуктов, на историю развития потребительских практик в нашей стране и степень их укорененности. С некоторой степенью условности, мы разделим все продовольственные товары (и соответствующие рыночные сегменты) на «советские» и «постсоветские», имея ввиду период, когда они вошли в рацион массового городского отечественного потребителя. В самом деле, многие продукты питания, которые мы назовем «советскими», появились десятилетия назад и оставались в рационе советских городских семей даже в годы самого сурового дефицита. Это означает, во-первых, что потребители к ним привыкли и в какой-то степени не мыслят своего существования без употребления этих традиционных продуктов. А во-вторых, сложились целые отрасли производства, обеспечивающие данными товарами (пусть и не высокого качества) значительную массу советских граждан. Так что рынки «советских» продуктов как минимум дважды укоренены – в ранее созданных производственных мощностях и в устойчивых потребительских привычках.

Рядом с ними мы обнаруживаем все больше и больше «постсоветских» продуктов, которые не имеют подобной предыстории и вошли в жизнь массового потребителя после начала экономических реформ, имея относительно короткий период освоения. К какой бы отрасли они не принадлежали, их структурные позиции в секторе продовольственных рынков и степень укорененности оказываются иными: они относительно новы и для отечественных производителей, и для российских потребителей.

Итак, общий критерий разделения «советских» и «постсоветских» продовольственных товаров – период, когда тот или иной продукт появился на столе массового отечественного потребителя (до или после начала экономических реформ). К сожалению, советская статистика сохраняет данные лишь по достаточно крупным товарным группам, не позволяя измерить точные объемы потребления отдельных продуктов4. Поэтому отнесение того или иного продукта к объекту массового потребления в советское время не лишено некоторых условностей. Однако в большинстве случаев здесь оказывается достаточно нашего обыденного опыта и такого рода операционализация не встречает трудностей. Мы прекрасно помним без всяких цифр, скажем, что молочные продукты существовали всегда, а йогурты возникли на нашем горизонте уже в реформенное время; майонез издавна использовался советскими домохозяйками (которые тщательно мыли оставшиеся после него баночки), а горячие соусы появились совсем недавно; бананы и мандарины в советское время можно было купить (пусть и отстояв очередь), а киви и манго видели немногие, да и то, скорее, на картинках.

Конечно, существуют товарные категории, происхождение которых идентифицируется не столь однозначно, особенно если они существовали в СССР на третьих ролях. Например, шоколадные батончики продавались и в советское время, но их сегмент был ничтожен, ибо основную долю шоколадных изделий занимали развесные конфеты и шоколадные плитки, а сколь либо заметное место они заняли с появлением «Марсов» и «Сникерсов», заполонивших прилавки уже в 1990-е годы (сегодня их доля превышает 10% всего рынка шоколадных изделий). И мы вправе, опять-таки с определенной степенью условности, считать их «постсоветским» продуктом.

В ряде случаев с точки зрения происхождения товарной категории приходится делить один рынок на более мелкие сегменты. Например, на рынке растительного масла – подсолнечное масло для советских семей было общеупотребительным продуктом, в то время как оливковое масло пришло к нам в постсоветский период. Натуральный кофе был достаточно популярен, а о существовании сублимированного кофе никто не подозревал. Минеральная вода («Боржоми», «Ессентуки» и пр.) была знакома всем и каждому, а такая «буржуазная роскошь» как бутилированная питьевая вода отсутствовала – ее продажа в советское время, когда многие люди спокойно пили воду из кухонных кранов, была бы воспринята как «торговля воздухом». А когда в силу отсутствия информации мы не могли разделить какой-то смешанный рынок на отдельные сегменты, мы вынуждены были отказаться от его классификации, как это произошло, например, в случае рынка безалкогольных газированных напитков или рынка замороженной рыбы и морепродуктов.

Итак, для классификации рынков с точки зрения исторического происхождения товара была введена дихотомическая переменная, имеющая следующие значения:



  • рынки «советских» товаров,

  • рынки «постсоветских» товаров.

При использовании этой переменной мы предлагаем отвлечься от качества продукции – не только в силу того, что его трудно измерить, но главным образом потому, что общий уровень качества продовольственных товаров в последние полтора десятилетия вырос во всех товарных категориях и его трудно использовать в качестве дифференцирующего признака. Например, по качеству продукции потребляемые нами сегодня соки и пиво несопоставимы с советским временем. Столь же несомненно, что с точки зрения технологий и организационных форм в этих случаях мы имеем «другие рынки». Но, несмотря на все эти существенные преобразования, соки и пиво в советское время все же производились в массовом масштабе и потому по истории своего происхождения они относятся нами к «советским» продуктам, в отличие, скажем, от энергетических напитков, о существовании которых мы узнали совсем недавно.

Теперь посмотрим, как будет измеряться другой структурный параметр – уровень концентрации рынка. Здесь мы решили отказаться от стандартных индексов концентрации отрасли, и сделано это по разным причинам. Так, например, индекс Херфиндаля-Хиршмана (HHI) – сумма квадратов долей рынка всех игроков5 – не мог быть использован просто в силу отсутствия сколь либо достаточных данных. А стандартный индекс концентрации четырех фирм (доли рынка, занимаемой четырьмя крупнейшими компаниями) кажется нам не совсем удачным. Дело в том, что число ведущих участников рынка, которые по объему своей деятельности заметно отличаются от остальных участников, варьирует от рынка к рынку. В одном случае на рынке доминируют две-три крупнейшие фирмы, в другом – шесть-семь таких фирм. И применение формального показателя с одним числом ведущих игроков, на наш взгляд, значительно искажает значение уровня отраслевой концентрации. Поэтому при его измерении мы опираемся на другой относительный показатель – долю рынка, приходящуюся на одного ведущего игрока. Разумеется, число таких ведущих игроков берется нами не произвольно. Оно определяется на основе оценок экспертов, представляющих соответствующий сегмент рынка. В нашем случае это число изменяется от 2 до 10. При этом в 60% случаев оно составляет 3–5 участников. А среднее значение фиксируется на уровне 4,7 участников.

Полученные доли рынка, приходящиеся на одного ведущего участника, в свою очередь, были подвергнуты группировке, в результате которой были определены разные уровни отраслевой концентрации, а именно:


  • низкий уровень (менее 10%),

  • средний уровень (11-20%),

  • высокий уровень (более 20%).

Это означает, что если на рынке действуют, например, четыре доминирующих игрока, то в зависимости от уровня концентрации они удерживают, соответственно, менее 40%, от 40 до 80% или свыше 80% общего оборота6.

Что касается типов игроков, то в нынешний период включения России в глобальный рынок, безусловно, актуально их разделение на основе странового происхождения – на российские и зарубежные (транснациональные) компании. И здесь нами применяется не вполне обычный подход. Рынки классифицируются нами не по доле продукции, произведенной иностранными и отечественными участниками, а на основе количественного преобладания тех или иных компаний среди ведущих игроков. Для определения того, кто доминирует на рынках, мы рассчитали долю иностранных компаний среди ведущих участников данного рынка. В результате ключевая переменная имеет три значения:



  • отечественные компании численно преобладают,

  • наблюдается относительное численное равенство отечественных и иностранных компаний,

  • иностранные компании численно преобладают.

Сформировав основные показатели структуры рынков, необходимо определиться с измерением динамики рынков. Сделать это намного проще: она измеряется показателем среднегодовых темпов роста оборота в данном рыночном сегменте по оценкам за последние два-три года. Далее мы выделили типы экономического роста, соотнося их с общими темпами роста российского розничного рынка (который, напомним, в первой половине 2000-х годов составляет 10-12% в год). Соответственно рассматриваемые рынки были разделены на четыре категории:

  • стагнирующие – 1-4%,

  • медленно растущие – 5-9%,

  • растущие вместе с рынком – 10-12%,

  • быстро растущие – 13% и более.

Определив исходные параметры нашего исследования, перейдем к формулированию основных гипотез, пытающихся объяснить связи между этими параметрами.

Как сформулировать гипотезы. Итак, мы хотим понять, подчиняются ли вариации в структуре продовольственных рынков каким-то закономерностям, а также влияют ли эти структурные закономерности на темпы экономического роста соответствующих рынков или наоборот, как сказываются демонстрируемые темпы роста на рыночной структуре. Начнем с гипотез, эксплицирующих связи между самими структурными параметрами.

H1: Доминирование иностранных компаний на рынках «постсоветских» товаров встречается чаще, чем на рынках «советских» товаров.

Данное обстоятельство, как предполагается, связано с тем, что не освоенные отечественными производителями в советское время товары в реформенный период чаще всего поставляются иностранными компаниями, которые с относительной легкостью захватывают ранее пустовавшие продуктовые ниши, пока отечественные производители не успели приспособиться и выйти на конкурентоспособный уровень производства новых товаров.



H2: Уровень концентрации на рынках «постсоветских» товаров выше, чем на рынках «советских» товаров.

Это может объясняться существованием ранее созданных предприятий в секторе «советских» товаров. А поскольку уровень концентрации в пищевой промышленности в советское время был относительно невысок, а предприятия впоследствии приватизировались множеством возникающих новых компаний, это и сегодня удерживает уровень концентрации на невысоком уровне.



H3: Уровень концентрации на рынках, где доминируют иностранные компании, выше, чем на рынках, где доминируют отечественные компании.

Причина может быть связана с тем, что в случае с зарубежными фирмами речь идет об экспансии крупных производителей, которые сразу пытаются захватить заметные доли рынка и занять на нем доминирующие позиции. При этом обратная связь (стремление иностранных компаний к выходу на высоко концентрированные рынки) не имеет, на наш взгляд, содержательного объяснения.

Теперь сформулируем гипотезы, фиксирующие связь темпов роста того или иного рынка с его структурными показателями.

H4: Темпы роста на рынках «постсоветских» товаров выше, чем на рынках «советских» товаров.

Предположительно, это связано с тем, что новые рынки развиваются более динамично, не будучи отягощены морально и физически устаревшими производственными мощностями и организационными формами. К тому же, развитие с нулевого уровня часто сопряжено с более высокими темпами роста, по сравнению с относительно развитыми сегментами рынка.



H5: Темпы роста положительно связаны с уровнем концентрации рынка.

Эта гипотеза может подтвердиться при условии, что крупные компании, используя эффект масштаба, растут быстрее, чем множество относительно мелких фирм.

H6: Темпы роста на рынках, где доминируют иностранные компании, выше, чем на рынках, где доминируют отечественные компании.

Это может объясняться тем, что иностранные компании владеют более высокими производственными, организационными и логистическими технологиями, позволяющими им добиваться более высоких экономических результатов.

Для того чтобы проверить указанные гипотезы, нам потребуются соответствующие количественные данные.

Как получить данные. Излишне говорить о том, что интересующая нас статистическая информация в готовом виде отсутствует. Это побудило нас к созданию собственной базы количественных данных, собираемой на основе единичной информации о конкретных рынках. Эти данные «вылавливались» из отраслевых обзоров, составляемых на основе исследований российских и иностранных маркетинговых агентств, экспертных оценок участников рынка за период 2003-2006 гг. Их исходным источником стал журнал «Новости торговли», регулярно размещающий аналитические обзоры примерно в одном и том же формате, что позволяет надеяться на сопоставимость публикуемой информации. В качестве дополнительных источников выступили аналитические материалы других российских журналов – «Компании», «Эксперта», «Мое дело. Магазин», «Russian Food & Drinks Market Magazine» (www.foodmarket.spb.ru), а также материалы специализированных сайтов в сети Интернет – www.yarmarka.net, www.torgrus.com.

В зависимости от подробности предоставляемой информации в ходе исследования нами рассматривались как рынки товаров в целом (например, рынок чая), так и их отдельные сегменты (например, рынок сыра представлен сегментом плавленых, желтых и белых сыров). При наличии достаточной информации о сегменте и его отличиях от других сегментов, мы считали его отдельным рынком. Это означает, в свою очередь, что по своему масштабу анализируемые рынки находятся в очень разных весовых категориях. Но в основной части анализа мы отвлекаемся от количественных масштабов, концентрируясь на структурных показателях.

Нам удалось собрать данные по 68 сегментам продовольственных рынков. Эти данные не всегда полны, тем не менее, они позволяют нам проанализировать структуру представленных рынков, которые в целом составляли в 2005 г. около 70% оборота российского продуктового ритейла7.

  1   2   3


База данных защищена авторским правом ©ekonoom.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница