Нумизматическая конференция




страница2/7
Дата11.05.2016
Размер1.09 Mb.
1   2   3   4   5   6   7

Монеты ионийских центров на Боспоре

В конце VI — начале V в. до н. э. на боспорский денежный рынок вместе с электровыми статерами Кизика (Мисия) и Лесбоса прони­кают ранние серебряные монеты центров Ионии. Так, самосские монеты присутствуют в составах кладов из Эльтигена (1907/1908) и Тирамбы (1948). Самосский тетартеморий типа «протома крыла­того кабана — вдавленным квадрат с головой льва влево» из клада 1948 г. датируется 510-500 гг. до н. э. (Barron J.-P., 1996, pi. XV, 4).

Эльтигенский клад 1907/1908 гг. включал более поздние монеты Самоса. В рапорте В. В. Шкорпила в ИАК, № 35 от 31 марта 1908 г. (Архив ИИМК. Ф. 1,1908. Д. 13. Л. 26) сообщается, что он отправил в Эрмитаж пять серебряных монет из клада, найденного в окрест­ностях Нимфея, в том числе «самосскую монету с изображением голов Геры и льва». В. Ф. Столба выдвинул идею о нимфейском проис­хождении подобных монет с легендой: 2АМ или LAMM А, припи­сав их неизвестному боспорскому тирану (Столба В. Ф., 1998, с. 20; Stolba V. R, 1998, S. 605). В. А. Анохин отнес их к чекану неких «сам-меотов» — самосцев, смешавшихся смеотами (Anochin V. А., 1998, S. 35). Между тем данные типы хорошо известны нумизматам с дав­них пор: еще А.-Л. Бертье-Делагард (1907, с. 23) не сомневался в при­надлежности Самосу изданной П. О. Бурачковым монеты, а извест­ный специалист по истории монетного дела Самоса Дж.-П. Баррон датировал данный тип гемиобола серединой V в. до н. э. (Barron J.-P., 1996, pi. XVI, 1).

Присутствие самосских монет в кладах, найденных по обе сторо­ны Керченского пролива, говорит о том, что Боспор имел достаточ­но тесные торговые контакты с Самосом. Б свое время Д. Б. Шелов {lyjo, с. 83) возражал против утверждения, что на Боспоре часто находят самосские серебряные монеты (Minus Е., 1913, р. 631; Крушкол Ю. С, 1950, с. 184).

Кроме Самоса, нам известны находки двух ранних серебряных гемиоболов неопределенного центра Ионии V в. до н. э., происхо­дящих из азиатской части Боспора: один из них найден в Фанагориит в 2005 г. (инв. № Ф-05-3), другой — где-то на Тамани. Обе монеты принадлежат к одному и тому же раннему типу «голова льва влево — вдавленный квадрат». Точно такие же монеты входили в состав ог­ромного клада 1867 г. из Авреола в Галлии (2130 экз.), содержавшего ранние мелкие серебряные номиналы Фокеи, Самоса, Митилены (IGCH 2352). Э. Бабелон датирует данный тип 480—470 гг. до н. э. (Babelon Е, 1901, р. 22, pL LXXXI, 31-34).

Таким образом, имеются точные сведения о происхождении с Бос­пора четырех монет Ионии: двух самосских из указанных кладов 1907/1908 и 1948 гг. и двух монет неизвестного центра (из Фанагории и Прикубанья). Эльтигенский клад содержал неизвестное ко­личество самосских монет. Хотя самосские монеты, как и другие (кроме кизикинов), и не имели регулярного хождения на Боспоре в VI—V вв. до н. э., целый ряд их находок все же свидетельствует об активных торговых операциях, которые осуществлялись между Боспором и Самосом в эту эпоху. С другой стороны, обращает на себя внимание следующий факт: самосский гемиобол из Тирамбы 1948 г. датируется 510—500 гг. до н. з., лесбосский гемистатер из Пантикапея типа «голова безрогого теленка влево — вдавленный квадрат» (Анисимов А. И., 1992, с, 329, № 254) — концом VI в. до н. э., монеты неопределенного ионийского центра из Фанагории и При­кубанья — 480—470 гг. до н. э., а экземпляр из Эльтигенского клада 1907/1908 — серединой V в. до н. э. Таким образом, получается после­довательный хронологический ряд, что свидетельствует о регулярно­сти проникновения монет западных центров Малой Азии на Боспор.


А. Е. ТЕРЕЩЕНКО (Санкт-Петербург)

О появлении изображения Посейдона на монетах Боспорского царства

В данной заметке речь пойдет о хорошо известном пантикапейском монетном типе: л. с. — голова Посейдона вправо, о. с. — прора влево, внизу легенда: ПANTI. Медь. Этот выпуск датируется третьей четвертью III в. до н. э, (Зограф А. Н., 1951, с. 245; Шелов Д, Б., 1956, с. 217; Фролова Н. А, 1970, с. 38) или 220-210 гг. до н. э. (Анохин В. А., 1986, с. 142), впрочем, датировка В. А. Анохина не соответствует действительности.

К сожалению, до сих пор нет удовлетворительного объяснения причин, приведших к появлению изображения Посейдона в монетной практике Боспора Киммерийского. Единственная попытка была сделана В. А. Анохиным, предложившим считать указанные монеты эмиссией храма Посейдона (Анохин В. А., 1986, с. 60), что вызвало вполне обоснованные сомнения Н. А. Фроловой (Фролова Н А. 1992, с. 38). Более того, необходимо отметить, что на сегод­няшний день не зафиксировано никаких признаков существова­ния культа этого божества на территории Боспорского царства.

Вместе с тем, как достаточно убедительно показал А. Н. Зограф, рассматриваемый тип, почти без изменений, был перенесен с тет­радрахм македонской чеканки времени царя Антигона. Что харак­терно, эти экземпляры связывают с битвой при Косе (Зограф А. Н., 1951, с. 179). Здесь необходимо упомянуть о чрезвычайно интерес­ной версии В. А. Анохина, согласно которой серию так называемых царских медных монет (голова Геракла / лук и палица; голова Афи­ны / молния; щит и копье / меч) нужно рассматривать «как специ­альный выпуск, связанный с военной акцией Левкона II» (Ано­хин В. А., 1986, с. 56). Этот вывод был прямым продолжением гипотезы А. Н. Зографа, согласно которой данные монеты «являют­ся прямыми предшественниками специально военных выпусков Митридата Евпатора и его приемников» (Зограф А. Н., 1951, с. 183). Кстати, данная серия вышла вскоре после чеканки монет: голова Посейдона — прора. Следовательно, появление новых монетных сюжетов, не имевших никаких аналогов в собственно пантикапейс-кой монетной типологии, позволяет считать эти монеты некоторым (а, может, и самым прямым) напоминанием о реальных военных со­бытиях, происходивших, возможно, при Левконе II.

В данном случае уместно вспомнить о деяниях Евмела, которые снискали ему, по словам Диодора, похвалу почти «но всей вселен­ной», т. е. освобождение моря от пиратов. Конечно, основные воен­ные действия в этой кампании велись, скорее всего, против «на­земных баз» пиратствующих племен, но и участие флота в этой кампании также не должно подвергаться сомнению. И хотя дан­ный эпизод относится к концу IV в. до н. э., но, как писал В. В. Ла­тышев, «боспорским царям и в более позднее время приходилось предпринимать серьезные действия против морских пиратов, за­свидетельствованные эпиграфически» (Латышев В. В., 1993, с. 325, прим. 2).

Таким образом, рассматриваемый выпуск, как представляется, вполне мог быть напоминанием гражданам Боспора о неизвест­ной нам морской победе. Одновременно с этим, монеты, вероятно, как бы получали божественное покровительство, что было совсем нелишне для исправления финансовых неурядиц, постигших Боспор в III в. до н. э. Правда, судя по надчеканкам на данной серии, это не слишком способствовало восстановлению нормального монет­ного обращения.


В.О. АКИМОВ (Москва)

К вопросу о систематизации боспорских

медных монет с изображением Посейдона

Бронзовые боспорские монеты с изображением головы Посей­дона вправо — на аверсе, проры — влево и надписи: П/\NТI — на реверсе (Бурачков П. О., XXII, 153), часто имеющие надчеканки в виде головы Афины вправо и головы сатира вправо в различных комбинациях (Бурачков П. О., XXII, 154—159), известны с XIX в. Их публикации в виде рисунков и первые попытки интерпрета­ции и анализа мы встречаем в работах Е. Е. Кёлера, И. Г. Спасского, А. А. Сибирского, Б. В. Кёне, П. О. Бурачкова. Труды последних пред­ставляют интерес для современного исследователя, несмотря на то, что в большинстве случаев их выводы устарели, а рисунки грешат неточностью в передаче изображения.

Более основательной систематизации и многостороннему ана­лизу монеты рассматриваемого типа подверглись в работах ис­следователей последнего столетия: А. Н. Зографа, Д. Б. Шелова, К. В. Голенко, Н. А. Фроловой, В. А. Анохина и др. Особое внимание уделялось проблемам типологии, абсолютного и относительного датирования, системы номиналов и обращения, технологии изго­товления, функции и последовательности надчеканок. Эти вопросы, как правило, изучались в контексте монетного дела в период «де нежного кризиса».

Материалом для исследований послужили постоянно множа­щиеся находки монет из раскопок античных городов и поселений на территории Боспора (Мирмекий, Тиритака, Фанагория, Горгип-пия, Патрей и др.) и монетные клады (Мирмекий, 1934 г. — 11 экз. данного типа, Анапа, 1987 г. — 2 экз.). Плюс к этому, недавно был опубликован клад 2004 г. из пос. Куматырь — 89 экз.

Несмотря на разработанность вопроса, до сих пор не было пред­принято попытки собрать монеты этого типа и произвести по штемпельный анализ. Предлагаемая работа является первым шагом в данном направлении. Автору доклада удалось собрать и обрабо­тать 54 монеты из собраний ГИМ, Эрмитажа, Анапского археоло­гического музея и из раскопок Патрея и Береговой 4. Анализ монет, опубликованных, но не доступных для личного ознакомления, ока­зался невозможен.

В данной сводке представлено 54 пары разных (не повторяю­щихся) штемпелей, 26 надчеканок с головой Афины и 27 надчека­нок с головой сатира. В качестве основы систематизации штемпелей автором выбрано изображение Посейдона.

Логично предполагать существование неких стандартов: диа­метр штемпеля должен был соответствовать диаметру монетной заготовки. Со временем стандарты изменялись (принято считать, что в сторону уменьшения размеров и веса монеты). Такая тенден­ция наглядно прослеживается в данной сводке. Диаметр штемпеля являлся величиной более стабильной, чем вес монеты (в период «де­нежного кризиса»), и может выступать дополнительным призна­ком в относительной хронологии монет одного типа.

Следует отметить следы перечеканок на некоторых монетах сводки.

Тот факт, что в данной выборке нет одинаковых штемпелей, свидетельствует в пользу точки зрения А. Н. Зографа о продолжи­тельности чеканки монет этого типа.

Надчеканки сравнивались но тому же принципу, что и изобра­жения Посейдона. Среди представленных надчеканок также не удалось найти одинаковых штемпелей. Этот факт, в связи с предпо­лагаемой единовременностью процесса надчеканки, может объяс­няться тем, что штемпеля вырезались разными мастерами.

Данная сводка демонстрирует общепринятую последователь­ность надчеканок: сначала Афина, позже сатир. Однако следует учи­тывать публикации монет, на которых надчеканка с головой Афи­ны наложена поверх головы сатира Аналогичная монета была опубликована А. 3. Аптекаревым. Факт существования монет с раз­ной очередностью надчеканок может свидетельствовать об очень незначительном временном интервале между операциями (Апте-карев А. 3., 2002).

Изображения сатира на надчеканках № 15, 17, 21 очень схожи с изображениями на некоторых монетах типа: бородатый сатир / лук, стрела, ПАN (Бурачков П. О., XIX, 38, 51). Это может служить доказательством более поздней чеканки последних по отношению к монетам с изображением Посейдона.


Н.А.ФРОЛОВА (Москва)

О монетах архонта Гигиенонта

Наиболее ранними монетами среди монет боспорских правите­лей династии Спартокидов считаются золотые статеры и серебря­ные драхмы архонта Гигиенонта.

Статеры: л. с. — голова архонта, вправо; о. с. — APXONTOЕ YГ| AINONTO2, Афина Никефорос на троне, влево; под правой ру­кой монограмма № 1, под троном монограмма № 2 (ил.); под чертой трезубец, украшенный дельфинами; д. 20 мм, в. 8,48 г (ГИМ 384).

Монограммы на оборотной стороне статера

Драхмы: л. с. — голова архонта, вправо; о. с. — всадник, влево; под ногами коня - APXONTOS YГ| AINONT02, вверху слева моно­грамма № 1, внизу, под надписью — монограмма № 2; в. 3,75 г (На­циональная библиотека, Париж, Лувр).

Время правления архонта Гигиенонта определялось по-разному: Шкорпил (1911) — III в. до н. э.; Орешников (1913) — III в. до н. э.; Зограф — конец III — II вв. до н. э., сравнивая типологии статера ар­хонта с типом статеров Лисимаха чеканки Византия (Зограф, 1951, с. 184). Этого мнения придерживались и другие ученые — Граков (1934), Гайдукевич (1949,1971), Шелов (1956; II в. до н. э.), Анохин (1986), но Орешников позже датировал эмиссию монет Гигиенон­та «половиной II в. до н. >. Карышковский (1977) уточнил время эмиссий, отнеся их к первой половине II в. до н. э.

Спустя тридцать лет этой проблемой занялась Столярик (Stolyarik, 1998, р. 63) и предложила более раннюю датировку его эмиссий — первую четверть II в. до н. э. По ее мнению, эту дату под­тверждают археологические и нумизматические данные. Опираясь на типологическое сходство между статерами Гигиенонта и Лисимаха чеканенными в Византии, Столярик использует выводы Маринеску (1997), сделанные на основании изучения им 7 кладов, в кото­рых найдены «лисимахи». Один клад Мектипини (Турция) дает дату 190 г. до н. э. Клад из Ливана - 175 г. до н. э.; три клада - 165-160 гг. до н. э., один клад - 155-150 гг. до н. а; 2 клада - 150 г. до н. э. Таким образом, она датирует монеты архонта первой четвертью II в. до н.э. (175 г. до н.э.).

Столярик считает, что эту дату подтверждают также археологи­ческие и нумизматические данные. По ее мнению, археологически­ми свидетельствами являются: 1) находка 10 черепиц в Кергенской гробнице (1910 г.) с клеймами архонта Гигиенонта (Шкорпил, 1911), 2)гидрия из этой же гробницы с ручкой в виде обнаженного Приапа, 3) гидрия с итифаллической ручкой, изображающей Приапа, из Артюховского кургана (Максимова, 1979, с. 119—120), 4) пергамская амфора из Артюховского кургана (там же, рис. 78), 5) пелика с витыми ручками по аттическим образцам из того же кургана (там же, рис. 86).

Всю керамику из Артюховского кургана Столярик, опираясь на мнение Ротрофф, датирует «не ранее середины II в, до н. э.». Но это входит в противоречие с ее датировкой монет времени правления Гигиенонта — первой четвертью II в. до н. э.

Столярик считает, что нумизматический материал представлен комплексной находкой в Нимфее итифаллической ручки сосуда с Приапом (но ручка не аналогична, как представляет Столярик, ручке с изображением Приапа из Артюховского кургана, так как на нимфейской изображен не Приап, а Эрот (Максимова.,1970, прим. 480) вместе с монетами 200—121 гг. до н. э., неопределенны­ми по типам, вследствие чего представленный археолого-нумизма­тический материал не может быть историческим источником; а также находкой в Кергенской гробнице (1910) монет типа: голо­ва быка, плуг, колос,ПAN; лагиноса с кольцеобразной ручкой; сосуда с тремя ручками, одна из них с изображением Приапа. Монеты да­тируются концом III — серединой II в. до н. з., что не может подтвер­дить датировку монет Гигиенонта, предложенную Столярик.

Следует обратить внимание, что на статере Лисимаха из Артюхов­ского кургана стоят две монограммы, как и на монетах Гигиенонта. Сейриг датировал его 160 г. до н. э. и позже (Максимова, 1967).

Что же касается датировки всей керамики из Артюховского кургана, то известно мнение Г. Томпсона о пелике (№ 86), которую Столярик предлагала датировать даже 86 г. до н. э., но Книппович и Максимова отнесли ее и весь керамический материал к концу 40—20-х гг. до н. э. Следовательно, ни археологический, ни нумиз­матический материал, приведенный Столярик, не подтверждает ее датировку монет времени правления архонта Гигиенонта пер­вой четвертью II в. до н. э. Помня о наличии двух монограмм на монетах Гигиенонта, предлагаем датировать их 160—150 гг. до н. э., а Артюховский курган следует датировать не по монете Лисимаха (160 г. до н. э.), а по всему керамическому материалу, который Книппович и Максимова отнесли к 40—20-м гг. до н. э.
С. Ю. ВНУКОВ, С А. КОВАЛЕНКО (Москва)

Находка статера Асандра в Северо-Западном Крыму

В ходе полевого сезона 2006 г. при раскопках городища КараТобе в Северо-Западном Крыму был обнаружен золотой статер боспорского царя Асандра, датированный 8-м годом его правления, на сегодняшний день — это первый случай обнаружения статера Асан­дра в надежно документированном археологическом контексте. Ниже дается описание данной монеты:

Л. с: Голова Асандра в диадеме вправо.

О. с: Ника влево, стоящая на проре. В поднятой правой руке бо­гини — венок, в опущенной левой — пальмовая ветвь. Крылья за спиной богини подняты. В поле слева — Н (8). По сторонам изобра­жения легенда:BAЕI/\ЕОE A2ANAPOY.

До настоящего времени золотые статеры царя Асандра, поме­ченные 8-м годом его правления, достоверно не были известны, хотя предполагать их существование можно было уже на основании упо­минаний статеров этого года в нумизматической литературе, в том числе в изданиях, относящихся еще к концу XVIII в. Подобные упо­минания, однако, или были следствием неправильного прочтения имевшихся на монетах дат, или относились к экземплярам, изготов­ленным из меди или свинца и считавшимся фальшивыми.

Кара-тобинекая находка является, таким образом, единственным известным на сегодняшний день золотым статером царя Асандра 8-го года правления. Монета чеканена новым штемпелем л. с, изготовлен­ным, однако, тем же резчиком, который гравировал лицевые штемпе­ля для статеров 6-го, 7-го и 9-го годов правления царя Асандра.

Находка ранее неизвестного золотого статера Асандра мало до­бавляет к многолетней дискуссии о времени правления этого исторического персонажа. Предложенное В. А. Анохиным, Н. А. Фроло-х и П. О. Карышковским, после находки статера царицы Динамии 21/20 гг. до н. э., понижение общепринятой в историографии на­чальной даты правления Асандра с 47/46 гг. до и. э. до, соответст­венно, 50/49 гг. до н. э. и 49/48 гг. до н. э. было подвергнуто обосно­ванной критике. Не вдаваясь в детали этой дискуссии, отметим лишь что, по нашему мнению, весь комплекс дошедших до нас письменных известий о приходе к власти Асандра, так же, как ну­мизматические данные и общеисторическая ситуация, сложивша­яся в Причерноморье во второй половине I в. до н. э., свидетельст­вуют о весьма малой вероятности принятия последним титула архонта и начале чеканки собственной золотой монеты до смерти Юлия Цезаря в марте 44 г. до н. э. Если первые золотые статеры с именем архонта Асандра были выпущены в 44/43 гг. до н. э., то последние монеты, помеченные 29-м годом его правления как царя, должны относиться к 16/15 гг. до н. э. В этом случае публикуемый статер 8-го года царского правления Асандра должен датироваться 37/36. гг. дон. э.

Находка золотого статера Асандра, несомненно, выявляет факт боспорского влияния или присутствия в регионе, с IV в. до н. э. вхо­дившего в состав Херсонесского государства. Если неоднократные находки в самом Херсонесе бронзовых монет архонта Асандра или относящейся ко времени его правления боспорской городской меди могут быть результатом активных экономических связей и отра­жать преимущественную ориентацию херсонесских купцов на тор­говлю с могущественным восточным соседом, то золотой статер этого царя из Северо-Западного Крыма принадлежит к находкам качественно иного рода. Вряд ли подобные монеты использовались для повседневной торговли. Их появление — свидетельство каких-то крупных выплат, возможно, на государственном уровне. Весьма примечательна в этой связи находка монеты именно на городище Кара-Тобе, которое занимало важнейшую стратегическую позицию в регионе и контролировавшем дорожные пути, соединявшие Хер-сонес с Центральным и Северо-Западным Крымом. Вопрос о вре­мени установления боспорского контроля над Херсонесом после смерти Юлия Цезаря, даровавшего городу свободу в 45 г. до н. э., был предметом дискуссии в отечественной историографии. Новая находка статера Асандра, как кажется, может служить веским ука­таем на terminus post quern при определении нижней хроноло­гической границы перехода Херсонеса под контроль Асандра.


В. И. СУХАНОВ (г. Дубна)

Куматырский клад 2005 года

Весной 2005 г. в районе урочища Куматырь был найден клад медных пантикапейских монет II в. до н. э. Со слов лица, купивше­го клад у находчика, он содержал 596 монет трех типов: 50—60 мо­нет типа «голова быка в три четверти вправо / плуг, колос, П-A-N» (А.165)*, около 70 монет типа «голова безбородого сатира в венке вправо / шапки Диоскуров, ПАNТI» (A.176), остальные — типа «го­лова Аполлона в венке вправо / лук в горите, ПАN» (А.169).

Клад хранился в небольшой красноглиняной кубышке, фраг­менты которой были найдены вместе с монетами. Автору статьи удалось изучить около половины монет (336 шт.) из клада Боль­шинство монет хорошей сохранности, покрыты ровной темно-зе­леной патиной.

В обработанной автором части клада находилось 23 монеты типа (А.165)*, 42 монеты типа (А.176) и 271 — типа (А.169). Боль­шая часть монет типов А.165 и А.176 перечеканены на других ти­пах, в основном, на А.169.

В составе клада выявлены две монеты с изображением «лук в го­рите, ПАN» на обеих сторонах монетного кружка, одно из них обыч­ное, другое — негативное.

Еще одна монета имеет только изображение «лук в горите, ПAN», оборотная сторона — гладкая.

На одной монете того же типа надпись отчеканена с ошибкой: ПАИ. Монетный брак вызван обильной и небрежной чеканкой типа А.169.

В 1976 г. в Куматырском ущелье уже был найден один клад мо­нет (Нестеренко, 1981, с. 85—86; Абрамзон, Фролова, Горлов, 2002, с. 210—220). Его состав существенно отличается от описываемого в настоящей заметке. Главное сходство — большая доля монет типа «Аполлон / лук в горите». Основное различие: клад 2005 г. содержит узкий набор хронологически близких выпусков, а в первом кладе имеются монеты от IV в. до н. э. до I в. н. э.

Публикуемый комплекс по составу аналогичен Раевскому кладу 1964 г. (Абрамзон, Фролова, Горлов, 2002, с. 147-157).

Монета с изображением «лук в горите, ПАN» (увеличено)

Оба клада содержат почти один и тот же набор типов монет и близки по их количественному соотношению.

Аналогичный состав кладов и относительно небольшие суммы денег в обоих комплексах свидетельствуют о том, что они были со­крыты примерно в одно и то же время лицами невысокого иму­щественного достатка из сельских поселений. Состав обоих кладов, видимо, не случаен. Он соответствует набору монетных типов, об­ращавшихся на денежном рынке Боспора на момент тезаврации этих двух комплексов — около 120—110 гг. до н. э.

Исходя из анализа Куматырского клада 2005 г., с учетом ряда других кладов (Раевский, из пос. Виноградного, Фадеевский, Кума­тырский 1976 г.), можно сделать следующие выводы.

Основу денежного обращения во II в. до н. э. составляла мелкая медная монета. Практика надчеканок монет, характерная для пери­ода денежного кризиса в III в. до н. э., сменилась во II в. до н. э. пере­чеканкой из-за мелкого размера монет. До подчинения Боспора власти Митридата Великого денежный кризис не был преодолен.

Во II в. до н. э. обстановка на Азиатской части Боспора была бес­покойной.


М. А. ХУШТ, А. А. ТОВ (Краснодар)

Новые находки боспорских монет

на южном берегу Краснодарского водохранилища

(Республика Адыгея)

С 1990 по 2004 г. на южном берегу Краснодарского водохранилища (далее KB) после спада уровня воды авторами регулярно про­водились сборы монет, поступавших затем в фонды НМРА. Среди разновременных находок особый интерес представляют 14 боспорских статеров, большая часть которых ранее не публиковалась. Хронологический диапазон находок — 40-е гг. I — середина IV в. Ниже в таблице дана сводка находок боспорских статеров на ле­вом берегу КБ:



Правитель

Боспорская эра

Новая эра

Место находки

Материал

1. Реметалк

433

136

Урочище Пхэгугапз, окрестности аула Тауйхабль

золото

2. Евпатор

455

158

Окрестности аула Тауйхабль

золото

3. Евпатор

460

163

Окрестности аула Тауйхабль

золото

4.Евпатор

461

164

Урочище Наутагэ Ипсынаших, окрестности аула Тауйхабль

золото

5. Савромат II







Окрестности аула Тауйхабль

электр

6. Рискупорид III

515

218

Поселение Чишхо, окрестности аула Тауйхабль

электр

7. Рискупорид III

519

222

Поселение Капанжий, окрестности аула Тауйхабль

серебро

8. Фофорс

585

288

На левом берегу Краснодарского водохранилища

биллон

9. Рискупорид V

549

252

Из клада Тауйхабль в окрестностях аула

биллон

10. Рискупорид V

551

254

Из клада Тауйхабль в окрестностях аула

биллон

11. Фарзанс

550

253

Из клада Тауйхабль в окрестностях аула

биллон

12. Рискупорид V

558

261

Из клада Тауйхабль в окрестностях аула

биллон

13. Рискупорид V

560

263

На левом берегу Краснодарского водохранилища

биллон

14. Рискупорид V

561

264

Тауйхабльский клад

биллон

15. Рискупорид VI

620

323

На левом берегу Краснодарского водохранилища

медь

Самый ранний статер бит от имени царя Реметалка (131—153 гг.). Подобные находки редки, хотя и не единичны на территории лево­бережья КБ, где уже был найден сестерций Реметалка (Хушт М. А., 2005). Интересно, что начиная с 434 по 438 г. б. э. (137-141 гг.) ис­следователи отмечали перерыв в чеканке золотых статеров Реметал­ка (Зограф А. Н, 1951). Всестатеры Евпатора (154-170 гг.) происхо­дят из окрестностей а. Тауйхабль (Хушт М. А., 2004). Эти монеты попали на территорию левобережья KB в период увеличения вы­пуска золотых монет в 161 — 164 гг., что, вероятно, связано с ежегод­ной денежной помощью, которую получал боспорский царь от Рима (Фролова НА., 1971).

Интересны статеры Рискупорида III (210—226 гг.), датирован­ные 218 и 222 гг. На 218 г. приходятся наиболее интенсивная рабо­та боспорского монетного двора и самое большое количество вновь введенных штемпелей лицевых и оборотных сторон монет. Интен­сивность работы монетного двора в течение 215—220 гг. была свя­зана с успехами экономики Боспора, проявившимися в интенсив­ных торговых отношениях с другими городами Причерноморья (Фролова Н. А., 1980).

Самая поздняя монета, битая от имени Рискупорида VI (620 г. 6. э. — 323 г. н. э.), относится ко времени наиболее интенсивной чеканки статеров в 323—326 гг.

Судя по всему, эти находки не носили случайный характер и могли попадать на территорию левобережья Кубани как в резуль­тате торговых связей Боспорского государства с меотскими племе­нами, так и в качестве платы за услуги вооруженных наемников. Этот вопрос еще требует выяснения.
С Л. ЗАВЬЯЛОВ (Краснодар)

1   2   3   4   5   6   7


База данных защищена авторским правом ©ekonoom.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница