Периодическое издание «Обществознание большинства»




страница1/5
Дата30.04.2016
Размер1.27 Mb.
  1   2   3   4   5

Периодическое издание «Обществознание большинства» Выпуск 2

Интернациональный университет трудящихся и

эксплуатируемых (РАБОЧИЙ УНИВЕРСИТЕТ)

=====================================================================================================================================

Обществознание

большинства


2.

Г.Я.РАКИТСКАЯ,

доктор экономических наук

СОВРЕМЕННАЯ ТЕОРИЯ ЭКСПЛУАТАЦИИ

(эксплуатация как тип

социально-трудовых отношений)1

Проблематика эксплуатации воспринимается донельзя политизированно (в худом смысле этого слова, в смысле оголтелой предвзятости). Российские реформаторы-либералы не любят, мягко говоря, и отрицают понятие “эксплуатация”, поскольку их идейные наставники объявили и эксплуатацию, и классовое деление общества, и типизацию обществ (социализм, капитализм и все прочие “измы”) “давно прошедшими” заблуждениями. Защитники же прежнего общественного устройства, всё ещё пропагандирующие его как социализм и продолжающие применять социалистическую и марксистско-ленинскую фразеологию, рассуждают об эксплуатации в “уличающе-обличительном” ключе. Ни те, ни другие не судят об эксплуатации в пространстве точного обществознания и научной (классовой по самому своему определению) политической экономии.

Обойтись без рассмотрения проблем эксплуатации никак невозможно, если рассматривается тип общественных отношений вообще и социально-трудовых отношений в частности. Следует при этом отвлечься от остро актуального политического и идеологического контекста проблематики эксплуатации, сосредоточиться на ее научной стороне, то есть на вопросе о научных подходах и способах типизации общественных отношений.

Вычленим качественное содержание тех отношений, для научного отражения которых применяется категория эксплуатации. Будем исходить из того, что не наименование является исходным и требующим содержательного наполнения. Напротив, в реальной общественной системе имеется нечто содержательное, требующее точного (определённого) научного понятия. Такой подход выводит дискуссию об эксплуатации из пространства спора о словах, ставит на обсуждение вопрос о том, существует или нет в реальности некий содержательный тип и круг социальных отношений (процессов).

Исходный и не требующий специальных доказательств факт - социализированность (обобществлённость, совместность) преобразовательной практики. Формы социализированности практики - её разделение (специализация) и кооперация (обмен деятельностью).

Не подвергается обычно сомнению и факт неравномерного распределения эффекта (результата) социализированной практики между ее участниками. Вопрос о справедливости или несправедливости такого распределения - это уже вопрос восприятия и ценностной оценки самого реального факта неравномерного распределения эффекта.

И те, кто обосновывают наличие эксплуатации, и те, кто обосновывают ее отсутствие или даже невозможность, имеют перед собою одну и ту же реальность, но рассматривают и оценивают ее с разных мировоззренческих позиций. Этим и объясняется, что учение об эксплуатации может иметь высокую практическую ценность, не имея на определенных этапах своего развития достаточно строгих научных доказательств.

Выдвижение современной теории эксплуатации актуально, поскольку в ходе реформ 1990-х годов отечественные адепты западных либеральных учений стали активно переносить в научную литературу на русском языке давно известную аргументацию об отсутствии, невозможности эксплуатации или же об ее исторической преодолённости, по меньшей мере, в современных лидирующих странах2. Существующие концепции эксплуатации (особенно Марксова теория прибавочной стоимости) критикуются как заведомо слабые, игнорирующие факты или же как отставшие от исторической практики.

Моя позиция относительно существующих концепций эксплуатации состоит в следующем. Защищать от критики целесообразно лишь конечный вывод. Имеющиеся теории эксплуатации (в том числе и Марксова) не используют ряда фундаментальных обоснований. Есть возможность и необходимость подвести под вывод об эксплуатации как системе (типе) общественных отношений новую – более строгую систему доказательств и аргументов, вобрав в нее кое-что ценное и несомненное из прежних представлений.

Идеологии и теории, оперирующие понятием “эксплуатация”, выстраиваются на представлениях о социально-экономических отношениях, складывающихся по поводу социализированной практики и распределения полученного эффекта, как о несправедливой (с точки зрения трудящихся классов) системе. Несправедливой потому, что пропорции распределения эффекта от социализированной практики между ее участниками не соответствуют (несоразмерны) соотношению их трудовых вкладов в этот эффект: доля трудящихся классов меньше, чем доля их трудового вклада в общий эффект. Зафиксирую два основных содержательных постулата теорий эксплуатации.



Первый постулат: противоречие социализированности труда и производства и несоразмерности реального присвоения трудящимися эффекта их реальному участию в труде и производстве не есть нарушение общественного устройства (порядка), а есть само существо определённого общественного устройства. Это существо воплощается в регулярно воспроизводимый и совершенствующийся механизм осуществления общественного воспроизводства (распоряжения ресурсами, организации хозяйства, распределения эффекта).

Второй постулат: эксплуатация как система общественно-экономических отношений не есть нечто естественное и вечное, самой природой заведённое, а исторически преходящее, возникшее как следствие противоположности интересов разных частей общества. Фиксируется и ставится в центр внимания именно исторически возникшая и воспроизводящаяся несправедливость распределения (разделения) эффекта.

Первый из постулатов (об эксплуатации как общественной системе) известен с древних времен. И второй в сущности высказывался вполне отчетливо и разнообразно (к примеру, известная формула П.-Ж.Прудона “Собственность – это кража”). В отечественном обществознании в советские времена стала безальтернативной Марксова трактовка эксплуатации.

Подчеркну, что теории эксплуатации присущи науке, которая базируется на идеологиях, отражающих интересы трудящихся. Идеологии же и теории, отражающие интересы тех социальных групп, в чью пользу действует система несоразмерности доли присвоения эффекта и трудового вклада, не только не признают эксплуатацию, но отрицают и саму отмеченную несоразмерность. Вести научные дискуссии между учёными, отражающими противоположные классовые позиции и интересы, конечно, можно. Но нет шансов переубедить идейно-теоретических противников. Польза от подобных дискуссий, впрочем, немалая: они помогают тем и другим углубиться до сути вопроса и развивать собственную классовую идеологию и науку и как составную часть культурного пространства жизни класса.

Обратимся к типичным дефинициям эксплуатации.

Эксплуатация - ... присвоение результатов чужого труда собственниками средств производства в классово антагонистических общественно-экономических формациях...”3. Или: “Наёмный рабочий при вступлении в сделку с капиталистом получает от него лишь эквивалент стоимости рабочей силы и ничего более. Своим же трудом он не только воспроизводит стоимость рабочей силы, но создаёт и прибавочную стоимость, а капиталист присваивает этот результат неоплаченного труда наёмного рабочего”4.

Присвоение результатов чужого труда или присвоение результатов неоплаченного труда - эти определения ухватывают одну из содержательных сторон эксплуататорских отношений. Но они недостаточно строги, неполны, особенно если несоразмерность присвоенного результата и вклада в его производство вырывается из контекста общественно организованного труда и производства, если не уточняются социальные условия ее превращения в эксплуатацию.

Первоисточник распространенных ныне стереотипных определений эксплуатации - учение К.Маркса об эксплуатации, как оно дано в первом томе “Капитала”, особенно в главе четвертой “Превращение денег в капитал”.

Прежде всего приходится с сожалением отметить, что К.Маркс с излишним старанием втискивает человека в модельное прокрустово ложе “экономического человека”, азартно не принимая во внимание всё человеческое, общественное и гражданское, что лишне для модели “экономического человека”. К.Маркс убирает из поля анализа всё, что “выходило бы за рамки анализа товара”5. Такой ход мысли был продиктован, по-видимому, внутренней установкой, согласно которой противоречия товара и логика развития товарного обращения порождают деньги, а деньги в порядке самодвижения превращаются в капитал. В истории, однако же, не так. Не деньги порождают капитал как исторически новую форму эксплуатации, а система эксплуатации на определенном этапе своего развития осваивает товарно-денежные отношения и перебирается из своей формы по преимуществу внеэкономического насилия в форму капитала.

То, что указанная внутренняя установка существовала и действовала, подтверждает и то обстоятельство, что у К.Маркса, Ф.Энгельса, у В.И.Ленина уничтожение эксплуатации мыслится непременно как уничтожение товарно-денежных отношений, рыночных отношений. Они рассуждают так, будто рынок и товарно-денежные отношения порождают капитал и капиталистическую эксплуатацию6.

По Марксу, возможность самовозрастания стоимости заложена в особом свойстве товара рабочая сила. В связи с этим Маркс обозначает два условия, необходимые “для того, чтобы владелец денег мог найти на рынке рабочую силу как товар”: “…Владелец денег лишь в том случае может превратить свои деньги в капитал, если найдет на товарном рынке свободного рабочего, свободного в двояком смысле: в том смысле, что рабочий – свободная личность и располагает своей рабочей силой как товаром и что, с другой стороны, он не имеет для продажи никакого другого товара, гол, как сокол, свободен от всех предметов, необходимых для осуществления своей рабочей силы”7.

И следом за этим идет абзац, который обозначает ту развилку мысли, от которой К.Маркс повел анализ не лучшим образом. Вот этот текст: “Вопрос, почему этот свободный рабочий противостоит в сфере обращения владельцу денег, не интересует владельца денег, который находит рынок труда в готовом виде как особое подразделение товарного рынка. И нас он пока интересует столь же мало (курсив мой – Г.Р.). Мы теоретически исходим из фактического положения вещей, так же как владелец денег исходит из него практически. Одно во всяком случае ясно. Природа не производит на одной стороне владельцев денег и товаров, а на другой стороне владельцев одной только рабочей силы. Это отношение не является ни созданным самой природой, ни таким общественным отношением, которое было бы свойственно всем историческим периодам. Оно, очевидно, само есть результат предшествующего исторического развития, продукт многих экономических переворотов, продукт гибели целого ряда более старых формаций общественного производства”8.

Целостный конкретно-исторический контекст изучаемого вопроса (откуда взялся “рынок труда в готовом виде как особое подразделение товарного рынка”) К.Марксу виден, но “пока интересует мало”, “выходит за рамки анализа товара”9. Вывести эксплуатацию из внутреннего свойства отдельного товара! – вот исследовательское наваждение К.Маркса. Ради этого убираются все свойства и способности человека, кроме способности быть рабочей силой и на срок продавать ее как товар. К.Маркс тем самым полностью выводит человека из целостного общественного контекста ради того только, чтобы изобразить его равноправным с капиталистом товаровладельцем, который вел бы с капиталистом взаимоотношения как собственник с собственником10. Это, что называется, тощая абстракция, которая вывела К.Маркса из русла его же собственного историко-материалистического подхода.

Двигаясь от “развилки мысли” по пути историко-материалистического (целостнообществоведческого) анализа, мы пришли бы к иному, чем К.Маркс, выводу: чтобы эксплуатация могла начаться и осуществляться в капиталистической форме, она должна была иметься как тип (система) общественных отношений в докапиталистических формах, ибо рыночные механизмы, товарно-денежные отношения, товары, деньги сами по себе ничего капиталистического (шире – ничего эксплуататорского) в себе не содержат. Законы рыночных механизмов – стоимостные (косвенные) соразмерения эффектов, эквивалентные обмены. У механизмов эксплуатации законы совсем иные. Исследуя товар и его противоречия, можно логично дойти лишь до появления денег, но невозможно объяснить, почему деньги превращаются в капитал.

Не требуется большого воображения, чтобы убедиться, что из выручки за товары капиталист уплачивает наемным работникам только часть. Более того - только часть из прироста стоимости, которую дало применение рабочей силы. Стоимость рабочей силы меньше вновь созданной стоимости. Но разве такое соотношение – прирожденное, естественное свойство рабочей силы? Почему стоимость рабочей силы и заработная плата не могут достигать величины всей вновь созданной стоимости? Или могут? Эти вопросы остаются за пределами исследования, не выходящего, по словам Маркса, “за рамки анализа товара”. Единственное, что установлено, так это факт уплаты наемному работнику не всей, а лишь части вновь созданной живым трудом стоимости. Отсюда и берут свое начало стандартные определения эксплуатации как присвоения результата чужого или результата неоплаченного наемного труда.

В этой связи требуется присмотреться к категории “присвоение”. Категория “присвоение” (это удивительно, но факт) не имеет специальной научной трактовки и не встречается в специальных научных словарях и энциклопедиях, хотя ее присутствие в ряде ключевых политико-экономических дефиниций – обычное дело. Это можно считать косвенным аргументом в пользу того, что понятию “присвоение” оставляется его обыденный (“здравый”) смысл: “присвоить - значит взять себе, оставить за собой, не отдать другим”.

В этом значении понятие “присвоение” может вполне успешно обслужить научное описание лишь имущественных, то есть субъектно-объектных отношений и может быть конкретизировано в присвоение-распоряжение, присвоение-владение, присвоение-пользование и др.. Конечно, и “имущественный” смысл присвоения, говоря словами К.Маркса, “несет на себе следы своей истории” и целостного общественного контекста. Это воспроизводственный контекст. Логическая структура воспроизводства: распределение – обмен – потребление. Присвоение в “имущественном” смысле оказывается процессом и результатом фазы (сферы) распределения. Однако одного только “имущественного” смысла присвоения обществоведению и даже политической экономии мало.

Выявляя законы движения тех или иных типов обществ, политическая экономия и обществоведение в целом обращаются к противоречию характера производства (точнее, воспроизводства) и характера присвоения. К примеру, противоречие общественного (обобществленного) характера капиталистического производства и частнокапиталистической формы присвоения. Категорию “присвоение” привлекают здесь к обозначению свойств общественной формы воспроизводства, то есть в ином смысле, нежели имущественный. Принципиальное расхождение между этими смыслами: в “имущественном” смысле присвоение есть отношения субъектов к объектам, а в другом (неимущественном) – отношения между субъектами, субъектно-субъектные отношения.

Субъектно-субъектные отношения присвоения – это властные отношения, в том числе властно-хозяйственные (собственность есть власть в хозяйстве; это понимание собственности достаточно известно).

Существующие теории эксплуатации, применяя понятие “присвоение”, применяют его в “имущественном” смысле. Трактовка эксплуатации через “имущественное” понимание отношений присвоения – трактовка плоская, недостаточная, оставляющая в стороне самое главное в отношениях эксплуатации. Что, собственно говоря, дает нам для понимания отношений эксплуатации ее определение как присвоения результатов чужого труда или результатов неоплаченного труда?

Первое. Превращение денег в капитал трактуется как закономерное следствие саморазвития товарно-денежных отношений. Оно (это превращение) проистекает якобы из внутренних свойств товара и денег (говоря словами К.Маркса, “на основе имманентных законов товарообмена”, “на почве товарного обмена”). Как только пространство рынка (товарно-денежного обращения) распространяется настолько, что товаром становится рабочая сила и деньги могут покупать этот товар, деньги превращаются в капитал. Наём, получается, порождает капитал.

При таких трактовках устранение капиталистической формы эксплуатации из жизни общества неизбежно требует отказа от использования в организации хозяйства товарно-денежных отношений и рынка. История тоталитаризма в СССР отчетливо показала, как опасна антитоварная идеология. Хозяйствование “без услуг прославленной стоимости” (выражение Ф.Энгельса) оказалось в практике ХХ века адекватным сталинистской (и не только сталинистской) разновидности фашизма. Идеология и теория антитоварности, враждебности к товарно-денежным отношениям и рынку, то есть “рыночный нигилизм”, свойственный догматическим и левацким течениям (называющим себя то марксистскими, то левыми), - следствие методологического заблуждения у основателей-идеологов, излишней прямолинейности у первого поколения их последователей и фанатического скудоумия – у современных последователей.



Второе. Суть эксплуатации усматривается в том, что часть вновь созданной стоимости присваивается (берется себе) капиталистическим предпринимателем, собственником средств производства.

Стоимость рабочей силы меньше вновь созданной стоимости – вот часть открытой К.Марксом тайны прибавочной стоимости. Но подобная пропорция (деление на необходимый и прибавочный продукт) характерна для всякого расширенного воспроизводства. Не капитал изобрел это деление. И докапиталистические формы эксплуатации состояли в изъятии (“присвоении”) прибавочного продукта господствующими социальными группами – собственниками.

Вопрос о том, почему прибавочный продукт стал так называемой прибавочной стоимостью, не может быть решен на основе “анализа товара”. Из него можно извлечь лишь то, что в стоимости товара содержится стоимость прибавочного продукта, а в цене товара – цена прибавочного продукта. Чтобы доказать превращение прибавочного продукта в сугубо капиталистическую форму эксплуатации – по терминологии К.Маркса, в прибавочную стоимость – одного только “анализа товара” недостаточно. Да, строго говоря, он для этого и вообще не нужен.

Третье. Из “анализа товара” проистекает вывод об объективном характере стоимости рабочей силы. Сам по себе вывод о стоимости рабочей силы как объективной реалии верен, но способ, каким он получен, затемняет содержательную природу этой объективности.

По К.Марксу, объективность стоимости товара рабочая сила состоит в том, что “его стоимость, подобно стоимости всякого другого товара, была определена раньше, чем он вступил в обращение, потому что определенное количество общественного труда уже было затрачено на производство рабочей силы …”11. Получается некая предопределенность уровня нормального заработка. Нормальным представляется заработок, в точности (или почти в точности) соответствующий стоимости рабочей силы. А она, в свою очередь, определяется рабочим временем на производство жизненных средств, необходимых для воспроизводства рабочей силы.

При такой трактовке в состав необходимых жизненных средств (необходимого продукта) включается только то, что необходимо покупателю и пользователю наемной рабочей силы, чтобы “поддержать трудящегося индивидуума как такового в состоянии нормальной жизнедеятельности” и чтобы на смену смертному собственнику рабочей силы появлялись его “заместители” (дети рабочих)12. А как же продавец – он может требовать чего-то, что необходимо ему как человеку, хотя работодателю (покупателю рабочей силы) не необходимо?

Так поставленный вопрос заставляет оставить в стороне “анализ товара” и заняться анализом общества, то есть идти к стоимости рабочей силы как к объективной категории совсем с другой стороны. Он ставит в центр внимания социальную структуру общества, соотношение и противоборство социальных сил, выходит на социальное положение трудящихся как на результат этого соотношения. Для данного конкретно-истори-ческого соотношения социальных сил и соответствующего ему положения трудящихся рассматривается далее нормальный уровень экономических ресурсов существования и развития. Вот он-то и есть уровень необходимого продукта, объективная стоимость рабочей силы. При купле-продаже рабочей силы эта объективная стоимость и служит законом цен на рабочую силу. В конце концов вроде бы так же, как у Маркса при “анализе товара”. Но это «вроде бы» и «в конце концов». На самом деле разница принципиальная, поскольку при “анализе товара” стоимость рабочей силы – явление по природе своей рыночное, экономическое, а при целостнообществоведческом анализе – явление макросоциальное, результат соотношения классовых сил в обществе, что в экономике и, в частности, при купле-продаже рабочей силы проявляется. Не формируется, а проявляется. Стоимость рабочей силы объективно складывается не в экономике, а на уровне общественного устройства, в итоге взаимодействия (столкновения) и соотношения социальных сил. Но ведь точно так же обстоит дело со всеми экономическими категориями, которые отражают общественные интересы. Поэтому-то они и называются не просто экономическими, а гораздо точнее и глубже – политико-экономическими.

Кстати сказать, методология “анализа товара” в принципе не способна объяснить, отчего это в 1990-е годы в России сперва цена, а затем, очевидно, и стоимость рабочей силы понизились в разы, притом скачком. Что произошло в экономике, в мире товаров объективного, чем можно было бы этот скачок объяснить? Причины лежали не в экономике, а в обществе, в социально-структурных переменах.

Нужно, по нашей логике, решительно отказаться от поиска корня (причины) эксплуатации в особенностях оборота рабочей силы в хозяйстве, в имущественных отношениях, особенно на микроуровне (собственность на средства производства у частного капиталиста и отсутствие средств производства у работника). Это не причины, а следствия, проявления эксплуататорского общественного устройства.

То противоречивое общественное отношение, которое находит свое идеологическое и классово-теоретическое (политико-экономическое то есть) осознание как эксплуатация, есть отношение структурное, макросоциальное (или макросоциально-экономическое). Это означает, что в научном отношении недопустимо (неправомерно) опускать трактовку отношений эксплуатации на микросоциальный (а тем паче на микроэкономический) уровень13. Существо и механизмы эксплуатации суть реалии, категории и закономерности из разряда составляющих каркас устойчивого общественного устройства, из разряда, как теперь выражаются, системных основ.

Такой подход наилучшим образом может быть развит и развивается, если сохраняется должная содержательная связанность предмета рассмотрения с масштабным (но минимально необходимым) контекстом - общество в целом (а иной раз - и мировое человечество в целом). Причину (корень) эксплуатации надо искать в области взаимоотношений основных структурных элементов общества - основных социальных групп. Иначе говоря, причина эксплуатации - не экономическая, а политическая. Она располагается в тех аспектах существования и развития общества, в которых “политика не может не иметь первенства над экономикой”.

Теория эксплуатации, выдвинутая в “Капитале” (теория прибавочной стоимости), если не утрачивает, то как минимум отводит на второй план решающую причину эксплуатации, в том числе капиталистической, тип политических (социально-групповых) взаимоотношений, а именно узурпацию (монополизацию) власти в обществе и в хозяйстве одними (господствующими) социальными группами и, соответственно, по сути принудительное отстранение от власти остальных (подчиненных) социальных групп.

Исходя из этого, сформулирую основные положения современной теории эксплуатации.



1. Суть эксплуатации как исторически устойчивой системы социально-групповых (то есть политических) отношений состоит в следующем: господствующие социальные группы, монополизируя власть и управление в обществе и хозяйстве, обеспечивают устойчивое доминирование своих интересов, в том числе воспроизведение своего привилегированного общественного положения, при помощи распоряжения движением всего результата (эффекта) общественного производства, созданного по преимуществу подчиненными социальными группами.

Господствующие и подчиненные социальные группы – стержень социальной структуры эксплуататорского общества. Тысячелетия функционирования власти как механизма осуществления отношений господства-подчинения породили представление, будто никакой иной, кроме как господской и принуждающей, власть быть не может. В этих представлениях истоки, с одной стороны, анархизма, а с другой - неверия в реалистичность общества без эксплуатации.

Система власти охватывает общество в целом и его “ресурсную подсистему” - хозяйство, то есть включает в себя политическую власть и собственность (власть в хозяйстве). Непременное условие для достижения и удержания устойчивости общественного устройства - однокачественность (соответствие) политической власти и власти в хозяйстве.

Господствующий класс (или каста), распоряжаясь движением всего результата общественного производства, определяет пропорцию разделения этого результата на необходимый и прибавочный продукт. Социально-экономическое предназначение необходимого продукта – фонд жизненных средств трудящихся классов, прибавочного продукта - фонд жизненных средств господствующих классов и такое развитие общественных процессов, которое сохраняет и укрепляет их специфическое положение в обществе. Соотношение прибавочного и необходимого продукта - это степень (мера) эксплуатации труда.



2. Понятие частной эксплуататорской собственности. Сосредоточение всей или решающей власти в обществе у части общества не нашло специального понятия, а вот сосредоточение власти в хозяйстве у части общества, у части14 субъектов хозяйственной деятельности обозначается термином “частная собственность”.

Понятие частной собственности не требует уточнений для гражданско-правовых отношений (отношений по поводу имущественных прав). Но для понимания структурных общественных, макросоциальных отношений требуется существенное уточнение этого понятия как раз в аспекте разнокачественности пространства хозяйственной власти хозяйствующих субъектов разных типов. Есть хозяйствующие субъекты, которые хотя и ведут своё хозяйство “самовластно”, однако реально непричастны к эксплуатации как эксплуататоры. Таковы все трудовые частные (индивидуальные, семейные, коллективные) хозяйства. Их и собственность в них (трудовую, неэксплуататорскую частную) следует отличать от частных эксплуататорских хозяйств и частной эксплуататорской собственности.

Господствующие социальные группы, поскольку им принадлежит власть в хозяйстве, являются реальными собственниками - распоряжаются результатами всего общественного производства и труда. Доходы от собственности (по праву собственников) являются, как правило, их основным доходом. Для трудящихся же основным источником средств существования и фактором, определяющим их (и членов их семей) социально-экономическое положение, являются не доходы от собственности, а собственный труд в общественно организованном воспроизводстве.

3. Эксплуатация как общественный режим движения ресурсов. При отношениях эксплуатации предметом (поводом, объектом интересов взаимодействующих сторон) являются ресурсы существования и развития, добываемые и используемые общественно (социализированно).

К содержательным характеристикам социального режима движения ресурсов могут быть отнесены их социально-экономическое назначение (направленность на удовлетворение тех или иных потребностей), доступность для использования и условия доступности, регулярность использования и т.п. Основные варианты возможного режима движения социализированных по своему происхождению ресурсов - равенство и неравенство субъектов в сфере реального использования ресурсов.

Пример режима равенства: разделение (обеспечение доступности) ресурса в равных долях между потребителями или участвующими в его добыче. Примеры режимов неравенства: разделение (обеспечение доступности) ресурсов по вкладу в их создание, по степени нужды, по соотношению сил (по принуждению). Иные варианты, обычно производные от названных, - по знатности, по авторитетности, по совести (по добровольной договорённости), по традиции (обычаю) и т.п. Реальный режим общественного движения ресурсов существования и развития устанавливается политически и воспроизводится властно.

Эксплуатацией - если она рассматривается со стороны движения ресурсов существования и развития - правомерно считать такой социальный режим движения ресурсов, при котором они (ресурсы), будучи социализированными по способу своего происхождения и воспроизведения, распределяются между претендентами на их использование (“присваиваются” ими) по силе (в соответствии с соотношением сил), то есть принудительно для части участников добычи и воспроизведения ресурсов.

Если бы речь шла о разовой акции, то уместны были бы такие понятия, как принудительное (силовое) изъятие, грабёж и т.п. Но если акции повторяются, становятся системой, то возникает новое качество, и оно носит уже название дани, набеговой экономики и т.п. Принудительное изъятие, устроенное и воспроизводимое, защищаемое и развиваемое как устойчивая социальная система, называется эксплуатацией.

4. Эксплуатация как принудительное социальное донорство15. Социально-экономическое содержание эксплуатации адекватно описывается понятием “социальное донорство”, но с одним непременным признаком – донорство принудительное16. Тогда эксплуатацию можно определить как исторически устойчивую общественную систему принудительного социального донорства одних социальных групп (эксплуатируемых) в пользу других социальных групп (эксплуататоров).

Господствующие социальные группы (классы, касты) имеют возможность таким образом организовать и, как правило, организуют распределение эффекта (не только экономического) от общественного производства, чтобы доля трудящихся в его распределении была существенно меньше, чем доля их трудового вклада в этот эффект. Господствующие группы имеют возможность получать доходы, даже не выполняя никаких полезных для общества и хозяйства (трудовых) функций.

Социальное донорство эксплуатируемых групп может происходить, как известно из теории и истории, в двух формах: как более медленное улучшение их социально-экономического положения по сравнению с улучшением положения господствующих групп (относительное обнищание) и как прямое ухудшение их социально-экономического положения (абсолютное обнищание).

5. Эксплуатация отторгает неэксплуататорские хозяйственные уклады. Отношения эксплуатации относятся к отношениям типа “господство-подчинение”, но это господство и подчинение макросоциального происхождения. Общество и хозяйство устроены на базе господства и подчинения, а потому и все внутриобщественные сферы и институты воплощают в себе в конечном счёте именно это макросоциальное устройство. Попытки построить нечто вразрез с эксплуататорской системой общественных отношений возможны, но они отторгаются как чуждое, а преодоление отторжения требует немалых дополнительных усилий.

Эта сторона отношений эксплуатации теоретически исследована крайне мало, хотя имеется значительный практический материал для анализа действительных возможностей устойчивого существования неэксплуататорских укладов в рамках (“в недрах”, как любят говорить политэкономы) эксплуататорских обществ. Интересен не только давний опыт Роберта Оуэна в Нью-Ленарке. Интересен массовый опыт единоличного крестьянства без наемного труда, ремесленничества, мелких торговцев, предприятий с акционерной собственностью работников, кооперативов без наемных работников и др. Исследование реального пространства “смешанности общества” могло бы закрыть многие утопические проекты и похоронить множество иллюзий в движениях и идеологиях трудящегося и эксплуатируемого народа.

Наша гипотеза, отчасти проверенная, состоит в том, что эксплуататорский строй и доминирующие в нем хозяйственные уклады (при капитализме – частнокапиталистический и государственно-капиталистический, с которыми другим укладам приходится конкурировать) активно отторгают любые попытки выкроить и тем более удержать пространство, свободное от эксплуатации. Следовало бы обобщить исторический и современный опыт и осмыслить его в двух аспектах. Один аспект – причины и условия, закономерно подталкивающие к трансформации неэксплуататорских хозяйственных укладов в эксплуататорские. Другой – закономерные факторы и социально-экономические механизмы, формирующие подчиненное (эксплуатируемое) положение в обществе коллективного и индивидуального трудовых укладов в целом.

6. Механизм эксплуатации – не чисто экономический, а общественно-экономический, включающий фактор реального соотношения социальных сил. Методология “анализа товара” при обосновании механизма эксплуатации имеет существенный изъян: она изображает этот механизм как сугубо экономический и вроде бы сугубо объективный. Стоимость рабочей силы (величина необходимого продукта) выглядит как феномен, объективный для капитала. Так получается из-за подмены понятий “капитал” и “единичный (конкретный, отдельно взятый) капиталистический предприниматель”.

Для единичного предпринимателя уровень оплаты труда (цена труда) и в самом деле объективно (общественно) предопределен стоимостью рабочей силы – реалией рынка труда обычно странового, а то и межстранового масштаба. В либеральных концепциях (начиная от Адама Смита) уровень оплаты труда, который выступает для отдельного капиталистического предпринимателя как в основном объективный (внешне заданный), как нормальный не по индивидуальным, а по общественным меркам, объясняется сугубо экономически – как следствие (функция) соотношения спроса и предложения. Механизм спроса и предложения, самобалансирующийся на точке равновесия, дает, как объясняет теория, цену рабочей силы в этой точке равновесия. К.Маркс оставил в стороне критику этой доктрины. Между тем она в принципе игнорирует влияние социальных и иных неэкономических факторов на рынок труда и его важнейшие процессы и отношения, включая цену рабочей силы.

Развернутое нами понимание эксплуатации как общественной системы не позволяет игнорировать социально-политические факторы, прежде всего – фактор соотношения социальных (классовых) сил. Формой реализации господства эксплуататорских и подчиненности эксплуатируемых классов является специфическое устройство экономического механизма эксплуататорских обществ. Специфика, как уже сказано выше, – в том, что господствующий класс распоряжается движением не только присваиваемой им части общественного продукта, а движением всего результата общественного производства.

В рамках этого своего распоряжения всем результатом общественного производства господствующий класс определяет границу, разделяющую необходимый и прибавочный продукт. Граница необходимого продукта – отношение не сугубо экономическое, а политико-экономическое, то есть прямая проекция на экономические отношения соотношения классовых сил17. Именно этот смысл и эта специфика делают необходимый продукт (и границу, отделяющую его от прибавочного продукта) реалией (и пропорцией) макросоциально-экономической.

Господствующий класс (действуя в рамках ряда ограничений, одно из которых – сила эксплуатируемых социальных групп) выделяет из всего общественного продукта фонд жизненных средств трудящихся (необходимый продукт), полагая этим своим социально-экономическим действием макросоциально-экономическую пропорцию, воспринимаемую индивидуальными эксплуататорами как общественно нормальная, объективно заданная им обществом величина. Для капиталистического индивидуального предпринимателя это и есть стоимость рабочей силы. Если бы всё было не так, то не требовалось бы в эксплуататорских формациях социальное и социально-трудовое законодательство.

Выстроенное нами понимание эксплуатации позволяет отойти от суженного (весьма конкретизированного) ее понимания. Благодаря этому из-за различий в конкретных способах и формах принудительного социального донорства не будет потеряна из виду однотипность макросоциальных отношений капитализма и других общественных систем эксплуататорского типа (феодализм, тоталитаризм, колониализм и пр.). Система капиталистической эксплуатации возникает не из наемного характера труда и не из особенностей товара “рабочая сила”, а из определенного соотношения классовых сил по поводу власти в обществе (в том числе и в хозяйстве). Система капиталистической эксплуатации поддерживается перевесом сил капитала в межклассовых отношениях.



7. Понятие нормальной степени эксплуатации класса наемных работников. В нормально функционирующем капиталистическом производстве величина стоимости совокупной рабочей силы относительно стабильна, то есть необходимый продукт достается-таки классу наемных работников при всех колебаниях цен на конкретные виды труда.18. Исторический опыт учит, что такая “нормальная” эксплуатация реализуется только при осуществлении “нормальной” классовой борьбы - если эксплуатируемый класс активно сопротивляется повышению степени эксплуатации, понижению цены и стоимости рабочей силы.

Трудящиеся России не смогли в ходе реформ 1990-х годов воспрепятствовать падению уровня своих доходов, повышению тем самым степени эксплуатации. Установился базовый для новой России весьма низкий уровень цены рабочей силы, который будет восприниматься новыми поколениями как объективная (нормальная для России) национальная стоимость рабочей силы.



8. Состав социальной группы “эксплуатируемые трудящиеся” в капиталистическом обществе. Социальная группа эксплуатируемых трудящихся в капиталистическом обществе имеет свою внутреннюю структуру. Она складывается под влиянием развития общественной организации производства, разделения и кооперации общественного труда. В этой структуре существенно влияние демографических, профессиональных, этнических факторов. Наиболее существенны и устойчивы различия между трудящимися, занятыми в разных социально-экономических укладах общественного производства - частнокапиталистическом, государственном, коллективном, индивидуальном.

Группы трудящихся, занятых в разных укладах, отличаются друг от друга как по социально-экономическому положению, так и по интересам и идеологии (взглядам и конкретным требованиям). Но характер их взаимоотношений с капиталистическим обществом, с господствующими классами один и тот же. Работники-собственники, как и наёмные трудящиеся, не имеют реальной возможности существенно влиять на те принципиальные властно-управленческие решения общенационального (и более широкого) масштаба, которые определяют основные условия их жизни, труда, ведения хозяйства. Различными являются только конкретные формы и методы осуществления эксплуатации рядовых наёмных работников и работников-собственников (крестьян, торговцев, владельцев мелких предприятий сферы обслуживания, других “самозанятых”).

Не будем забывать также, что в современной России значительная часть эксплуатируемых работников занята в теневом и криминальном производстве, где механизмы эксплуатации имеют свою специфику.

9. Историческая тенденция развития капиталистической системы эксплуатации. При осознании природы, противоречий, движущих сил и вариантных перспектив развития капиталистического типа социально-трудовых отношений необходимо учитывать, что капитализм не в XX веке стал, а всегда был (от возникновения) целостной мировой системой. Система капиталистической эксплуатации исторически с самого начала обладала возможностью выносить часть своих противоречий на так называемую “периферию” мира – в колонии, полуколонии, в страны “третьего” мира, где оказывается допустимым то, что недопустимо в первом и втором мирах. Именно это обеспечивало в более развитых (лидирующих) странах качественно более благополучный, чем в периферийном мире, и для метрополий нормальный тип протекания всех процессов эксплуатации и, в частности, избавление “первого” мира от явлений “язвы пролетариатства” (массового “социального дна”).

Абстрагирование от “периферии” капиталистической эксплуатации делает ненаучными практически все суждения о социально-трудовых отношениях, в том числе в современной России, оказавшейся в реальности периферийно-колониального капитализма. Требуется существенное развитие представлений о нормальной капиталистической эксплуатации с учетом двухполюсного устройства капиталистической системы – метрополии и колонии или полуколонии.

На современном этапе развития мировой капиталистической системы, получившем название “глобализация”, происходит существенное видоизменение взаимоотношений между господствующими и подчиненными социальными группами. О формировании нового типа социальных взаимоотношений свидетельствуют следующие главные тенденции (направления развития):

- ключевые средства и условия развития мирового сообщества монополизируются крупным международным капиталом и структурами, представляющими его интересы;

- разрушается обособленность национальных рынков труда и национальных систем социальной защиты населения; создается всемирное пространство конкуренции за рабочие места, уровень оплаты труда, социальные гарантии, экологическую безопасность;

- все большее число стран фактически лишается государственного суверенитета, теряет экономическую и политическую независимость; подрываются и разрушаются системы национальных и международных демократических институтов, создаются предпосылки для тоталитарного перерождения демократических форм и способов жизнедеятельности; появляются новые способы угнетения и господства, произвола и насилия над личностью, в том числе новые формы принудительного, подневольного труда;

- наметилась тенденция устойчивого разделения населения в страновых и мировом масштабах на нужную и ненужную капиталу (как организатору общественного воспроизводства) для осуществления созидательной деятельности. Нужной становится меньшая часть человечества (по прогнозам – не более 20 % в конечном счете), что превращает участие в созидательной деятельности (труд) в социальную привилегию меньшинствагосподствующей касты и ее обслуги;

- ненужное капиталу, “лишнее” для него население (по прогнозам – до 80% в конечном счете) оттесняется от участия в общественной практике, в формировании средств и условий общественного развития не в форме временной безработицы, резервной армии труда, а в форме вынужденно-нетрудового типа жизнедеятельности (“исключается” из общества). Труд в жизни большинства населения планеты приобретает не более чем эпизодический характер.


Разделение населения на резервную и излишнюю части имело долгое время преимущественно географическое распределение: резервная – в метрополиях, излишняя – в колониях. Теперь возникает новое явление (во всяком случае, в тенденции) – такое по преимуществу географическое распределение утрачивается; вынужденно-нетрудовой, а затем и принудительно-нетрудовой тип жизнедеятельности становится наиболее вероятным обликом будущего для большинства населения и в бывших метрополиях, и в бывших колониях.

Проблемное осмысление обозначившихся направлений развития заставляет сделать следующий вывод:



исторической тенденцией развития капиталистической общественной системы (капиталистической системы эксплуатации) является глобализация тоталитаризма в форме организованной во всемирном масштабе системы сегрегации человечества на господствующую (властвующую) касту созидателей и касту оттесненных в социальную резервацию.

В самом деле, что делать дальше с человеком, если он все менее нужен производству, если технические средства требуют все меньше живого труда для производства богатства в капиталистической форме, для сохранения господствующего положения руководящей “элиты”? Мирное, так сказать, решение этой проблемы - обеспечить для “лишнего” (или части “лишнего”) населения особые условия существования, при которых исключение “лишних” из полноценного и полноправного участия в общественных делах фактически закрепляется, но потребности массы целенаправленно деформируются, сводятся к стандартизированным и удовлетворяются на уровне, беспротестно приемлемом для “лишних” людей. То есть возникает социальная группа довольных граждан, лишённых основных гражданских ценностей - участия в обществе в качестве субъектов реального исторического творчества.

Конкретные социальные технологии стандартизации и зомбирования личности, имитации интеллектуально-творческой, социально-политической и даже сексуальной активности - технологии, которые будут систематизированы и усовершенствованы в XXI веке в социальных резервациях так называемого постиндустриального общества, уже нарабатываются. Есть первые крупные успехи: массовая культура, массовые зрелища для “фанатов”, провоцирование социальной активности спецслужбами, разыгрывание спектаклей “Борьба с глобализацией”, “Борьба за чистую планету”, современные СМИ, бульварная литература, наркомания, интернет-заменители реальной жизни и т.п.

Принудительное и устойчивое оттеснение большинства от реального исторического действия в обмен на завидное для нищего стандартное потребительское изобилие – в этом суть социальной резервации и главная угроза XXI века. Этот путь чреват не только социальной деградацией индивидов и деградацией человеческого общества как такового. Он чреват также и такими эксцессами, как насилие, уничтожение “лишних” людей, если их число или формы их активности начнут выходить за пределы, установленные господствующей кастой созидателей.

Система постиндустриального глобального тоталитаризма, социальная резервация для большинства – вот реальная историческая перспектива развития системы капиталистической эксплуатации. Антигуманность этой перспективы невозможно вычленить на основе трактовок, сводящих суть эксплуатации к присвоению результатов чужого или результатов неоплаченного наемного труда. Так узко (а совсем точно – узко-предпри-нимательски) понимаемая эксплуатация может и не понадобиться для организации жизнедеятельности причастных к созидательной деятельности. Оттесненным же в социальную резервацию средства существования и псевдоразвития будут доставаться, как представляется, без всякого труда.

Альтернатива исторической перспективе глобализации тоталитаризма – отказ от социально-политической организации общества на базе отношений “господство-подчинение”, переход в русло последовательно гуманистического развития в целях создания для каждого и для всех членов общества реальной возможности свободного выявления, реализации и развития своих способностей и наклонностей в процессе активной социально значимой жизнедеятельности. Однако такая перспектива представляется сегодня менее вероятной, чем первая. И уж вовсе невероятно распространить на весь мир такую форму капиталистической общественной организации, как демократическое социальное государство. Эта форма, в которой механизмы социального компромисса ущемляют интересы господствующего класса в ряде областей, исторически неустойчива, промежуточна. Она была и во время “золотого тридцатилетия” исключением, а не правилом для мира ХХ века. Демократические социальные государства эволюционируют сегодня в сторону ужесточения эксплуатации труда, разрушения традиционных демократических институтов и одновременно вносят свой вклад в формирование социальной резервации.


Библиотека

обществознания большинства

Серж Виктор (Кибальчич Виктор Львович)

От революции к тоталитаризму: Воспоминания революционера. – М.: НПЦ «Праксис»; Оренбург: «Оренбургская книга», 2001. 696 с.
Серж Виктор (Кибальчич Виктор Львович)

Четыре статьи: 1. Сила и пределы марксизма. 2. Оппозиция в СССР. 3. За обновление социализма.

4. Тридцать лет после русской революции.В сборнике: «ВИКТОР СЕРЖ: СОЦИАЛИСТИЧЕСКИЙ ГУМАНИЗМ ПРОТИВ ТОТАЛИТАРИЗМА» (Под ред. А.В.Гусева) М.: НПЦ «Праксис». 2003. Стр. 127-175.
Солженицын Александр Исаевич

АРХИПЕЛАГ ГУЛАГ. 1918-1956. Опыт художественного исследования.Первая публикация в 1973 г. в Париже, издательство ИМКА-пресс. С тех пор – многочисленные публикации. В их числе издание 1991 г. Москва, ИНКОМ НВ.
Плакся Вячеслав Иванович

БЕЗРАБОТИЦА: теория и современная российская практика (социально-экономический аспект). Монография. – М.: Издательство РАГС. 2004. 384 с.)


Давид Мандель
Социально-трудовые отношения по поводу охраны труда:

канадский опыт
  1   2   3   4   5


База данных защищена авторским правом ©ekonoom.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница