Российская банковская система в условиях глобального кризиса




Скачать 166.96 Kb.
Дата24.04.2016
Размер166.96 Kb.


Г. ГРЕФ

Президент, Председатель Правления Сбербанка России


РОССИЙСКАЯ БАНКОВСКАЯ СИСТЕМА В УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛЬНОГО КРИЗИСА
Мое выступление частично базируется на «Обзоре банковских кризисов», подготовленном Центром макроэкономических исследований Сбербанка России. Это исследование – обзор банковских кризисов, произошедших за последние 30 лет – готовилось последние 4-5 месяцев. Был проведен подробный анализ 11 крупнейших банковских кризисов: причин их зарождения, особенностей развития и мер по их преодолению, предпринятых правительствами разных стран. Выводы из этого исследования имеют прямое отношение к российской ситуации сегодня. Аркадий Дворкович только что говорил о необходимости изменения государственной политики в финансовом секторе, и обзор Сбербанка показывает, какие изменения нужны, исходя из мирового опыта.

Прежде чем мы переедем к анализу прошлых кризисов, я хочу сказать несколько слов о текущем кризисе. Из первого слайда видно, что причиной кризиса явились те дисбалансы, которые возникли в мировой экономике, в первую очередь они были связаны с избыточным потреблением в Соединенных Штатах Америки. Население США в последние годы жило, очевидно, не по средствам, практически не имея сбережений, и население потребляло все заработанные деньги (см. зеленую линию на слайде). Если учесть, что у верхнего дециля фактически не наращивался объем чистого долга, то все остальные децили глубоко залезали в долги, и люди, в конце концов, просто не могли обслуживать эту кредитную нагрузку. Это отразилось на макроэкономике в целом – сложилась ситуация явного «перенадувания» мыльного пузыря или перегрева, как это принято говорить языком макроэкономистов.

В последние годы специалисты получили доступ к новым высокорисковым финансовым инструментам, в первую очередь к так называемой supreme ипотеке, но не научились ими пользоваться. На рисунке 1 видно, как увеличивался отрицательный торговый баланс американской экономики, пропорционально росли внешние заимствования страны. Безусловно, этот процесс рано или поздно должен был закончиться.



США жили взаймы
Рис. 1
На рисунке 2 показано, как с середины 2007 г. кризис на рынке ипотечного кредитования США вызвал волну недоверия к финансовой системе, в первую очередь к так называемым производным финансовым инструментам. О стадиях развития кризиса хорошо свидетельствует спрэд между месячными ставками LIBOR и трехмесячными облигациями США (это синяя линия). Пик пришелся именно на осень 2008 г., когда обанкротился крупнейший инвестиционный банк Lehmann Brothers и под государственный контроль перешла страховая компания AIG.


Финансовый кризис и кредитное сжатие

Рис. 2
Фактически в этот период была парализована вся мировая финансовая система. Возник жесточайший кризис недоверия, даже крупнейшие финансовые институты, имеющие рейтинг ААА, резко снизили или закрыли лимиты друг на друга. Результатом был коллапс и на фондовых рынках. Мы видели это отчетливо в России, когда резкое падение рынка привело к уходу с него крупнейших банков, обслуживавших рынок акций. Однако рынок облигаций, который обслуживал Сбербанк РФ, продолжал функционировать, несмотря на риски. С этого рынка ушли три банка, которые обслуживали рынок облигаций, и закрыли лимиты на этот рынок из-за высоких рисков. В стране три дня продолжался жесточайший коллапс на рынке акций, приведший к дестабилизации во всей экономике и вызвавший мощный психологический шок, от которого все экономические агенты приходили в себя в течение нескольких месяцев.

В 2009 г. риски в мировом финансовом секторе снизились, но сегодня они перекочевали, к сожалению, в реальный сектор. Кредитное сжатие в США, прекращение экспортного кредитования и, главное, снижение долговой нагрузки финансовых институтов и домохозяйств привели к резкому падению спроса в основных странах мира. В результате кризис, начинавшийся как финансовый, превратился в глобальный экономический кризис.

В России банковского кризиса как такового пока еще не было. Кризис в банковских институтах мира осенью был связан с тем, что они активно вкладывались в производные инструменты. Российские банки спасло то, что они такими инструментами активно не пользовались. Нашим банкам для этого потребовался бы еще один–два года. Следовательно, в силу неразвитости российского финансового сектора страна поначалу миновала банковский кризис. В США, в Европе, в первую очередь в Великобритании кризис сразу начал развиваться как кризис фондового рынка, произошел отток капитала, упали экспортные цены, был нанесен удар по реальному сектору экономики. В России банковский кризис сейчас находится в самом начале своего развития, и пришел он (или придет) из реального сектора экономики. Это особенно важно подчеркнуть, поскольку здесь кроется причина существенной разницы в положении целого ряда развитых стран, в первую очередь США и Великобритания, с одной стороны, и России – с другой.

Страны, мало работающие с производными финансовыми инструментами, пострадали меньше других, но процесс делеверижинга и резкого падения спроса фактически ударил по всем странам. ВВП и промышленное производство демонстрируют рекордные темпы падения практически во всех значимых странах мира. Темпы падения промышленного производства составляют двузначные числа. Никогда в мировой экономике подобного еще не было. Ситуация развивается настолько быстро, что даже самые пессимистичные прогнозы сегодня оказались самыми оптимистичными.


Осенью, когда мы начали изучать опыт предыдущих банковских кризисов, мы поняли, что в 2009 г., падение ВВП может составить более 4%. Исходя из опыта других стран, можно было предположить, что потери банковского сектора по рынкам в развивающихся странах составят в среднем 18,8%. Когда я объявил о подобных прогнозах осенью прошлого года коллеги обвинили меня в том, что я сгущаю краски. Но в последующие 4–5 месяцев мнение экспертного сообщества и государственных служащих полностью изменилось. Сегодня эти цифры уже не воспринимаются как некая абстрактная и пессимистическая возможность. В таких странах, как Япония и Швеция, падение промышленного производства в декабре 2008–январе 2009 г. составило около 20% годовых. Тогда, в сентябре, я не мог себе представить, что настолько могут быть волатильными экономика развитых стран и их фондовые рынки.
Согласно прогнозам Всемирного банка, МВФ и ОЭСР, глобальная экономика в 2009 г. впервые за все послевоенное время, то есть за последние 60 лет, будет сокращаться. Конечно, важнейшим каналом распространения кризиса между странами стало падение мировой торговли, двузначные процентные темпы сокращения демонстрируют практически все страны (см. рис. 3). В некоторых странах уровень экспорта по сравнению с аналогичным периодом прошлого года фактически сократился наполовину.


Кризис международной торговли
Рис. 3
В первую группу наиболее пострадавших вошли Германия и Япония, а также страны, наиболее экспортоориентированные на производство товаров длительного пользования. Вторая группа – это страны, экспорт которых максимально ориентирован на производство сырьевых товаров (включая Россию). В Китае темпы экономического роста также существенно замедлились, хотя его позиции до недавнего времени считались незыблемыми. В феврале на фоне падения экспорта рост промышленного производства в Китае составил всего 3,8% по сравнению с февралем 2008 г. В ближайшие полгода ситуация в Китае будет более понятной. Во многом именно от развития этой страны будет зависеть и глубина мирового экономического кризиса и, самое главное, темпы восстановления глобальной экономики.

Общие потери стоимости активов, капитализации фондовых рынков, недвижимости и т.д. в результате продолжающегося кризиса сопоставимы с мировым годовым ВВП. По оценке Азиатского банка развития, сейчас они могут составлять более 50 трлн долл., из которых 29 трлн долл. – это потери капитализации фондовых рынков. Далее, благосостояние домохозяйств США с пика 2007 г. уже упало на 20% и составило 13 трлн долл., что эквивалентно годовому ВВП. По оценке Института международных финансов, чистые потоки капитала из развитых стран в развивающиеся сократятся в 2009 г. по сравнению с 2008 г. в 3 раза, с 2007 г. – в 6 раз. Наконец, потенциальные потери мировых финансовых институтов МВФ еще недавно оценивал в 2 трлн долл., но в соответствии с результатами последующих исследований эта цифра выросла в 2 раза и составляет порядка 4 трлн долл. Но самое главное заключается в том, что рост потенциальных потерь может продолжиться не только в 2009 г., но и в 2010 г.

Один из общераспространенных вопросов, особенно в России, касается продолжительности кризиса. Активный экономический рост в последние 10 лет расслабил и бизнес-сообщество, и чиновничество страны. Но всем специалистам уже сегодня ясно, что нынешний кризис – это L-кризис, характеризующийся долгим и трудным восстановлением, то есть никакого V-кризиса не будет.

Для ответа на вопрос о продолжительности кризиса проводятся сопоставления и исследования прошлых кризисов. Экономисты Рогов и Рейнхард провели сравнение финансовых кризисов в разных странах за последние 100 лет и пришли к выводу, что динамика финансового кризиса сказывается в течение длительного времени на всей экономике. Так, быстрее всего восстанавливается ВВП, падение которого занимает всего 2 года и составляет в среднем 6%. А вот фондовый рынок падает в течение 3,5 лет, - на 56% . Самый консервативный сегмент – это рынок жилья, падение которого в среднем составляет на 35% и продолжается 6 лет. Безработица увеличивается на 7% в течение 5 лет. Взрывными темпами растет государственный долг – на 86% от докризисного уровня, причем основная его величина приходится на государственные затраты, связанные с антикризисными мерами, и на фактор снижения налоговых поступлений в посткризисный период.

Наше исследование 11 крупнейших кризисов показало, что как в развитых, так и в развивающихся странах значительная часть из них имела сходную природу, то есть приводила к одинаковым макроэкономическим изменениям:

– большая часть кризисов происходила через несколько лет после финансовой либерализации (снятия ограничений на процентные ставки и банковские операции), или как кризис 2007–2008 гг. - после периода массовых инноваций в банковском секторе.

- в связи с финансовой либерализацией развивается кредитный бум. Особенно часто он охватывает рынок недвижимости и весь строительный сектор. В России в последние годы именно строительный рынок был локомотивом темпов экономического роста;

– период кредитного бума, следовавшего за финансовой либерализацией, сопровождался появлением финансовых пузырей;

– в большинстве стран до начала кризиса действовала система фиксированного валютного курса по отношению к одной из резервных валют;

– реальный объем кредитования в большинстве случаев снижался в среднем на 32 в % ВВП в течение 3,5 лет. Причиной снижения являются проблемы как ликвидности, так и роста плохих долгов на балансах банков.

Чаще всего кризисы происходят в странах с фиксированными валютными курсами, которые в предшествующий период имели значительный приток капитала. В ходе кризиса снижаются объемы кредитования по сравнению с размером ВВП, происходят сдувание пузырей, резкая девальвация валюты, падение реального ВВП. В среднем по рассматриваемой группе стран это падение составило 6,3%.

История кризисов показывает, что центральная проблема в банковском секторе – это плохие долги. Анализ всех кризисов, начиная с Великой депрессии, показал, что период восстановления в два раза длиннее периода падения, рецессии. В США - 4 года падения и 8 лет восстановления, в Великобритании соответственно – 2 и 4 года. Примерно этот мультипликатор равен 2, в разных странах он несколько варьирует, но в среднем его можно вывести по большому количеству кризисов. Пока еще трудно прогнозировать окончание периода рецессии, но мы должны понимать, что восстановление ВВП до докризисного уровня будет примерно в два раза длительнее.

Опыт борьбы с кризисом показывает, что не всегда активность правительств дает позитивные результаты, иногда она приводит к тому, что страны оказываются в длинной рецессии. Поэтому с кризисом необязательно бороться активно, важно это делать правильно. Иногда на начальном этапе эффективнее сделать паузу, выбрать соответствующие инструменты борьбы, адекватно распределить имеющиеся ресурсы, которые есть в руках расширенного правительства, с тем, чтобы не нарушить макроэкономическую стабильность в период пика экономического кризиса.

Главной проблемой всех кризисов являлось то, насколько быстро и эффективно регуляторы смогли преодолеть наращивание плохих долгов банковского сектора и принять меры к тому, чтобы банки могли очистить свои балансы. Очевидным для всех кризисов является одно обстоятельство: до тех пор, пока власти не решали проблему банковского сектора, восстановление не происходило. Исключение из этого правила составила Аргентина: благоприятная внешняя конъюнктура помогла стране быстрее выйти из экономического кризиса. Но в результате экономика страны оказалась очень неустойчивой к любым изменениям экономической конъюнктуры. Также исключение из правил составляют развивающиеся страны с незначительным банковским сектором, в которых экономический рост может продолжиться без расчистки балансов банковского сектора именно в силу его малой значимости. Во всех остальных случаях не было ни одного эффективного выхода из кризиса, до тех пор пока правительства не решали проблему банковского сектора.

В банковском секторе есть две ключевые функции: платежно-расчетная, без которой не может существовать экономика в целом; коммерческая, кредитная, без восстановления которой невозможно восстановление экономического роста. Поэтому тема плохих долгов и расчистки балансов банковского сектора после острого этапа кризиса является ключевой и болезненной для правительств. Во-первых, помощь банкам вообще – это непопулярная в политическом отношении мера, хотя без нее просто не обойтись. Во-вторых, помощь банкам мера виртуальная: деньги фактически канализируются в реальный сектор экономики, потому что собственные издержки банковского сектора относительно небольшие. Так, от всей суммы поступающих средств 3–4% являются маржой банковского сектора и поддерживают функционирование самого финансового института.

Промедление государства с принятием решений и, тем более, ослабление регулятивных норм, позволяющих банкам скрывать плохие долги, ведет к накоплению последних, в конечном счете к росту государственных издержек на борьбу с последствиями банковского кризиса. Внешние обстоятельства, например, рост цен на экспорт, могут ускорить выход из кризиса, но они не создают условий для устойчивого экономического роста.


В начале 1990-х годов сильнейший банковский кризис разразился в Скандинавских странах, в которых уже на ранних его этапах было принято решение о национализации наиболее проблемных банков. Кроме того, в Швеции и Финляндии банки были разделены на так называемые «плохие» и «хорошие». Для управления «плохими» банками были созданы компании по работе с плохими долгами. Национализация банков государством значительно упрощала работу плохих банков, поскольку отпадал вопрос цены, по которой государство выкупает такие активы у банков. Сегодня опыт Швеции активно обсуждается, но, возможно, создание плохого банка не было решающим для успешного выхода из кризиса. Об этом свидетельствует опыт Норвегии: при сравнительно небольшом объеме плохих активов преодолеть кризис можно без создания специальных структур для работы с банками. При этом на пике кризиса плохие активы в Норвегии составляли больший процент от всех займов, чем в Швеции, соответственно 16 и 13%.

В Чили (1982 г.) и Корее (1997 г.) финансовое оздоровление банков проводилось без их полной национализации. В Чили удалось стимулировать банки к работе с плохими долгами на основе программы временного выкупа долгов по номинальной стоимости. В Корее проблема плохих активов была решена путем комбинации их выкупа и предоставления капитала банкам государством. Компания по управлению плохими активами скупала плохие долги по стоимости, существенно ниже балансовой, что привело к возникновению частного рынка плохих долгов. А дефицит капитала из-за продажи долгов по цене ниже балансовой был восполнен государством за счет рекапитализации.


Проблема цены плохих активов всегда остается актуальной. Если государство покупает по текущей рыночной цене плохие активы, то этот инструмент становится рыночным, может торговаться на рынке, но тогда начинает проваливаться банковский сектор. Встает вопрос о дальнейших действиях: рекапитализация банковского сектора или выкуп плохих долгов по нерыночным, номинальным ценам, возможно с каким-то дисконтом от номинала. В этом случае одновременно решаются две задачи: во-первых, поддержания банковского сектора, во-вторых, плохих долгов при условии, что создаются стимулы для эффективного управления ими со стороны банков-держателей. От этой альтернативы никуда не деться, это тяжелая альтернатива, но ее необходимо принять.

Корейская программа оказалась сравнительно недорогой, успешной в плане скорейшего выхода из кризиса, но залогом успеха ее реализации стал ряд факторов: быстрое осознание проблем, возникших в банковском секторе; разработка абсолютно прозрачных процедур по их оценке; установление для банков жестких сроков восстановления собственного капитала за счет продажи активов и получения нового капитала от частных инвесторов или помощи государства. Надо отметить, что в мировой экономике в то время не было такой значительной депрессии и можно было привлекать частный капитал для банков. На сегодняшний день, я думаю, опыт Citigroup по привлечению денег арабских инвесторов себя исчерпал.

В третьей группе стран – Мексике, Индонезии, Японии, Аргентине с малоуспешной программой поддержки банков выход из кризиса занял более 10 лет, как в Японии. Рост экономики начался за счет внешних факторов. Все перечисленные страны либо вообще не смогли найти эффективных инструментов для избавления от плохих долгов банковского сектора, либо сделали это слишком поздно, что нанесло сильный удар по экономике в целом. Наибольшие потери от кризиса понесла Индонезия, где в силу коррупции спасали нежизнеспособные банки. В Аргентине общий экономический кризис был настолько сильным, что средств на спасение банковской системы просто не было, и потери в значительной степени были переложены на плечи вкладчиков банков.

Нынешний кризис и та политика, которую проводят для выхода из него наиболее пострадавшие страны – Великобритания и США, заслуживают особого внимания. В Америке всеми способами пытаются избежать национализации банковского сектора, что и стало камнем преткновения в политике. Здесь проведена масштабная программа по рекапитализации, предоставлено 250 млрд долл. за привилегированные акции банков в рамках программы TARP. Citigroup стала испытывать серьезные проблемы в конце 2008 г. , и государство предоставило ей дополнительные средства и гарантии по плохим активам. Администрация Б. Обамы недавно объявила о новых мерах в рамках так называемого плана по восстановлению финансовой стабильности: проводится стресс-тест банковского сектора. На следующем этапе основным, по замыслу администрации, будет создание института частно-государственных фондов по выкупу плохих активов. Предполагается, что эти фонды сумеют привлечь частный капитал, который вместе с государственным составит от 500 млрд до 1 трлн долл. при стоимости программы для государства в 75–100 млрд долларов. Объявлено об очередной акции по предоставлению банкам капитала. Между тем большинство экспертов считают, что программа выкупа активов не сработает и потребуется новая программа предоставления капитала, без принятия которой кризис в США не сможет быть преодолен.

Правительство Великобритании наоборот пошло пути национализации. Оно уже стало собственником двух крупных банков – Northern Rock и ипотечной части банка Bradford&Bingley . В результате реализации программ рекапитализации и защиты активов правительство стало крупнейшим акционером банков RBS и Lloyd Banking Group. Программа защиты активов предоставляет гарантии под пулы активов. Это создает мощную платформу стабильности для финансовых институтов. Но поскольку сам объем активов банковского сектора Великобритании существенно превышает ВВП, это ударило сразу и по курсу национальной валюты, и по доверию к британской экономике.

Рассмотрим ситуацию в российской банковской системе. За последние месяцы и правительство, и Центральный банк больше всего были озабочены проблемами делеверижинга и необходимости наращивания объемов кредитования. Действительно, недавно началось абсолютное падение кредитного портфеля банковского сектора. Как показывает опыт других стран, удержать этот портфель в положительной шкале абсолютно невозможно при нынешних темпах падения ВВП и промышленного производства, какими бы административными рычагами государство ни пользовалось. Но самое главное заключается в том, что это абсолютно не требуется и к тому же создает риски. Перекладывая риски реального сектора на банки, в которых они и так накоплены в громадном количестве за прошедшие годы экономического роста, мы должны понимать, что за них так или иначе придется расплачиваться, привлекая средства государства.

Объем просроченной задолженности в российском банковском секторе (по официальной статистике на начало марта) составлял 3,3% кредитов, без учета Сбербанка – 3,77%. Темпы роста просрочки составляют около 10% и из месяца в месяц ускоряются. Но на фоне мирового опыта эти цифры выглядят пока еще довольно скромно, например, по сравнению с Казахстаном (свыше 12–13%). Частично относительно низкие значения в России обусловлены тем, что проблемная задолженность у нас учитывается по внутренним стандартам учета. По российским стандартам учета в объем просроченной задолженность включается только сумма просрочки, тогда как, согласно международным стандартам, – вся сумма кредита. Конечно, более корректной следует признать международную систему учета. Очевидно, что сегодня имеется огромная скрытая просрочка в российском банковском секторе.

В феврале наметились банки-чемпионы по наращиванию резервов, в первую очередь это Альфа-банк и МДМ-Банк. Объясняется это тем, что их менеджмент или собственники адекватно понимают риски и опережающими темпами создают резервы под те риски, которые будут реализовываться. Естественно, реальная картина в банковском секторе будет совсем иной. Нужно создавать такие условия, чтобы банки были заинтересованы показывать реальный объем плохих долгов.

В международной практике банки, которые не выполняют свою кредитную функцию, получили название «зомби». Они продолжают поддерживать объем расчетных операций и не проваливаются, если у них есть ликвидность, предоставляемая центральным банком. Если в таком зомбированном состоянии пребывает большая часть банковского сектора, значит, экономика будет испытывать и депрессию и рецессию. Следовательно, без решения этой проблемы выход из кризиса невозможен.

На рисунке 4 показаны результаты опроса, который провел ИЭПП. Предприятиям был задан вопрос: способны ли они выполнять обязательства перед банками по взятым ранее кредитам. В строительстве положительно на этот вопрос ответили лишь 26% предприятий, а в лучшей отрасли – металлургии – 85%.




Мнение предприятий

Рис. 4
Сегодня многие аналитики пытаются оценить потенциальные потери российского банковского сектора. Сбербанк РФ провел такую работу наряду с компанией Ренессанс- Капитал. Мы достаточно серьезно расходимся в оценках.



Оценка потребности в рекапитализации банков

Рис. 5
На рисунке 5 даны оценки Ренессанс-Капитал, и Сбербанка. Я склонен думать, что все-таки ситуация сложится где-то посередине, но скорее она будет развиваться по сценарию, более близкому нашему. К сожалению, вполне возможно, что даже наши оценки окажутся чересчур оптимистичными. Те оценки, которые дает Ренессанс-Капитал, означают, что все банки без исключения должны быть рекапитализированы. На рынке найти средства для рекапитализации банкам будет очень трудно. Поэтому придется государству во многом эту обязанность взять на себя. Сейчас наступил критически важный момент, когда государство должно выработать четкий курс на проведение рекапитализации, и определиться, будет ли она происходить вообще. Должны быть даны четкие сигналы, в первую очередь частному банковскому сектору.

Еще один вопрос, которому следует уделить внимание. Российская банковская система очень сильно сегментирована. Огромное число банков, огромное количество неэффективных банков – их и банками-то назвать нельзя. Кризис в этом смысле должен помочь существенной консолидации российского банковского сектора. Для этого требуется разработка отдельной программы, необходимы стимулирующие меры со стороны государства для того, чтобы существенно увеличить количество мощных, крупных структур в российском банковском секторе. Это очень важно именно в данный период. Причем, ратуя за консолидацию российской банковской системы, я хочу отметить, что Сбербанку это невыгодно: чем больше будет появляться сильных игроков, тем больше у него появится конкурентов. Но мы полагаем, что, в конечном счете, только в результате конкуренции может сформироваться конкурентная и устойчивая российская экономика.

К вопросу о госкорпорациях. Нет ни одной эффективной экономики в мире, которая была бы построена на неконкурентных началах. Поэтому, на мой взгляд, вопрос о госкорпорациях является во многом риторическим.

На банковском рынке должна быть поддержана максимальная конкуренция, чтобы стимулировать развитие банковского сектора и в конечном итоге способствовать оздоровлению всей экономики страны. Без этого мы не сможем говорить о росте производительности труда и об эффективности нашей экономики, будем жить от кризиса к кризису, от разгребания одних пузырей к надуванию новых.





База данных защищена авторским правом ©ekonoom.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница