Находится ли россия между




Дата10.05.2016
Размер0.95 Mb.


Р.Г.Баранцев

профессор, доктор физико-математических наук,

лауреат Государственной премии,

член Исполкома Международной Лиги защиты Культуры
НАХОДИТСЯ ЛИ РОССИЯ МЕЖДУ

ВОСТОКОМ И ЗАПАДОМ?



О, Запад есть Запад,

Восток есть Восток,

И с мест они не сойдут,

Пока не предстанет

Небо с Землёй

На Страшный Господень суд.

Р.Киплинг, 1889. [1]

Я думал, что мир приближается путём страшных жертв и страданий к решению всемирно-исторической проблемы Востока и Запада, и что России выпадет в этом решении центральная роль.

Н.Бердяев, 1918. [2]

Русское понимание апокалипсисане катастрофа, а преображение человечества.

А.Гулыга, 1995. [3]
1. В тисках дуализма
«Проблема Востока и Запада, в сущности, всегда была основной темой всемирной истории, её осью», — писал Н.А.Бердяев в 1918 г. ([2],с.129). На полвека раньше Н.Я.Данилевский признал: «Запад и Восток, Европа и Азия представляются нашему уму какими-то противоположностями, полярностями» ([4],с.59). Это противопоставление ассоциируется с антитезами: рацио-интуицио, деяние-созерцание, элементаризм-холизм. Запад — это линейное время, горизонтальные отношения, внутренняя (непроявленная) духовность; Восток — цикличное время, вертикальные отношения, внешняя (проявленная) духовность.

Географическое положение России таково, что «раскинувшись между двух великих делений мира, между Востоком и Западом, опираясь одним локтем на Китай, другим — на Германию, мы бы должны были сочетать в себе две великие основы духовной природы — воображение и разум» ([5],с.24). Несомненно, «проблема отношения России к Западу и Востоку, к Европе и Азии имманентна русской социальной философской мысли» ([6],с.4), и потому «Обсуждение российского развития всегда начинается с определения места России между Востоком и Западом» ([7],с.23).

Но искать «место между» — коварная постановка вопроса. Легко создаётся впечатление, что характеристики России можно получить путём линейной комбинации свойств Запада и Востока: Р = З + В, + =1. Русское сознание, ощущая свою самобытность, всегда противилось такой версии. Разумеется, постановку вопроса можно смягчить словами о центре и середине (тем более, «золотой»), которым, при желании легче придать самостоятельность. Так, у Н.А.Бердяева находим: «Россия стоит в центре Востока и Запада» ([2],с.125) и «Россия — посредница между Востоком и Западом» ([8],с.163); у Н.О.Лосского: «Истина где-то посередине» ([8],с.210); у Т.П.Григорьевой: «Европоцентристам и востокоцентристам пристало утверждать что-нибудь одно, своё, в противовес чужому — «или то, или это, третьего не дано». Но мы-то знаем, что «третье» дано и, может быть, в нём Истина, в Середине, той самой, которая «золотая» ([9],с.20).

Мысль Гёте о том, что между двумя противоположными мнениями находится не истина, а проблема, означает, в её развитии, что эта проблема не находит своего решения до тех пор, пока остаётся дилеммой. Отсюда постоянные метания ([10],с.502), мучительные распри ([2],с.135), русская антиномичность ([2],с.3). Такие колебания представляют опасность не только для России, но и для всего мирового сообщества. «Противопоставление Востока Западу, противопоставление одной части человечества другой ведёт к деградации мировой культуры», — писал Р.Тагор ([11],с.17). Безысходность дуализма порождает пораженческие настроения [12], мрачные опасения «скатиться в третий мир» ([13],с.112), ложные представления о расколотости российской цивилизации [(14,15)]. Исходя из дуальной оппозиции Восток-Запад, А.С.Ахиезер утверждает: «Россия — промежуточная неорганическая цивилизация, где спор двух основных цивилизаций разрывает её тело и душу, порождая катастрофы, угрозы её существованию» ([14],с.24) и заключает: «Раскол — важнейшая социокультурная категория России» ([15],с.14).

Столь категоричный вывод, вызывая сомнения в адекватности жёсткой дуальной схемы, одновременно настраивает на поиски более совершенной методологии ([16],с. 105). Ю.М.Лотман в своей книге «Культура и взрыв» [17] пишет: «Русская культура осознаёт себя в категориях взрыва (с.269)... Взрывы — неизбежный элемент линейного динамического процесса (с.257)... Это... суровый диктат бинарной исторической структуры (с.270). Однако, «процесс, свидетелями которого мы являемся, можно описать как переключение с бинарной системы на тернарную» (с.264). Правда, к сожалению, «сам переход мыслится в традиционных понятиях бинаризма» (с.264). Итак, «наступило время для синтеза русской культуры, способного предотвратить очередной взрыв» ([18],с.349), преодолеть «конфликт между условной культурой и безусловной жизнью, где сама жизнь как бы раскалывается на безжизненный разум... и внеразумную жизнь» ([19],с.332).

2. Поиски синтеза


Взаимопритяжение культур Востока и Запада существует с давних времён. С Востока на Запад обращали взоры Р.Тагор, С.Вивекананда, М.Ганди; с Запада на Восток — И.Гёте, Р.Роллан, Г.Гессе. Оценивая значение путешествий Вивекананды по странам Запада, Р.Роллан писал: «Великий посредник между Богом и человеком призван быть также посредником между Востоком и Западом» ([20],с.274). После паломничества по странам Востока Г.Гессе мог сказать: «В мудрости Востока и Запада мы видим уже не враждебные силы, но полюса, между которыми раскачивается жизнь» ([21],с.206).

Российское самосознание формировалось в ходе органического перемешивания племён на обширной территории в условиях суровой природы и постоянных войн. Процесс собирания, освоения, объединения не мог бы осуществиться без великого стремления к целостности — в территории, в истории, в духе. Идея единства во множестве нашла воплощение в образе Святой Троицы, запечатленном А.Рублёвым на знаменитой русской иконе. Уходя корнями в глубокую древность, этот Божественный символ связывает Россию со всем человечеством.

История России пишется в категориях путей (хождения, беженцы, странничество) [22]. Идейные блуждания в поисках гармонии «свободы и послушания, творчества и аскетизма, любви и строгости, прощения и наказания» [22] неминуемо выводили в многомерное пространство социокультурных координат. Не случайно Н.Я.Данилевский [4] приходит к концепции множества культурно-исторических типов, или цивилизаций, выделяет четыре основных области культурной деятельности (религия, искусство, политика, экономика) и видит прогресс в увеличении размерности пространства деятельности цивилизованных типов [23].

Научные исследования нуждались в понятийном аналоге образа и символа во множестве. Так появилось понятие соборности [24]. «Это зерно русской идеи, центральное понятие русской философии, слово, не поддающееся переводу на другие языки, даже на немецкий — самый всеобъемлющий по части философской терминологии» ([8],с.19). Журнал, выходивший некоторое время в Англии, так и назывался «Sobornost». «Добровольная взаимодополнительность — вот стержень различных определений соборности» ([25],с.116).

Появление «русской идеи» связано с мессианским мироощущением, восходящим к 16 веку, когда псковский старец Филофей назвал Москву «третьим Римом». «Мессианское рождается в очистительном огне страданий», — написал в 1938 году немецкий философ и историк В.Шубарт ([26],с.61). «Русская идея — это предчувствие общей беды и мысль о всеобщем спасении. Она родилась в России, но опиралась на западную, прежде всего немецкую философскую культуру. Её источники: русский исторический опыт, православная религия, немецкая диалектика. Русская идея имела целью объединить человечество в высокую общность, преобразовать в фактор космического развития» ([8],с.25).

Эволюцию этой идеи в дореволюционной России можно проследить через славянофильство А.С.Хомякова, философские письма П.Я.Чаадаева, учение В.С.Соловьёва о всеединстве, богочеловечестве, работы Р.Ф.Фёдорова, В.В.Розанова, С.Н.Булгакова [8]. После 1917 года она развивалась русскими философами как внутри СССР (Л.П.Карсавин, П.А.Флоренский, А.Ф.Лосев) [27], так и в зарубежье (П.О.Лосский. Н.А.Бердяев, С.Л.Франк, И.А.Ильин, Г.П.Федотов, П.А.Сорокин, Г.В.Флоровский) [28].

В истории России, начиная с Петра I, насчитывается пять попыток вестернизации ([29],с.24). Но, как пишет германский политолог Л.Люкс, «превратить Россию в «нормальную» европейскую страну не удалось ни Петру, ни его преемникам» ([30],с.5). Реакцией на эти попытки явилось евразийское движение, оформившееся в 1921 году в эмиграции и возродившееся ныне в глобальном миросистемном контексте. Отвергая крайние позиции западников и славянофилов, евразийцы стремились противопоставить культурам Европы и Азии срединную евразийскую культуру ([16],с.16). Современный же проект уповает на «социокультурное измерение, связанное с устойчивостью... духовности перед натиском одномерного технического разума» ([13],с.113).

Многомерный цивилизованный подход Данилевского нашёл продолжение в трудах А.Тойнби [31] и вновь ожил в цивилизованной модели С.Хантингтона [32], заявившего, что «после окончания «холодной войны» не идеологические, политические или экономические факторы разделяют народы — их разделяют культурные факторы». При этом Россия рассматривается как «стержневое государство одной из основных мировых цивилизаций, исторически идентифицируемое с православным христианством» [33]. Однако, проводя линию разлома между цивилизациями, Хантингтон опять переходит к дихотомии, в которую, как справедливо замечает Н.Н.Моисеев, никак не вписывается цивилизация России ([34],с.15).

Распадные процессы, порождая многообразия, казалось бы, способствуют выходу в многомерные смысловые пространства. Однако перечисление цивилизаций, свойств национального характера [35], менталитетов [36] ещё не является расширением сознания. Ибо даже упорядоченное (в пространстве, во времени, в масштабе) расположение в ряд остаётся одномерной структурой.

Но в одномерном мире нет места синтезу. Для разрешения противоречий необходима мера, которая может появиться лишь при взгляде со стороны. Чтобы подняться по диалектической спирали развития, нужно сначала выйти в боковое измерение, обрести двумерный фундамент, задаваемый невырожденной тройкой опор одного уровня. Такая триада (системная) может быть структурной ячейкой синтеза, если 1) она не вырождается в линейную (одномерную) и не сводится к переходной (гегелевской) образующей ту же структуру, что и дихотомия, только в обратном направлении; 2) компоненты её способны к органической динамике взаимодействия, отражающей реальные жизненные процессы; 3) в ней воплощается глубинный семантический архетип, обеспечивающий животворное единство целого при свободной воле частей. Иными словами, в синтезирующей ячейке должны быть и структурная многомерность, и системная коррелятивность, и смысловая целостность.

3. Тринитарный взгляд
Системные триады, сложившиеся в истории человечества, такие как истина-красота-добро, ум-чувство-воля, тело-душа-дух, объединяют в себе рациональное понятие, эмоциональный образ и интуитивный символ.

Семантическая формула включает три аспекта:



интуицио

рацио эмоцио

аналитический (рацио), качественный (эмоцио) и субстанциальный (интуицио) (Линейная запись искажает семантическую структуру системной триады. Чтобы сохранить потенциальное равноправие и смысловую ориентацию аспектов, следует мыслить их вершинами равностороннего треугольника, расположенного согласно семантической формуле. При линейной развертке смысл компонент удерживается в их последовательности: рацио-эмоцио-интуицио).

Можно предполагать, что такой архетип обусловлен триединой природой человека, созданного по образу и подобию Творца. Святая Троица, нераздельная, неслиянная, единосущная, является совершенным примером объединения различий. Аналогичные целостные структуры можно обнаружить в основополагающих открытиях науки, в гениальных произведениях искусства, во всех жизнеспособных религиях мира.

Абсолютизация или утрата любой из компонент системной триады нарушает её целостность. Но, вместе с тем, каждая ипостась способна являть целое. Так в истине мы видим добро и красоту, в любви обретаем надежду и веру, в правде находим радость и пользу. Разностороннее исследование системных триад [37] показывает, что они действительно обладают теми указанными выше свойствами, которые требуются для осуществления функции синтеза.

Одним из важнейших свойств является принцип неопределённости-дополнительности-совместности, согласно которому каждая пара системной триады находится в соотношении дополнительности, а третий элемент задаёт меру совмещения. Так взаимодействуют, например, количественные характеристики точности, локальности и простоты в асимптотической математике [37]. Такая же закономерность наблюдается в древней триаде закон-народ-власть, где противоречия между законом и народом разрешаются через власть, между народом и властью — через закон, между властью и законом — через народ.

Мягкость тринитарной структуры необходима для осуществления единства целого при свободе частей, для компромисса между тенденциями к взаимозависимости и суверенности частей современного мира. В жесткой структуре единение ведёт к тоталитаризму.

Антагонизм бинарного мышления угрожает человечеству самоубийством. Витальный инстинкт вынуждает общественное сознание принимать тринитарную парадигму. К счастью, её становление происходит не на пустом месте. Библиография тринитарной литературы, вышедшая пока в двух томах [38], содержит около 6 тысяч названий и рефератов работ, посвящённых триадическим структурам. Издатель и рецензенты [39] отмечают, что тринитарный принцип открывает осмысленный и плодотворный путь разрешения дуальных противоречий, на котором становится возможным объединение плюрализма Запада и монизма Востока. Движение по этому пути отражено в 10 томах «Записок по триадике и онтодинамике» [40].

Взглянем теперь на проблему места России в смысловой структуре мира с позиций тринитарного синтеза. В русской культуре сущность триединства наиболее ярко воплотил В.С.Соловьёв, соединивший в себе достоинство гражданина, дар поэта, мудрость философа. Вся его философия проникнута духом Божественной Троицы. В славянском мире он видел «третью силу», которая призвана органически связать мир бесчеловечного бога и мир безбожного человека ([8],с.100), единство без свободы и свободу без единства ([26],с.59).

Признавая за Востоком доминанту «интуицио», за Западом — «рацио», меру их совмещения, очевидно, следует искать в аспекте «эмоцио». Не эту ли роль играет Россия в поддержании целостности триады:

Восток

Запад ——————— Россия

Оглядываясь на классические триады:


дух добро вера
тело ———— душа истина ——--— красота надежда —--------— любовь
видим, что специфика России тогда должна быть там, где душа, красота, любовь. Но ведь именно эти понятия всегда ассоциировались с российским менталитетом.

У В.Шубарта [26] читаем: «Проблема Востока и Запада — это, прежде всего, вопрос души (с.23)... Только исходя из души, можно превозмочь силы раздробления (с.121)... Русская душа наиболее всех склонна к жертвенному состоянию, отдающего себя самозабвению. Она стремится к всеобъемлющей целостности и к живому воплощению мысли о всечеловечестве (с.23)... Россия есть Родина души (с.78)». И в нынешней России, как пишет современный автор, «каждое движение человеческой души ценнее, чем любое цивилизованное завоевание» ([41],с.124).

«Путь к свободе ведёт только через красоту», — утверждал ещё Ф.Шиллер (см.[8],с.293). П.Я.Чаадаев говорил о том, что красота нам нужна для того, чтобы мы поняли Бога. «Красота была частью его общей концепции, которая соединяла науку, религию, искусство» [42]. Слова «Красота спасёт мир» произнёс В.С.Соловьёв, говоря о Ф.М.Достоевском. Рерихи акцентируют внимание на «осознании красоты» ([43],с.20).

«Мир спасёт не красота сама по себе и тем более не сила, а любовь. Любовь как космическое чувство, — пишет А.В.Гулыга. — Для Достоевского (и других носителей русской идеи) мир спасается любовью, открывающей истину, творящей добро, формирующей красоту» ([8],с.297). «Соборность — это общение в любви», — кратко определил Н.А.Бердяев (см.[25],с.116). А И.А.Ильин писал: «Русская идея есть идея сердца. Идея созерцающего сердца... Она утверждает, что главное в жизни есть любовь, и что именно любовью строится совместная жизнь на земле, ибо из любви родится вера и вся культура духа» (см.[8],с.236).

Вспоминая широко известные слова Ф.Тютчева «Умом Россию не понять. ...В Россию можно только верить», хочется теперь сказать, что прежде нужно Россию полюбить. «Нужно полюбить душу России и интимно узнать её, чтобы виден был русский сверхнационализм и русское бескорыстие», — писал Н.А.Бердяев ([2],с.141).

В России всегда «сердце преобладало над умом и над волей» (]2],с.84). «Русский человек не очень ищет истины, он ищет правды... ищет спасения» ([2],с.83; см. также [28],с.348). Ведь и «евразийство есть, прежде всего, направление эмоциональное» ([6],с.292), «Русский дух выражает себя в стремлении к чему-то высшему, чем право и государство», — писал П.И.Новгородцев в 1922 году ([44],с.368), заявляя, что в России нет и не может быть работ, подобных «Духу законов» Монтескье и «Общественному договору» Руссо. В упомянутой выше триаде закон-народ-власть при обсуждении идеи соборности на месте «закона» появляется «дух» ([45],с. 145).

С.Н.Булгаков пришёл к выводу, что философия русской идеи неизбежно смыкается с православием ([8],с.192). Об этом же пишет С.С.Хоружий [46]. Согласно П.И.Новгородцеву [44], в католицизме преобладает юридическое понимание христианства, в протестантизме — этическое, в православии — принцип любви во Христе. В этой триаде России тоже достаётся роль «эмоцио». Да и само христианство занимает ту же позицию в триаде опорных религий мира ислам-христианство-буддизм.

Различая гносеологию, аксиологию и онтологию, можно обратить внимание на аксиологический акцент русской философии (Г.Шпет, М.Бахтин, А.Лосев). Для неё характерно не стремление к созданию завершённых систем, а нравственные искания и литературный стиль [47]. Душу России сильнее всего выразили как раз писатели. В пьесе А.П.Чехова «Три сестры» звучит триада долг-тоска-вера. Целостное представление о творчестве Л.Н.Толстого создаётся, если объединить «Войну и мир», «Анну Каренину», «Воскресение». Лучший путь к постижению Ф.М.Достоевского — через триаду братьев Карамазовых Иван-Дмитрий-Алексей, причём показательно, что старец Зосима опустился на колени именно перед Дмитрием.

Из французской триады равенство-братство-свобода русскому человеку ближе всего чувство братства ([26],с.75-80), тесно связанное с идеей соборности и мессианства. «Русский мессианизм, — пишет Н.А.Бердяев, — не может быть претензией и самоутверждением, он может быть лишь жертвенным горением духа, лишь великим духовным порывом к новой жизни для всего мира» ([2],с.109). Такая роль включает и смирение перед жертвенностью [48].

Душевность предполагает открытость, готовность к общению, диалогу. «Диалог, — пишет Г.С.Померанц, — разговор, в котором дух целого возникает и прокладывает себе дорогу сквозь различия реплик» ([49],с.61). Число участников диалога может быть любым (приставка здесь не ди-, а диа-), так что заманчиво строить тройственные диалоги по семантической формуле системной триады. В диалоге культур для достижения синтеза целесообразно участие представителей трёх различных типов культуры, например (по классификации П.А.Сорокина), светской, сенсуальной и религиозной.

Мысленные диалоги, разумеется, идут быстрее, чем персонифицированные. Однако в них легче поддаться соблазну монизма. Тем не менее, основные открытия совершались как раз в головах отдельных людей, способных к целостному мышлению. Вехами в истории культуры стали такие личности как И.Гёте, естествоиспытатель-поэт-философ, а в России — В.С.Соловьёв, П.А.Флоренский, Н.К.Рерих. Структурируя семантическое пространство, мыслители синтетического типа естественно приходили к системным триадам. Таковы тринитарная структура философии В.С.Соловьёва ([50],с.89), известная политическая триада С.С.Уварова самодержавие-народность-православие, три вида интуиции у Н.О.Лосского: интеллектуальная, чувственная, мистическая ([8],с.212).

Способность человека к синтезу выражает волю Создателя в масштабе личности. «Создавая человека по образу и подобию своему, Бог-творец и в человеке хотел бы видеть творца» ([51],с.68). Русская философия соборности и всеединства пронизана идеей органической связи личности и социума, человека и мира, микро- и макрокосмоса [52]. «Это мировоззрение антропокосмическое по своим основаниям, ноосферное по своей устремлённости и православно-христианское по преемственности духовных традиций» ([25],с. 163). Целостность русского космизма проявляется в наличии трёх его ветвей; естественнонаучной (К.Э.Циолковский), художественной (В.Ф.Одоевский), религиозно-философской (Н.Ф.Фёдоров) ([53],с.13).

Следует подчеркнуть, что в семантической формуле системной триады космизм претендует на роль «рацио». Г.Гачев понимает космо-психо-логос как «единство тела (местной природы), души (национального характера) и духа (языка, логики)» ([54],с.22). В.И.Самохвалова, говоря о триединстве космизм-синергизм-синергетика, поясняет, что «русский космизм даёт мыслительное пространство и духовную основу для развёртывания идеи всеединства, синергизм выстраивает аксиологию его понимания, требуя, чтобы активность человека совпадала с Божьими планами, синергетика даёт онтологическую перспективу для научного обоснования направления выбора» ([51],с.69). Поэтому в русском космизме она видит «способ объединения рацио Запада и дао Востока в логосе построения единства порядка из нерасчленённости хаоса».

Синергетика как теория самоорганизации, стремясь познать структурные превращения в естественных, жизнеспособных, целостных объектах, выламывается из традиционной науки и становится разработчиком, глашатаем, знаменем новой парадигмы. Совмещая нелинейность теории, кооперативность связей и открытость метода [37], она разрешает дилемму хаос-порядок на пути творческого синтеза. Поэтому «через синергетику оказывается возможным соединение двух взаимодополнительных способов постижения мира — восточного и западного» ([55],с.150).

При выходе из критического состояния на новый уровень организации формируются управляющие параметры порядка. В социуме «силой, которая переводит мир на более высокий уровень порядка, является культура, творимая человеком; и потому именно от него зависит спасение мира: человек стоит в центре спасения мира, силы порядка и силы хаоса борются в самом человеке, и ареной их борьбы становится его душа» ([51],с.68). Органически связанный с макрокосмосом, человек может познавать мир только через переживание его в себе. «Истина должна быть пережита, а не преподана», — говорит Магистр музыки у Г.Гессе (см.[21],с.179). Поэтому прав Г.Г.Малинецкий, склоняясь к выводу, что параметры порядка надо искать не столько в цифрах, характеризующих состояние экономики, сколько в том, что определяет отношение людей к происходящему ([56],с.73).

Если в устройстве мира заложена масштабная инвариантность, то общество и человек не должны быть структурно противоречивыми. «Только единство их устройства гарантирует устойчивость и динамичность развития», — полагает Ю.П.Миронов [57]. В гармонически развитом обществе экономическая, политическая и духовная сферы должны находиться в динамическом равновесии. Ни одна из существующих цивилизаций пока не достигла такого состояния. Как показывает П.Маляска, в развитых странах Запада господствует экономический фактор, в странах мусульманского мира - духовный, в бывших соцстранах Восточной Европы — политический, а в большинстве африканских стран вообще «ни один из трёх обсуждаемых секторов не обеспечивает адекватного вклада в единый социальный организм» ([58],с.36).

В России сейчас политический нос и экономический хвост вязнут в безнравственной реальности, ибо душа народа ещё не прошла через очищающее раскаяние. Поэтому «мы должны строить Россию нравственную — или уже никакую» ([59],с.702). А пока мы заслуженно терпим «бесконтрольные, безнаказанные, безответственные власти» ([60],с.9), мечтая о государственном руководстве, которое будет бескорыстным, мужественным, мудрым и высвободит животворящую самодеятельность российского народа, питаемую многовековыми традициями.

Тем временем душа России продолжает жить и трудиться. По результатам опроса, проведённого в Санкт-Петербурге, политической доминантой оказалось согласие, а в конкурсе качеств русского народа первые три места заняли доброта, терпение, гостеприимство [61]. «Предрасположенность к чувству, сочувствию, доброте — ... живая сила русской души и русской истории... Этот дух живёт в русской поэзии и литературе, в живописи и музыке» ([8],с.236).

Искусство по-прежнему служит надёжной опорой российского менталитета. Может быть, благодаря именно «осознанию Красоты», и Наука, и Искусство, и Духовные Учения объединяются под Знамя Культуры [62] и на российской земле создаётся Международная Лига Защиты Культуры, инициированная Н.К.Рерихом ещё в 1931 году. Говоря о помехах, стоящих на пути к Космическому сознанию, В.В.Налимов называет логизированность науки и догматизированность религии [63]. Искусство жёстких преград не ставит.

В кажущемся хаосе нынешних проектов, сценариев, идей зреет «новая культура, опирающаяся на иные смыслы» ([64],с. 18), новая нравственная парадигма, призванная разрешить угрожающие противоречия: экономические, социальные, экологические. Самые опасные противостояния в мире Н.Н.Моисеев [34] связывает с экологическими проблемами (с.21), считая, что «экологический императив... требует создания нового нравственного императива, т.е. нового характера взаимоотношения людей между собой и природой» (с.8). С позиций «эмоцио» такое видение проблемы открывалось ещё 20 лет назад: «Экология... открывает новое мышление, новое отношение к миру, новый способ описать его... Она восстанавливает в сознании место человека на земле, которое он забыл... Почерк этой науки будит в нас представление о стиле в том же значении, как в искусстве... У этой науки есть поведение, неизбежный этический аспект ([65]) Природа в естественнонаучном понимании оказалась слишком тесной для ДОМА человека. Расширяя границы, экос пророс в ноос. Ноосферный взгляд на права и обязанности человека обращает внимание не столько на юридические, сколько на социокультурные и нравственные аспекты и больше озабочен границами проявления свободной воли. Самоорганизация подразумевает и самоограничение. Синергетика внушает оптимизм, убеждая, что «впереди — не гибель человечества, а его преображение, восхождение на новую ступень бытия» ([8],с.303).

Риск неудачного выбора в точке бифуркации, конечно, не мал, но человеку даны интуиция, чувство Красоты и тринитарный паттерн, помогающий сохранять целостность, избегая крайностей. Ведь сумела же русская культура не отдать «любовь — фрейдизму, свободу — правовому индивидуализму, смысл — философии и науке» ([66],с.20). Опираясь на открытую методологию, не следует бояться вносить в гипотезы и мифологический оттенок ([64],с.66), ибо миф — это не только идол, с которым надо сражаться [29], но также икона и молчание [49].

Пауза — существенный момент диалога, как реального, так и воображаемого. Потребность в ней появляется при сопоставлении позиций Ю.М.Лотмана [17], В.В.Налимова [64] и М.С.Уварова [67] в отношении бинарности различных менталитетов. За время паузы можно подумать о самой постановке вопросов, подсказываемой тринитарной парадигмой: не «декларировать «единственно правильное» решение, не создавать воюющие оппозиции, а находить самоорганизующиеся целостные образования. Эти «молекулы» тоже могут оказаться различными. Так эмоциональное замыкание диады Европа-Азия возможно и через Африку [68]. Нужно ли выяснять, какая из триад ближе к Святой Троице? Испытывать на динамику взаимодействия как с точки зрения полезного заимствования ([68],с.37), так и в плане неопределённости-дополнительности-совместности, прослеживая, каким образом каждая компонента регулирует отношения двух других? В социальном аспекте такой диалог мог бы стать небесплодным.

Для тринитарной методологии интерес представляет структура смыслового пространства различных триадических образований. Фиксируя три пункта вдоль нити блужданий по многомерной фигуре, можно говорить о линейности, вырожденности, одномерности. Выделяя стадии эволюционного процесса, интересно сопоставить темпоральные триады, которыми занимались Г.Гегель, К.Леонтьев ([69],с.72), Г.Бек ([68],с.29). Обращая внимание на витальность комплекса, придётся идти от интегральности через синтез к целостности. Эти три подхода тоже образуют некую триаду, триаду тринитарных взглядов.
Литература:

1. Киплинг Р. Рассказы. Стихотворения. Л.,1989, 368 с.

2. Бердяев Н.А. Судьба России. М., 1990, 240 с.

3. Гулыга А.В. О будущем России // Россия и современный мир. 1995, № 4, с.56-59.

4. Данилевский Н.Я. Россия и Европа. СПб, 1995,513с.

5. Чаадаев П.Я. Философские письма // Соч. М., 1989, 655 с.

6. Россия между Европой и Азией: Евразийский соблазн, М., 1993, 368 с.

7. Федотова В.Г. Судьба России в зеркале методологии //Вопросы философии, 1995, № 12, с.21-34.

8. Гулыга А.В. Русская идея и её творцы. М., 1995, 310 с.

9. Григорьева Т.П. Дао и логос (встреча культур). М., 1992,424с.

10. Свободное слово. Интеллектуальная хроника десятилетия: 1985-1995. М., 1996, 528 с.

11. Взаимодействие культур Востока и Запада. М., 1987, № 12, с.83-118.

13. Панарин А. Евразийский проект в глобальном миросистемном контексте // Российский обозреватель. 1995, № 1, с.110-116

14. Ахиезер А.С. Россия - специфическая цивилизация / Россия и Запад: диалог культур. Тверь, 1994, с. 22-24

15. Ахиезер А.С. Самобытность России как научная проблема // Отечественная история, 1994, № 4-5, с.3-45.

16. Соболев Г.Л. В поисках новой теории истории //Гуманитарий, 1995, № 1, с.96-106.

17. Лотман Ю.М. Культура и взрыв. М., 1992, 270 с.

18. Кондаков И.В. Введение в историю русской культуры. М., 1994, 378 с.

19. Свасьян К.А. Философия культуры // Современная западная философия. Словарь. М., 1991, 414 с

20. Роллан Р. Жизнь Рамакришны. Жизнь Вивекананды. Л., 1991, 320 с.

21. Восток - Запад. Исследования. Переводы. Публикации. М., 1982, 293 с.

22. Любимов Б. Русские пути и русские идеи // Русская мысль. № 4145, 17-23.10.1996. Париж.

23. Аринин А.Н., Михеев В.М. Самобытные идеи Н.Я.Данилевского. М.: 1996, 480 с

24. Шапошников Л.Е. Философия соборности. Очерки русского самосознания. СПб, 1996, 200 с.

25. Сагатовский В.Н. Русская идея: продолжим ли прерванный путь? СПб, 1994, 218 с

26. Шубарт В. Европа и душа Востока, Франкфурт-на-Майне, 1947, 125 с.

27. Хоружий С.С. После перерыва. Пути русской философии. СПб, 1994, 448 с.

28. О России и русской философской культуре. Философы русского послеоктябрьского зарубежья. М., 1990. 528 с.

29. Зобов Р.А., Келасьев В.Н. Мифы российского сознания и пути достижения общественного согласия. СПб, 1995, 86с.

30. Люкс Л. Россия между Западом и Востоком. М,. 1993, 159 с.

31. Тойнби А.Дж. Постижение истории. М., 1991, 736 с.

32. Хантингтон С. Столкновение цивилизаций? // Полис, 1994, № 1, с. 33-57.

33. Хантингтон С. Столкновение цивилизаций и Россия. // Российский обозреватель, 1995, № 1, с. 148.

34. Моисеев Н.Н. Современный антропогенез и цивилизационные разломы. Эколого-политологический анализ // Вопросы философии, 1995, 1, 3-30.

35. Сикевич З.В. Русские: «образ» народа. СПб, 1996, 152с.

36. Семёнов В.Е. Современные российские менталитеты: духовно-культурные реалии и перспективы // Народы СНГ накануне 3-го тысячелетия: реалии и перспективы. СПб, 1996, т.1, с.50-52.

37. Баранцев Р.Г. Дефиниция асимптотики и системные триады. //Асимптотические методы в теории систем. Иркутск, 1980, с.70-81; Политомические модели системного подхода. // Моделирование и прогнозирование в биоэкологии. Рига, 1982. с.42-58; Системная триада дефиниции // Международный форум по информации и документации. 1982, т.7. № 1, с.9-13; Системные триады и классификация // Теория и методология биологических классификаций. М.,1983, с.81-89; Принцип неопределённости в асимптотической математике // Методы возмущений в механике. Иркутск, 1984, с. 107-113; Время, динамика, синтез. // Темпоральные аспекты моделирования и прогнозирования в экологии. Рига, 1986, с.67-84; О триединстве нового мышления // Диалектика социального познания и управления. Улан-Удэ, 1988, с.78-80; Системная триада — структурная ячейка синтеза // Системные исследования. Ежегодник 1988. М., 1989, с. 193-209; Системно-триадный путь к синтезу. // Проблемы формирования стратегии природопользования. Владивосток. 1991, с. 16-23; От полноты — к целостности // Проблемы цивилизации. СПб, 1992, с.5-11; Тринитарная целостность знания // Гносеологические аспекты соотношения науки и богословия. СПб, 1993. с.14-16; Экология человека на пути от биосферы к ноосфере // Экология человека. Архангельск, 1984. № I, с. 15-20; Динамика как путь к синтезу. // Семиодинамика. Труды семинара. СПб, 1994, с. 13-21; Целостность против полноты // Русская философия и современный мир. СПб. 1995. с.29-31; Открытость тринитарной методологии. // Московский синергетический форум. 1996, М., с.35-36; Тринитарность в нооэкологии. // Проблемы ноосферы и устойчивого развития. СПб, 1996, с.4-6; Тринитарный смысл культуры // Культура XXI века: человек, общество, космос. Владивосток, 1996. с.64-66.

38. Bibliotheca Trinitariorum, International Bibliography of Trinitarian Literature. Ed. By E.Schadel. Paris e.a. 1984, v.1, 642 р., 1988, v.2, 584р.

39. Баранцев Р.Г., Хованов Н.В. Тринитарная библиотека. Международная библиография тринитарной литературы. — Рецензия // Философские науки, 1990, № 4, с.141-143.

40. Schriften zur Triadik und Ontodynamic. Herausgegeben von H.Beck und E.Schadel. Bande 1-10 (1988-1996). Frankfurt am Main, 54 S.

41. Иванов В.В. Чаадаев — наш современник // Лит. газета 31.07.1996.

42. Большаков В.Н. Ценность времени и проблемы диалога культур в нынешней России // Народы СНГ накануне 3-го тысячелетия: реалии и перспективы. СПб, 1996, т.1. с. 123-125.

43. Община. Рига, 1991, 219 с.

44. Новгородцев П.И. Сочинения. М., 1995, 443 с.

45. Казин А.Л. Идея соборности в русской социальной философии. // Общество и человек: пути самоопределения. СПб, 1994, с. 142-147.

46. Хоружий С.С. Философский процесс в России как встреча философии и православия. // Вопросы философии. 1991, № 5, с.26-57.

47. Безносов В.Г. О специфике нравственной философии в России. // Общество и человек: пути самоопределения. СПб. 1994, с. 133-142.

48. Линник Ю.В. Жертва России. Петрозаводск, 1992, 35с.

49. Померанц Г.С. Диалог и молчание. // Человек. 1996. № 3, с.60-63.

50. Клайн Дж. Л. Гегель и Соловьёв. // Вопросы философии, 1996, № 10, с.84-93.

51. Самохвалова В.И. Человек и спасение мира: (Русский космизм, синергизм, синергетика)// Русская культура и мир. Н.Новгород, 1993, с.67-69.

52. Дуденков В.Н. Русская идея и космизм. // Вече. Альманах русской философии и культуры, 1996, № 6, с.197-208.

53. Философия русского космизма. М., 1996, 374 с.

54. Гачев Г. Национальные образы мира. Космо-Психо-Логос. М., 1995, 480 с.

55. Князева Е.Н. Международный Московский синергетический форум (некоторые итоги и перспективы) // Вопросы философии, 1996, № 11, с. 148-152.

56. Малинецкий Г. Г. За точкой бифуркации. // Россия и современный мир, 1995, № 4, с.70-74.

57. Миронов Ю.Н. Этический синкретизм. Брянск, 1994, 91 с.

58. Маляска П. Триединая гармония и преобразование общества. // Идеи Н.Кондратьева и динамика общества на рубеже 3-го тысячелетия. М., 1995, с.28-44.

59. Солженицын А.И. «Русский вопрос» к концу XX века // Публицистика. Ярославль, 1995. т.1, с.616-702.

60. Солженицын А.И. К нынешнему состоянию России // Санкт-Петербургский университет, 1997, № 1, с.8-11.

61. Сикевич З.В. Национальный характер русских. // Вестник СПбГУ, 1995, серия 6, вып.4, с.58-64.

62. Культура XXI века: человек, общество, космос. Материалы 1-й конференции. Владивосток, 1996, 160 с.

63. Налимов В.В. Критика исторической эпохи: неизбежность смены культуры в XXI веке // Вопросы философии, 1996, № 11, с.65-74.

64. Налимов В.В. На грани третьего тысячелетия. М., 1994, 74с.

65. Битов А.Г. Дни человека. М., 1976, 352 с.

66. Тафинцев А.И. Неявное в явном: взаимосвязь любви, свободы, смысла и её проявление в русской духовной культуре. // Русская культура и мир. Н.Новгород, 1993, с.19-21.

67. Уваров М.С. Бинарный архетип. СПб. 1996, 214 с.

68.Beck H. World peace as dynamic unity of cultural contrarieties. The onto-hermeneutic basis for an understanding of the structure of the culture of mankind as a perspective for a «dialectic-triadi» conception of reality. // Creative Peace Through Encounter of World Cultures. Delhi, 1996, р.19-65.



69. Леонтьев К.Н. Византизм и славянство. М., 1992.
05.02.97.

Журнал «Мир Огненный», 3 (14) 1997 г.


База данных защищена авторским правом ©ekonoom.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница