С. В. Кортунов Россия на пути к мировому лидерству 1 в 2008 году политическое руководство




страница1/3
Дата29.04.2016
Размер0.58 Mb.
  1   2   3


С.В.Кортунов

Россия на пути к мировому лидерству1
В 2008 году политическое руководство Российской Федерации поставило перед собой амбициозную задачу: вывести к 2020 году страну в «пятерку» мировых лидеров. Тем самым оно ответило на запрос российской политической элиты, которая не удовлетворена нынешним положением России в современном мире. Во многом такая задача совпадает с чаяниями русского народа, в национальном самосознании которого глубоко укоренено представление о России как о великой стране, на протяжении многих веков игравшей ключевую роль в мировой истории.

Очевидно, однако, что новая Концепция внешней политики России от 12 июля 2008 года не отвечает этой задаче. Нет пока у страны и внятной стратегии развития, которая позволяла бы рассчитывать на ее решение. Наконец, вполне очевидно и то, что «коллективное лидерство», на котором настаивает наш МИД, - это термин, содержащий противоречие в определении: такого явления, как «коллективное лидерство» всемирная история не знает.


Мировое лидерство: основные проблемы
Однако и все претензии на единоличное лидерство в мировой истории, в конечном счете, терпели поражение. Конечно, на отдельных ее этапах разным странам удавалось занимать лидирующие позиции. Таковы примеры Римской империи, Испании, Франции, Британской и Российской империй, СССР и США. Однако в каждом из этих случаев лидерство той или иной страны жестко оспаривалось другими странами (которые, как правило, создавали против новоявленного лидера коалиции) и длилось не слишком долго (исключение, возможно, составляет лишь Римская империя). В мировой политике есть примеры того, как страны с весьма ограниченными ресурсами очень быстро становились державами мирового класса: помимо перечисленных, это Португалия, Голландия, Германия, Китай, Индия. Всем этим странам удавалось мобилизовать свои ресурсы (в ряде случаев тираническим путем – СССР, Германия) для того, чтобы выйти в лигу таких держав в исторически короткие сроки. Исторической реальностью, однако, является и то, что никому из них не удавалось постоянно удерживать эту высокую планку. И у каждой такой державы были свои взлеты и падения.

Конечно, очень хочется верить в то, что в ХХI веке мировым лидером станет Россия. Но реально ли достижение этой цели? Для того, чтобы ответить на этот вопрос, необходимо в первую очередь тщательно просчитать наши возможности и ресурсы, причем, во всех возможных измерениях - экономическом, политическом, демографическом, военном, культурно-цивилизационном, идеологическом, наконец, морально-нравственном. Все эти ресурсы у нас крайне ограничены.

Отсюда вторая задача – оценить способность современной России к мобилизационному развитию. На данном этапе такая способность представляется минимальной. Более того, мобилизационное развитие по существу не совместимо с инновационной моделью модернизации, которую хочет реализовать наше руководство, и которая представляется единственно возможным вариантом модернизации для нашей страны.

Третья проблема, которую следует решить при оценке реалистичности вышеупомянутой задачи, это просчет потенциала других субъектов мирового сообщества и их способности мобилизовать его для создания привлекательной для всех модели развития. Это США, Европейский союз, КНР, Индия, возможно, наиболее динамично развивающиеся страны Латинской Америки. Сегодня экономика этих стран в абсолютном выражении растет значительно быстрее российской. А привлекательность американской и европейской социально-экономических моделей просто несопоставима с привлекательностью модели отечественной.

«Коллективное лидерство» в этих условиях по сути равнозначно положению «младшего партнера» России в коалиции с США и Евросоюзом. Мировое же лидерство (которое, как показал исторический опыт, может быть лишь временным) предполагает не просто самую привлекательную модель развития, но и наличие своего глобального исторического проекта, которого у России в настоящий момент нет и в помине.
США не выдерживают бремени единоличного лидерства
После распада Советского Союза заявку на единоличное мировое лидерство сделали США. Однако уже сегодня заметно, что это бремя Америка не выдерживает. Беглый анализ даже среднесрочных тенденций мирового развития весьма убедительно говорит о том, что ни в одной сфере – будь то экономика, военное дело, политика, культура, мораль – превосходство США не вечно. Оно ограничено жесткими временными рамками.

В мировой экономике роль США на протяжении последних 50 лет последовательно падает. Если в 1945 году их доля в мировом ВВП составляла почти 30%, то сегодня уже – не более 20. По темпам экономического роста США намного опережают другие крупные страны, особенно Индия и Китай. Последний через 10-15 лет выйдет в мировые экономические лидеры. Если в 1950 г. доля КНР в мировой экономике составляла 3,3%, а в 1992 г. – 10%, то в 2025 г. она прогнозируется на уровне не менее 20%.

Вообще ХХI век – век Азии. К 2020 г. она будет производить более 40% мирового ВВП, а к 2050 г. – около 60%. По мнению известного историка и публициста А.Уткина, из шести величайших экономик мира пять будут азиатскими. На этом фоне значение американской экономики резко упадет. Если в 1995 г. ВВП США был равен совокупному ВВП Японии, КНР, Индонезии, Южной Кореи и Таиланда, то в 2020 г. он составит уже значительно меньше половины совокупного ВВП этих стран.2

Объединенная Европа уже сегодня по совокупному экономическому потенциалу опережает США. Многие страны Западной Европы существенно впереди США и по уровню жизни.

Безраздельное финансовое господство Вашингтона и в мире, и в самих США сегодня стали ставить под сомнение. Министр финансов США Дж.Сноу в начале 2006 года заявил о необходимости повышения конгрессом допустимого лимита внешних заимствований, поскольку нынешний в размере 8,184 трлн. долл. был исчерпан. По разным оценкам, все долги США (внутренние и внешние) составляют от 37 до 43 трлн. долл., т.е. 145 тыс. долл. на каждого американца.3

Военная машина США, спору нет, не имеет сегодня себе равных. Но по численности военнослужащих она уступает китайской, по ядерной мощи – сопоставима с российской. В ЕС своей военной идентичности пока нет, но со временем она, вполне вероятно, сформируется. К тому же американская армия (как и многие другие, возможно, все армии мира) создана для сражений ХХ века, а не для миротворческих операций века ХХI. Основательно и надолго застрявшая в Ираке, эта армия вряд ли способна на новые интервенции. Многие серьезные американские эксперты полагают, что на расширение зоны боевых действий в Сирию и Иран у Пентагона попросту нет ни людей, ни средств. По их оценкам, чтобы, например, напасть на Иран, требуется группировка, численностью не менее 800 тыс. чел., которую должны поддерживать более 900 самолетов. При этом потери вооруженных сил только в первые два дня интервенции составят не менее 20 тыс. чел.,4 что абсолютно неприемлемо для американского общества (все потери вооруженных сил США за четыре года войны в Ираке составляют, по самым худшим оценкам, около 6 тыс.чел.). «Наши вооруженные силы, - бьет тревогу Д.Саймс, - уже на пределе, наш бюджетный дефицит огромен, а отношения с мусульманским миром – слишком сложны.»5

В политической области США уже сегодня не являются безусловным и общепризнанным лидером. Это лидерство оспаривают не только в Пекине, Тегеране, Дели и Москве, но и в Берлине, Париже, иногда – даже в Лондоне. Иными словами, в столицах самых близких американских союзников. Приходится констатировать, что политическое лидерство США признавалось Западной Европой добровольно лишь в период существования биполярного мира, т.е. во времена конфронтации с СССР. С окончанием этих времен кануло в Лету и «американское лидерство». Попытки же США играть военными мускулами для подтверждения прежнего статуса ничего не дают. Более того – они в этом смысле контрпродуктивны, поскольку усугубляют неприязнь к Америке как «мировому полицейскому» (полицейских ведь нигде не любят). Вот и получается, что «сверхдержавность» - это категория биполярного мира. С окончанием этого мира уходит в небытие и эта категория.

В американском «обществе, отмечает патриарх американской политологии З.Бжезинский, - начал развиваться психоз, превращая самоуверенную Америку в исполненную страхом страну». Он констатирует «исторически беспрецедентную враждебность к США в международном масштабе», «снижение политического веса США». «Внешняя политика США после 11 сентября 2001 г., - пишет он, - отличается крайней близорукостью и недальновидностью, сеет чрезмерную панику и слишком дорогостояща… В целом она сделала Америку более уязвимой и поколебала легитимность ее мирового превосходства». З.Бжезинский справедливо указывает на пределы американского могущества: «США не в состоянии в одиночку помешать разработке ядерного оружия Северной Кореей, воспрепятствовать стремлению Ирана приобрести обогащенный уран, найти способ справедливого урегулирования палестинского кризиса, предотвратить бойню в Дарфуре, решить долгосрочную проблему растущей мощи Китая…Самостоятельно Америка не может даже нейтрализовать разрушительные региональные последствия своего доминирования в Ираке».6

Что касается культуры, то и в годы холодной войны США никто не признавал за лидера. Если, конечно, иметь в виду Культуру с большой буквы, а не массовую культуру. Даже в информационной области доминирование США с каждым годом все более сомнительно. Достаточно сказать, что, исходя из численности населения, самым распространенным языком мира уже сегодня является отнюдь не английский, а китайский.

Вряд ли в наши дни кто-нибудь будет спорить с тем, что США не являются образцом морально-нравственного поведения (это касается и так называемого американского образа жизни), а следовательно, моральным лидером человечества. На эту позицию не может претендовать страна, которая вышла из Киотского протокола, фактически разрушает международный режим контроля над вооружениями по существу пускает под откос всю систему международного права (будучи в политическом и цивилизационном смысле европейской страной).

Тот же З.Бжезинский с тревогой отмечает, что Америка «стала выглядеть пособником распространения ядерного оружия для избранных».7 И он абсолютно прав. А американская политика упреждающих ударов приучила многие государства к мысли, что единственным средством защититься от «глобальной демократической революции» является обзаведение собственным ядерным оружием.

Наказывая без санкций ООН «тоталитарные режимы», Америка одновременно выполняет функции судьи, присяжных и палача, что подрывает сложившееся в мире представление о ней как об образцовом правовом государстве. Своими действиями США сами разрушают свой моральный и политический авторитет. В этом контексте весьма странными звучат вопросы представителей политической элиты США, типа: «Почему нас ненавидят в мире?». Особенно странно, что этому удивляются такие деятели, как Д.Чейни, Д.Рамсфельд, К.Райс, которые ежедневно выступают с воинственными заявлениями, кичатся американским военным превосходством, пытаются «учить мир демократии», насаждать американские ценности в странах других цивилизаций и т.д.

З.Бжезинский констатирует «падение нравственного авторитета США в мире». «Выяснилось, - пишет он,- что страна, десятилетиями громогласно выступавшая против политических репрессий, пыток и иных нарушений прав человека, сама использует методы, явно не совместимые с уважением к человеческому достоинству». Не удивительно, что «американская гегемония идет на убыль».8

Еще Т.Рузвельт давал инструкцию американским дипломатам: «Говори тише, когда у тебя в руках большая дубинка». Нынешнее американское руководство делает все наоборот: оно размахивает этой дубинкой, что начинает беспокоить политический класс самих США. Американский политолог Дж.Най сетует на то, что «правительство США тратит в 400 раз больше на жесткую, чем на мягкую силу».9 Надо ли удивляться, что Америку нигде не любят? Великий Рим тоже, конечно, не был объектом особой любви подданных провинций. Однако протекторат Рима – это то, чего многие упорно добивались. Стать римским гражданином для них было пределом мечтаний и верхом политической карьеры. Сегодня лишь очень немногие страны (Грузия, Латвия, Эстония) хотят стать протекторатами Америки. И далеко не все желают стать гражданами «единственной сверхдержавы» (что сегодня, кстати, уже не вполне безопасно).

Везде и всюду США следуют худшей имперской традиции: покорить «варваров», чтобы затем дать им процветание. Причиной крушения любой империи, - полагал историк А.Тойнби, - «в конечном итоге становятся самоубийственные действия ее лидеров». «Именно такое определение наиболее уместно для политического курса США», - считает З.Бжезинский.10

Вот и получается, что за мировое лидерство политический класс США принимает политику превосходства и доминирования. При этом он совершенно откровенно (возможно, сам этого не осознавая) внедряет в американское внешнеполитическое мышление хорошо известную «доктрину Брежнева» - «доктрину ограниченного суверенитета». Только если Брежнев имел в виду лишь Восточную Европу, контроль над которой СССР оплатил миллионами человеческих жизней, то руководство США желает распространить статус «ограниченного суверенитета» на весь мир, причем, как говорится, «на дармовщину». Но в мировой истории так не бывает.

Не удивительно, что в последнее время США терпят поражение за поражением. Они не решили до конца проблему Афганистана. В Ираке – застряли глубоко и надолго. Полностью провалились их планы демократизации Большого Ближнего Востока и Большой Центральной Азии. США бессильно наблюдают за возвышением Китая, формированием на базе ЕС новой «сверхдержавы». Вашингтон ничего не может сделать с Ираном, с Северной Кореей и даже с маленькой Венесуэлой. И это империя ХХI века?

К этому следует добавить, что политической воли американской политической нации к строительству всемирной империи нет. Как нет в США и настроений «мирового крестового похода».

Размышляя о том, почему мировое лидерство США проваливается всюду и везде, американский политолог Ф.Фукуяма указывает на две причины. Во-первых, эта политика основана на идее о том, что США позволено применять силу тогда, когда другим этого делать нельзя. Во-вторых, последствия вторжения в Ирак не прибавили аппетита в американском обществе к дальнейшим дорогостоящим интервенциям. «Ведь по сути, - постулирует он, - американцы – народ не имперский».11


Внешнеполитические интересы России: глобальное измерение
Вернемся к России. Есть ли у нее шанс стать мировым лидером ХХI века? Для ответа на этот вопрос следует в первую очередь разобраться, имеют ли внешнеполитические интересы России глобальное измерение. Вопрос этот сложнее, чем может показаться на первый взгляд. Для начала следует разобраться в методологии и терминах. Что такое держава с глобальными внешнеполитическими интересами?

Самый простой ответ на этот вопрос следующий: это государство, которое участвует в решении глобальный проблем. Если принять за основу такое определение, то Россия, несомненно, входит в эту категорию стран. Она – постоянный член Совета Безопасности ООН и по этому признаку, наряду с другими государствами-постоянными членами СБ, несет по Уставу ООН ответственность за международную, т.е. глобальную безопасность. Эту же ответственность она несет и по другому признаку – по своему ядерному статусу. Россия является глобальным «игроком» в решении таких проблем международной безопасности как урегулирование региональных конфликтов, контроль над вооружениями, нераспространение ОМУ и средств его доставки, торговля обычными вооружениями, мировая энергетика, экологическая безопасность, противодействие транснациональному терроризму и другим новым вызовам и угрозам глобального характера.

Но здесь не все так просто. Что значит глобальные внешнеполитические интересы? Ведь они возникают не сами по себе. Должны сложиться некоторые исторические обстоятельства, которые будут их генерировать. Глобальные интересы – это интересы общепланетарного масштаба. Когда они появляются? Когда государство выдвигает исторический проект общепланетарного (или, если хотите, космического) масштаба. Но этого мало. Еще и тогда, когда оно располагает адекватными идеальными и материальными ресурсами для его реализации. А еще когда оно способно эти ресурсы мобилизовать. Но и этого мало. Еще и тогда, когда оно создает привлекательную модель развития, которой готовы следовать многие. Одним словом, когда оно идет в ногу с историей.

Носителем глобального исторического проекта не было ни одно из существовавших национальных государств. И ни одна из известных империй. Великий Рим по нынешним меркам был державой региональной. Византия также решала локальную задачу: защищала восточнохристианскую цивилизацию. После падения Константинополя под ударами турок в 1454 году эту миссию взяла на себя Россия. Идеологема «Москва – Третий Рим, а четвертому не бывать» не имела, таким образом, как ошибочно полагают некоторые наши державники, глобального измерения. Еще меньше оснований претендовать на общепланетарный исторический проект имелось у Священной римской империи германской нации, Британской или Испанской империй.

Строго говоря, единственный пример такого рода в истории – это коммунистическая Россия, которая была затем преобразована большевиками в СССР. Они и выдвинули на авансцену Всемирной истории проект общепланетарного, даже космического масштаба (поскольку он был анропоцентричным). И у СССР сразу же появились глобальные внешнеполитические интересы. Необходимые ресурсы были мобилизованы тираническим путем. Была создана и достаточно привлекательная модель развития. Внешнеполитические интересы СССР носили глобальный характер вплоть до его распада.

Могут возразить: у США еще раньше появился свой глобальный исторический проект. Для подкрепления этого тезиса обычно ссылаются на заявление губернатора штата Массачуссеттс Джона Уинтропа, который в 1630 году призвал соотечественников создать в США «город на холме», своего рода идеальную модель развития, маяк для человечества». Однако такое пожелание можно отнести лишь к разряду национальный исторических мифов, который не имел никакого отношения к реальности. Ведь в 1630 году никаких Соединенных Штатов Америки, собственно говоря, не было. В то время шли ожесточенные войны индейцев с английскими и французскими колонистами. Лишь через полтораста столетия, в 1775-1783 гг. в этом весьма и весьма аморфном государственном образовании, находящемся во внешнем управлении европейских держав, прошла война за независимость, а еще через сто лет, в 1861-1865 гг., - гражданская война. Лишь в 1865 г. в США было отменено рабство, что никак не могло делать их до этого «городом на холме». Что же касается геополитических притязаний Вашингтона, то они вышли за пределы американского континента лишь в 1917 г., в самом конце Первой мировой войны, когда Вудро Вильсон объявил войну уже де-факто проигравшей Германии. Кстати, США уже в межвоенный период так и не вступили в общеевропейскую международную организацию того времени – Лигу Наций, поскольку конгресс не ратифицировал Версальский Договор.

Будет правильным констатировать, что никакого глобального проекта у США не было вплоть до начала «холодной войны», когда США вступили в военно-политическое, а что еще важнее – идеологическое противоборство с реальным носителем такого проекта – Советским Союзом. Советскому глобальному (коммунистическому) проекту они были вынуждены противопоставить альтернативный, западный глобальный (либеральный) проект. Тогда и только тогда у Вашингтона появились глобальные внешнеполитические интересы.

Таким образом, глобальные внешнеполитические интересы были во всемирной истории только у двух государств – СССР и США как двух сверхдержав-носителей противоположных исторических проектов. В отличие от СССР, на США, однако, это бремя свалилось неожиданно, волею истории. Кроме того, к середине ХХ века США, имея 4% населения земного шара, потребляли (и потребляют сегодня) примерно 40% мировых ресурсов. Это обстоятельство, собственно, и вынудило их придать своим внешнеполитическим интересам глобальное измерение, и, как следствие, - построить авианосный флот, ядерное оружие, разместить базы и военные опорные пункты по всему миру и т.д. Глобализм США – это своего рода их модус вивенди в современном мире. США просто не являются самодостаточной страной. Лиши их внешних ресурсов – и американская экономика тут же рухнет. Впрочем, в этом случае рухнет и вся мировая экономика.

Вернемся к России. Выйдя из СССР без всякого давления извне, она отказалась от своего глобального исторического проекта. Тем самым она перестала быть глобальной державой. Россия объявила себя национальным государством: но национальное государство по определению не может быть носителем глобального проекта. В силу этого полноценных глобальных внешнеполитических интересов у нее нет и быть не может.

Конечно, некоторые внешние признаки глобальности наших интересов, о которых говорилось выше, налицо. Но это лишь внешние признаки, которые к реальной политике имеют лишь косвенное отношение.

Первый признак – наше постоянное членство в Совете Безопасности ООН, унаследованное нами от СССР. Но это признак носит лишь формальный характер, поскольку всем очевидно, что стратегические решения глобального характера принимаются не в Нью-Йорке, в штаб-квартире ООН, а в Вашингтоне, в резиденции президента США.

Мы также унаследовали от СССР ядерный статус. Но это, скорее всего, фактор временный. Ядерный комплекс России стремительно деградирует и, если он не будет модернизирован, то через 20 лет он будет, вероятно, обесценен не только американской системой ПРО, но и высокоточными обычными вооружениями «пятого», а затем и «шестого» поколения. Вообще, нельзя рассчитывать на то, что весь ХХI век будет, как и вторая полвина века ХХ, веком ядерного оружия. Мировая военная история показывает, что против любого «меча» в конечном счете создавался «щит».

Спору нет, Россия принимает участие в решении некоторых глобальных проблем, таких как международная безопасность (урегулирование региональных конфликтов, контроль над вооружениями, нераспространение ОМУ и средств его доставки, транснациональный терроризм и т.д.), мировая энергетика, охрана окружающей среды и проч. Однако ни в одной из этих сфер, за исключением, быть может, энергетики, голос России не является решающим. Привилегированное же положение России в области энергетической безопасности, носит опять-таки временный характер, связанный с исключительно благоприятной мировой энергетической (а точнее, углеводородной) конъюнктурой. Тупиковость такого положения для России в начале 2008 г. в резкой и очень артикулированной форме признал В.Путин.12

Имеет значение и геополитика. СССР, занимая одну шестую часть мировой территории, геополитически был просто «обречен» играть глобальную роль в мировой политике. Российская Федерация, потерявшая в сравнении с ним почти половину населения, не менее двух третей ВНП и значительную часть территории не может претендовать на такой глобальный охват национальных интересов, как, например, США.

Конечно, геополитическое положение России уникально. Россия присутствует и в Европе, и в Азии, и на Севере, и на Юге. Естественно, что там есть наши интересы. В геостратегическом плане Россия занимает внутреннее пространство Центральной Евразии, являющейся своего рода «осевым» районом мировой политики. Такое положение России подкрепляется ее культурной традицией, соединившей три основные мировые конфессии – христианство, ислам и буддизм. На своем гигантском евразийском пространстве Россия граничит со всеми основными цивилизациями планеты: римско-католической на Западе, исламским миром на Юге и конфуцианской китайской цивилизацией на Востоке. Именно это создает предпосылки для осуществления Россией геостратегической миссии держателя равновесия между Востоком и Западом в их не блоковой, а культурно-цивилизационной ипостаси, что также подтверждает ее статус глобальной державы. Но такая миссия России в настоящий момент является лишь потенциальной. Реальные глобализационные экономические, финансовые и информационные потоки сегодня по-прежнему идут в обход России.

Однако, нет худа без добра. В условиях глобализации стираются грани между региональными и глобальными проблемами. В связи с этим многие региональные интересы крупных стран приобретают глобальное измерение. Для России это прежде всего ее интересы на постсоветском пространстве и в зонах традиционного присутствия. Их значение для России не только не падает, а, напротив, возрастает, поскольку здесь появляется множество новых – как региональных, так и глобальных  задач, не решив которые, Россия рискует скатиться в изоляцию в мировом геополитическом, а главное – геоэкономическом пространстве, и надолго (если не навсегда) потерять позиции не только глобальной, а и просто великой державы.


  1   2   3


База данных защищена авторским правом ©ekonoom.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница