Рассказ написан с ее согласия. В одиночку




страница1/5
Дата11.05.2016
Размер0.64 Mb.
  1   2   3   4   5
Все права на использование персонажа Моники Хайек принадлежит ее создателю Джен, и данный рассказ написан с ее согласия.

В ОДИНОЧКУ.

Моника ходила по кухне с наушником от плеера в левом ухе и, тихо подпевая и двигаясь в такт музыке, готовила ужин. Рекс сидел за столом и ворошил носом неочищенные картофелины на столе.

Рекс, ты что такой скучный сидишь? – спросила Моника весело, оглядываясь на пса. Тот тихо заскулил. – Ну знаешь, ты уже гулял сегодня. – Недовольное ворчание. – Рексик, мне некогда поиграть с тобой, ты же понимаешь, что я должна доварить этот суп, а не то твой хозяин останется голодный. Давай знаешь что? Ты мне будешь помогать. Идет?



Рекс склонил голову набок, словно размышляя. Потом вильнул хвостом, схватил в зубы пару картофелин и понес Монике.

Умница, Рекси, – похвалила она пса, забирая у него обслюнявленную картошку. – Боже, как хорошо, что я не успела ее почистить, – с усмешкой добавила она.



Она села на табуретку возле мусорного ведра и принялась чистить картошку, рассеянно продолжая подпевать что-то своему плееру, и размышлять. У нее в голове привычно складывался распорядок дня на завтра, что надо бы погулять в парке, а потом сходить в супермаркет, в частности за пеной для бритья для Алекса, а то без нее он ходил весь порезах и Кристиан в шутку многозначительно намекал на семейные разборки. Разбойник Рекс, играя с баллончиком пены для бритья Алекса, случайно нажал на кнопку зубами. Пена с ужасающим шипением полезла на волю, а поскольку Рекс радостно тряс баллончик, когда играл с ним, пена лезла еще и долго после того, как пес догадался выпустить из зубов кнопку, и конца-краю этому процессу видно не было. Рекс угрожающе рычал, но это не помогло, и он побежал жаловаться хозяевам, хоть и понимал, что и сам он нашкодил. Короче, когда его хозяева вошли в ванную, по полу со звоном катался баллончик, издавая последние хрипы. Вся пена размазалась по полу и по стенам, и отмывал ее Алекс битый час. Рекс же куда-то благоразумно испарился.

Моника улыбнулась и отвела взгляд от ножика и желтой мокрой картофелины.

Что-то Алекс притих, – удивленно сказала она себе. – Странно.



В самом деле, было чему удивляться. Обычно Алекс навещал ее на кухне приблизительно каждые пятнадцать минут, если не чаще, а сегодня его что-то не было видно.

Наверно, засмотрелся на свой футбол, – решила Моника, вытерев руки и отправляясь в гостиную. – Ну ничего, я не гордая, сама к нему пойду.



Телевизор бубнил голосом спортивного комментатора на полную громкость, но сам Алекс лежал на диване, на боку, лицом к телевизору, и спал сном праведника. Пульт управления валялся на полу возле его свешенной с дивана руки. Моника с умилением посмотрела на него. Вид у него во сне был серьезный и строгий, как будто он снова распутывал какое-то дело.

Бедняжка, – прошептала Моника, осторожно накрывая его брошенным на стул и вывернутым наизнанку свитером. – Рекс, идем отсюда, не буди его, – она погладила Рекса по голове и направилась к двери, еще раз оглянувшись на спящего Алекса.



По пути она отключила телефон в гостиной и вернулась обратно в кухню.

О, черт! – пробормотала она, кидаясь к плите. – Я, похоже, совсем рехнулась.



Она озабоченно подняла крышку, взглянула на бурлящий суп и с облегчением вздохнула.

Чуть не сожгла, – констатировала она. – Понимаешь, Рекс?



Рекс тявкнул.

Какой ты понятливый, просто прелесть, – улыбнулась Моника, кромсая картошку в кастрюлю.



Затрезвонил телефон, и Моника порадовалась, что так предусмотрительно выключила аппарат в гостиной. Рекс принес ей трубку, и она сказала в нее, не отрываясь от своей кастрюли:

Хайек…то есть тьфу, Брандтнер.

А, ну привет, То Есть Тьфу Брандтнер, – вредным голосом сказала трубка.

Ах, это ты, А Ну Привет То Есть Тьфу Брандтнер? – парировала Моника.

Ага, – подтвердил Кристиан. – Видишь, у меня имя какое длинное.

Куда уж длиннее. Как дела?

Не жалуюсь, из нашей сборной никто пока не получил желтую карточку.

Боже, ты опять об этом футболе?

А о чем еще? Алекс-то где?

Ты не поверишь, но он спит.

Да, верится действительно с трудом, это во время такой игры?! Ты что, ему совсем не даешь спать по ночам?

Это еще вопрос, кто кому спать не дает, – уклончиво ответила Моника и улыбнулась.

Ладно, сейчас реклама кончится и я прозеваю весь матч. Я вот чего звоню: скажи Алексу, пусть завтра меня на работу не ждет.

Вот как? И почему же?

Шеф вроде должен был предупредить Лекса, меня посылают к черту на кулички – в Тироль на какие-то курсы для желторотиков, провести пару лекций, и в Вене меня в ближайшую неделю не будет.

Моника поскучнела.

Э, ничего ведь хорошего не скажешь… – протянула она. – Что я буду делать целую неделю без моей вечной жилетки?

Да ладно, сдался я тебе, – отмахнулся Кристиан, хотя было видно, что ему приятны слова Моники. – Кроме того, может, хоть неделю с вами все будет в порядке. А то знаешь, когда есть лишние свидетели, любой мелкий спор обязательно перерастает в какой-нибудь мерзкий скандал.

Ну ладно, счастливого пути тебе, – вздохнула Моника. – Возьми с собой в дорогу шарф, не вздумай шляться там в горах в чем попало, простудишься.

Не беспокойся. По вечерам я буду звонить Лексу или тебе. О, черт, реклама давно кончилась! Прости, я побежал. Всего хорошего.

Вот дерганный гражданин, – пробормотала Моника, посмотрев на телефонную трубку, как будто видела в ней Бёка. – Ох уж эти мне мужики с их футболом, Рекс…



Рекс не ответил. Моника оглянулась и поняла, что пес куда-то удрал.

Наверно, не выдержал. Пошел Алекса будить…



Моника не ошиблась. Из-за двери гостиной слышалось таинственное сопение и урчание, после которого раздался глубокий вздох и хриплый со сна голос Алекса:

Мм, опять утро?.. О Боже…



Моника улыбнулась и вошла в гостиную. Алекс лежал на боку, подложив кулак одной руки под щеку, а другой рукой задумчиво поглаживая довольного Рекса. Свитер, которым его укрывала Моника, сполз на пол, а Алекс осовело смотрел в телевизор, постепенно просыпаясь и силясь понять, какой же счет в матче и кто побеждает.

Что, разбудил тебя Рекс? – ласково спросила Моника, присаживаясь на край дивана. Пес заворчал и сделал вид, что речь вообще не о нем. Алекс улыбнулся.

Я даже не заметил, как заснул… Голова тяжелая, как кастрюля.

Может, у тебя температура? – нахмурилась Моника и наклонившись к нему, попробовала губами лоб. – Вроде нет…

Нет, нет, – подтвердил Алекс с улыбкой. – А можно еще раз? Мне положительно нравится твой способ измерять температуру.

Ничего, сегодня пораньше ляжем, а то на работе напряженка, ты совсем вымотался, – сказала Моника, проигнорировав последнюю фразу. – Жалко что тебя сейчас Рекс разбудил…

Нет, я бы и так проснулся. Вот была бы ты рядом, я бы провалялся тут до ночи, – ответил Алекс и, потянув Монику за руку, уложил ее рядом с собой.

Алекс, хватит баловаться, – захихикала она, тем не менее обнимая его покрепче. Некоторое время они задумчиво смотрели в телевизор. Рекс глубокомысленно чесал за ухом, часто-часто стуча лапой по полу.

Вот черт, косой голкипер! – изрек наконец Алекс и даже закашлялся.

Эй, ты что кашляешь?

От негодования.

Как же, ты думаешь, я совсем дурочка? Простудился?

Да нет же…

А ну пошли ужинать, быстро, – строго сказала Моника, вставая с дивана. – Хорошо, что я догадалась приготовить суп. Тебе для горла полезно. Ну, вставай!

Меня обязательно надо поцеловать, – категорично заявил он.

А мне тяжело наклоняться. Встанешь, тогда посмотрим.



Алекс бодро вскочил и, быстро обняв Монику, запрокинул ее, как в танго. Моника подивилась его проворству.

Уронишь, – предупредила она весело, хотя ей было приятно висеть в руках Алекса. Тот отрицательно помотал головой и поцеловал ее.

Ты мне зубы заговариваешь, лучше мне самому действовать, – сказал он.

Я – тебе? Вот еще! – Моника стала весело вырываться от него. – Еще я же виновата? Прекрасно…



Она пошла на кухню с гордо поднятой головой, но не успела пройти нескольких шагов, как ее настиг Алекс и неожиданно поднял ее на руки.

Вот ты и попалась!

Эй, так нечестно!

Они посмотрели друг другу в глаза и засмеялись. Рекс со скучающим видом зевнул. Он никак не мог понять, почему его вроде бы нормальные с виду хозяева дурачатся как маленькие. Ему и в голову бы не пришло, что сейчас каждый из них счастлив.

Да, отчет по Вертеру я сдал. Материал по Лотте у меня в верхнем ящике, – говорил Кристиан по мобильному, постукивая пальцем по рулю машины – он стоял на светофоре. – Не сказал, потому что и не надо меня провожать. У тебя своих дел полно… Да нет, чего там, у меня в квартире цветов мало, как-нибудь одну неделю без полива протянут, и аквариумных рыбок нет, к счастью. И потом, всего на неделю же еду… Хорошо… Мою булочку завещаю Рексу. Привет Монике… Спасибо, постараюсь. Бывай.



Он выдернул из уха наушник мобильного и, насвистывая, плавно нажал педаль газа. Он ехал в аэропорт и отчаянно зевал – было всего полвосьмого утра, а чтобы успеть собраться ему пришлось вставать в пять часов. Погода была приятной, светило морозное солнце, но на душе у Кристиана было как-то мерзко и липко. Ему не хотелось уезжать, хотя ему завидовал весь комиссариат – еще бы, какие-то несчастные курсы, ведь это только предлог! Горный воздух, красота, комната в пансионате. Чего еще надо? Отпуск, одним словом. Но Кристиан, хотя умом и понимал все выгоды своей поездки, все равно сердцем чувствовал, что он нужен в Вене. Неизвестно, почему и кому он нужен, но тем не менее…

Когда на заработавшегося и очумевшего дурака сваливается отдых, очумевший дурак уже не понимает, что это хорошо, и отчаянно отбивается, – сказал себе Кристиан. – Кому и на кой черт ты сдался тут? Ну…кое-кому, допустим, все-таки нужен, и это конечно приятно, – тут же с улыбкой перебил он сам себя. – Но все равно. Хватит дурить, своими глупыми мыслями можно чего-нибудь накаркать. Вот погода какая хорошая.



Кристиан даже улыбнулся своему помятому отражению в зеркале заднего вида, после чего покрутил ручку радио, придавая оглушительный звук, и легко поехал вперед, обгоняя на поворотах все параллельно идущие машины.

Закончив свой разговор с Кристианом, Алекс повесил трубку и бросил туманный взгляд на кашу-минутку, которая сердито пыхтела в кастрюльке на плите. Рекс заурчал и поскреб его по ноге. «Если ты вздумал кормить меня кашей, многоуважаемый хозяин, я тебе этого не прощу», – говорили собачьи глаза.

Нет, что ты, – улыбнулся Алекс. – Кашу фрау Хайек прописала Монике, а вот ты будешь есть свой корм.



Рекс утешился и подошел к своей миске с кормом, слабо виляя хвостом в знак благодарности. Алекс встал со стула и потянулся, с унынием слушая, как захрустела спина и поясница.

Черт, громыхаю, как несмазанная телега, – пробормотал он.



Вдруг из ванной донесся возмущенный и отчаянный вопль, потрясший дом:

А-А-АЛЕКС!!!



Тот, однако, даже не вздрогнул, а с коварной улыбкой отправился на зов.

Да, дорогая? – святым голосом спросил он, засовывая нос в туманную от пара ванную.

Где мое полотенце?! – гневно ответила ему Моника.

Не знаю, ласточка, – пожал плечами Алекс, еле сдерживая смех при виде негодующей и по-детски обиженно взирающей на него физиономии Моники.

Не знаешь, значит?! Я точно помню, как брала его с собой, когда лезла в эту окаянную ванну. Я еще в своем уме. Что из этого следует, господин комиссар?

Что? – продолжал валять дурака комиссар.

Что его нагло похитили, когда я отвернулась. И в чьем это стиле, позволь спросить?

Рекс мог его утащить, – заверил ее Алекс.



Из кухни донесся негодующий лай. Рекс собственными глазами видел, как Алекс унес полотенце и аккуратно положил его на столе в кухне.

О Боже, – проворчала Моника. – Давай не будем углубляться, кто и что, ладно? Всем и так все ясно. Дело закрыто и сдано в архив. Неси обратно мое полотенце, развратник.



Алекс не выдержал и расхохотался. Под обиженное сопение своей возлюбленной он сбегал на кухню и вернулся обратно к ней с полотенцем на плече.

Рекс облизнулся и стал лениво прислушиваться к плеску воды в ванной, гудению фена и возмущенным возгласам Моники: «И не вздумай подлизываться, нет тебе прощения. Я все запомнила. Ай. Ай! Прекрати. Я простужусь, в конце концов!»

«Тоска с вами, – подумал Рекс и зубами повернул ручку на плите, выключая конфорку под кашей. – Чуть свой завтрак не спалили. Боже мой, какая деградация».

Деградирующие хозяева вошли в кухню в довольно живописном виде, Рекс только возмущенно чихнул. Хотя купалась Моника, мокрым был Алекс, который, впрочем, был жутко доволен и радостно улыбался, а сама Моника была красная, рассерженная и обернутая в махровое полотенце.

Ты что же, в таком виде завтракать будешь? – поинтересовался Алекс, обняв ее за голые плечи. – Продует тебя.

Ничего не будет, ты на себя-то посмотри, мало того что в одних шортах, так еще и мокрый, – отмахнулась Моника. Она села за стол и стала уныло водить ложкой по тарелке, разгребая в каше дорожки.

Ты что такая грустная? Ну-ка ешь как следует.

А чего мне веселиться. Не хочу кашу.

Ты же любишь?

Только не с персиком, – капризно отозвалась она, хотя как раз эту кашу и любила больше всего, и Алекс это прекрасно знал.

Ну хорошо, тогда придется тебя кормить с ложечки. Что тебе рассказать?

Что-нибудь хорошее, от чего настроение поднимается, – ответила Моника, отчаянно болтая под столом ногами.

В парк сегодня пойдем, – молвил Алекс, которому как раз ничего радужного на ум не шло – он не выспался, голова была тяжелой и в ушах почему-то шумело.

Это хорошо, – одобрила Моника. – Потом еще в снежки поиграем. Ладно?

Хорошо, – улыбнулся Алекс. – Если будешь есть, как положено помощнице комиссара.

А что у нас на повестке дня? Вертер, черт бы его побрал?

Нет, по нему Крис уже и отчет сдал. У нас сейчас дело той шестнадцатилетней девчонки, Евы Лотты, помнишь?

А, это та бедняжка, которую сбила машина?

Вот, вот. Я все думал, кому это нужно. Конечно, мы не успели допросить всех, ее дело ведь к нам поступило только вчера вечером, – задумчиво сказал Алекс, глядя в окно. – Но все равно, непонятно, кому могла так насолить такая юная девчонка.

А вероятность несчастного случая?

Лео ее не отрицал, но дело в том, что нашлись свидетели происшествия. Крис вчера ездил их допрашивать. Я не читал, что там ему свидетели сказали, материал у него в ящике, сегодня просмотрю.



Они помолчали.

Надо же, хотели о приятном поговорить, – сокрушенно заметила Моника.– Как это нас занесло опять на такую тему?..

Это у нас профессиональное, должно быть, – усмехнулся Алекс. – Ну что, доела кашу? Умница. Собирайся, а то опоздаем.

Алекс встал из-за стола, ласково чмокнул Монику в пахнущую шампунем макушку и пошел в спальню одеваться. Она вздохнула и посмотрела ему вслед. Ей не хотелось идти на работу.

Как тихо, – протянула Моника, входя в пустынную контору. – Непривычно даже… Знаешь что, я сяду с тобой рядом.

Как хорошо, – обрадовался Алекс. – Мне нравится эта идея.

Только чур, вести себя прилично, ладно? А то нам никто не будет мешать, мы и запустим работу, – предупредила она, отпихивая все папки Алекса на край стола.



Воцарилось молчание. Алекс молча читал материалы Кристиана, а Моника задумчиво пудрила нос. Рекс вообще разлегся на своем месте и задремал. Ему было тоскливо без Бёка, его любимой игрушки и друга. Моника и Алекс тоже то и дело бросали печальные взгляды на его непривычно чисто прибранный стол. Им не хватало его ворчания, шуток и замечаний. Ощущение уюта и веселости исчезло, и оказалось, что работать как-то скучно. Монике и Алексу всегда было не до расследований, когда они были в радиусе метра друг от друга, и единственным вразумляющим фактором был Кристиан. Но сегодня его не было, и Брандтнерам приходилось совершать нечеловеческие усилия, чтобы заставить себя сконцентрироваться на работе, а не друг на друге.

Сходить за булочками? – вяло спросила Моника, оторвав голову от плеча читающего Алекса и вопросительно взглянув на него.

Угу, – промычал он. – Если тебе охота. Но лучше пошлем Рекса. Я не хочу, чтобы ты уходила.

Рекс почесался. Скукота. Вот сейчас его ушлют, ну, придет он, скажем, а дальше? Не с кем играть. Хозяева зациклены друг на друге. Булочку отбирать не у кого. Разве это жизнь? Но тем не менее пес не имел привычки не выполнять команды хозяина, и он нехотя пошел в коридор.

Где-то сейчас Крис, – вздохнула Моника и откинулась на спинку стула. – Наверно, уже на посадку пошел. А может, уже летит.

Нет, летит вряд ли. Его рейс в половине десятого.

А что там свидетели сказали? – Моника кивнула на папку.

Они видели Еву Лотту, когда она возвращалась домой с занятий по музыке, это было примерно в пять часов вечера. Когда она собиралась переходить улицу, из-за угла выскочила машина без номеров, переехала ее и умчалась в неизвестном направлении. На бедной девочке живого места не осталось. И прохожие были в таком шоке, что даже не сразу догадались вызвать скорую и полицию, а преступник был уже далеко.

А машина какой марки? – поинтересовалась Моника, изучая профиль Алекса и перебирая его волосы на затылке.

Зеленый Фиат, вроде бы. Но это не наверняка. Лучше так: зеленая машина, свидетели могли и ошибиться, раз все произошло так быстро, – ответил Алекс, довольно щурясь, как намасленный кот.

А ее родителей допросили? – Моника переключилась уже на его шею и стала осторожно ее разминать.

Допросили. Но ее мать была в таком шоке, что ничего не могла говорить. Надо к ней еще раз съездить… – вздохнул Алекс, растянувшись на столе и блаженно закрыв глаза. – Черт, как же у меня спина болит…

Сейчас пройдет, – пообещала Моника. Она положила обе руки на спину Алексу и принялась за массаж. Алекс только одобрительно крякал или глухо коротко мычал, если было больно. Моника работала старательно и осторожно, не без удовольствия ощущая под ладонями мускулы на спине Алекса под его нагретой и немного мятой от сидения белой рубашкой.

Ну что? – гордо спросила она минут через пять. – Лучше?

Не сравнить, – с благодарностью ответил Алекс, со вздохом отрывая лицо от скрещенных на столе рук. – Спасибо, солнышко. У тебя наверно пальцы устали… Такие маленькие лапки, а такие волшебные, – улыбнулся он, сравнивая свою ладонь с ладонью Моники. Она засмеялась и обняла его.

Даже маленькие лапки могут совершить что-то очень важное, даже жизненно необходимое, – сказала она весело. – Ты меня еще плохо знаешь.

Ты у меня такая разная, так что наверно ты права, – согласился он, с удовольствием прижимая к себе теплую мягкую Монику. На самом деле, он часто удивлялся ей, хотя ему казалось, что он знает ее даже лучше нее самой. То резкая и немного нахальная, то наоборот мягкая, пушистая и застенчивая, любящая одновременно поболтать, пообщаться с кем-нибудь и посидеть где-нибудь в одиночку, с медведем в обнимку, забившись в уголок, иногда она казалась Алексу взрослой и независимой, словно для нее не существовало непреодолимых трудностей, а иногда – просто беспомощной девочкой, опускающей руки перед какой-нибудь глупой пустяковиной. Но Алекс любил все черты в ее характере, кроме одной – если она обижалась на него, то моментально начинала делать плохо себе назло ему.

Если ты на меня злишься, ну запусти уже в меня чем-нибудь, но зачем ты мучаешь себя? – недоумевал он.

Глупенький, я же тебя люблю и не могу ничем в тебя запустить, даже если злюсь, – отвечала Моника, в свою очередь недоумевая, как можно не понять ее.



Сейчас Моника казалась ему маленькой и пушистой, и ему совсем не хотелось ее выпускать из объятий. Ей, впрочем, это даже нравилось, и она не возражала. Но их идиллию нарушил внезапно затрезвонивший телефон. Алекс вздохнул и сорвал трубку.

Криминальная полиция, Брандтнер…



Моника заскучала. В контору вбежал Рекс с булочками. Он подошел к хозяйке, сдал ей кулек и как-то обиженно вернулся на свое место. Моника удивилась его настроению, но ничего не сказала и стала молча извлекать теплые булочки из бумажного кулька.

Кто это был? – спросила она, когда Алекс положил трубку, и протянула ему завернутую в салфетку булочку.

  1   2   3   4   5


База данных защищена авторским правом ©ekonoom.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница