Главное это наличие богатых родителей с хорошим здоровьем и нервами




Скачать 406.44 Kb.
страница1/2
Дата05.05.2016
Размер406.44 Kb.
  1   2
Анализ доступности высшего образования

для социально-уязвимых групп1.

Главное – это наличие богатых родителей



с хорошим здоровьем и нервами”.

(учитель, Нижний Новгород)

Нужно ли всеобщее равенство шансов на получение высшего образования?


Изменения на рынке образовательных услуг привели к усложнению процесса перехода от школьного образования к высшему. Развитие новых субъектов (специализированных классов, колледжей, коммерческих вузов, образовательных центров) привело к резкой дифференциации образовательных услуг по престижности обучения, стоимости и т.п. Качественные изменения образовательных услуг привели не только к переопределению ранее существовавших поведенческих практик, но и к возникновению новых, доступность которых также оказалась неодинакова. В результате стало невозможно говорить о доступности высшего образования как какой-то единой характеристике. В обществе, основанном на демократических принципах, все, кто стремится получить высшее образование, должны иметь равные шансы реализовать свой потенциал. Очевидно, что проблема доступности высшего образования и связанная с ней проблема исключения наиболее уязвимых групп намного шире, чем анализ и регистрация очевидных параметров неравенства.

  1. Высшее образование на фоне углубления социальной дифференциации.

Расширение потенциальной доступности образования за счет введение новых форм подготовки и поступления, приходит в противоречие с реальной возможностью. В самой тяжелой позиции оказываются бедные, незащищенные семьи. Однако влияние материального фактора не всегда однозначно. Как показывает исследование, часть неблагополучных семей также мобилизуют все возможные материальные и сетевые ресурсы (родственные, соседские) для поступления ребенка в вуз. Таким образом, увеличение доступности образования для всех ведет к еще большей дифференциации, основания которой не всегда совпадают с привычными представлениями бедные – богатые, способные – не способные и др. В этой связи в разработке программ поддержки социально уязвимых групп, необходим дифференцированный подход, выявляющий различия внутри самой группы «уязвимых».

  1. Доступность – это поступление, или это поступление плюс обучение плюс последующее трудоустройство?

Сведение неравенства в доступе к высшему образованию исключительно к моменту поступления выпускников школ в вузы заметно сужает и упрощает реальную проблему. Здесь обнаруживается пересечение нескольких линий напряжения.

Одним из центральных моментов этого напряжения становится понятие профориентации, то есть получение высшего образования по соответствующей призванию (желанию, мотивации) специальности и настроенность индивида на реализацию полученных знаний в этой профессиональной сфере2. (вставить цитату).



  1. Рассогласованность между профориентацией, выбором вуза и специальности. "Бумы" особо популярных специальностей (прежде всего, юридического, экономического и информационного профилей) приводят к повышению конкурсов не только по этим направлениям. Конкурсы на другие, менее престижные специальности оказываются перегруженными за счет тех, кто выбирает их по «необходимости» и изначально ориентирован на работу не по профилю получаемого образования.

  2. Высокий конкурс на престижные факультеты все больше и больше приобретает символический смысл. Связанные сложности с поступлением на эти места вовсе не обязательно «привязывают» счастливчиков к профессии. Например, многие студенты-медики уже с первого курса мечтают либо о работе в частной медицине, либо о трудоустройстве за рубежом, либо говорят о смене профессии.

  3. Высокий конкурс затрудняет профессионализацию тем, кто поступил по призванию, поскольку расширения доступности происходит подчас за счет снижение качества обучения3.

  4. Отмена государственного распределения повлекла за собой «новое» качество целевых наборов, которые были, если и не совершенным, то все таки работающим инструментом поддержки не только для сельских, но и других уязвимых групп. Сохранившиеся целевые наборы часто используются как дополнительные механизмы доступа не столько для уязвимых групп, сколько для тех, кто владеет административными ресурсами. Поэтому целевики как правило не возвращаются на свои территории, или в «свои» группы. Конкурсы в педагогические и технические вузы существенно бы снизились при условии нахождения современных механизмов обязательной "отработки" в селе или на предприятии после их окончания. Пока отсутствует связь профиля образования и последующей занятости, трудно реально наладить профориентацию, которая практически теряет смысл.

  5. Доступность высшего образования непосредственно связана с изменением статуса средне профессиональных учебных заведений – техникумов и профессионально технических училищ. Последние полностью выпали из желаемых выборов, являясь на сегодняшний день худшим вариантом для поступления. Частично упал престиж и техникумов, выбор которых зачастую происходит по семейными обстоятельствами.

Таким образом, эффективное исследование доступности высшего образования в современном российском контексте возможно при детальном уточнении всех его составляющих в динамической перспективе, то есть с момента поступления в школу (лицей, гимназию, специализированные классы) и до начала работы по той или иной специальности.

Определение современного контекста понятия доступности может идти вдоль таких векторов4:



  • Рыночное измерение. Позитивные и негативные последствия расширения доступности за счет новых форм модернизации высшего образования и прежде всего - введения платных форм обучения. Соотношение легальных и нелегальных (теневых) рынков

  • Мотивационное измерение. Связь доступности высшего образования с личностной мотивацией на его получение, учет структурной неоднородности мотивов и поиски путей дифференциации доступности в этом измерении

  • Этическое измерение. Современный контекст понятий «социальная справедливость» и «доступность высшего образования» и их соотношение в условиях формирующегося рынка образовательных услуг

  • Содержательное измерение. Каковы современные критерии определения «качественного» и «некачественного» высшего образования, параметры доступности первой и второй системы

  • Теневое измерение. Влияние расширения доступности на формирование новых механизмов «обходных» практик поступления

  • Пространственное измерение. Доступность в пространственном измерении: усиление систем высшего образования в одних регионах за счет ослабления соседних и др.




  1. Престиж высшего образования и престиж тех, кто делает его (не) доступным.

Уязвимость социальных групп понималась респондентами, принявшими участие в нашем исследовании, намного шире, чем разная степень доступности высшего образования для групп населения. Важно учитывать всех возможных акторов этого процесса,. Не только тех, кто поступает (хочет поступать), но и тех, кто их готовит к этому, а также «обслуживает». Так, например, учителя ссылались на свое унизительное материальное положение и низкий социальный статус, и говорили нам о том, что самыми уязвимыми группами в этом процессе являются именно они. Такого же мнения о себе вузовские преподаватели. И те, и другие вынуждены выживать. Повышение престижа высшего образования (не как цели, а как средства) происходит на фоне резкого снижения престижа профессии тех, кто обучает и готовит к нему. В этой ситуации разрыв между школьной подготовкой и вузовскими требованиями "выгоден" и учителям, поскольку создает спрос на дополнительную подготовку, и вузовским работникам, поскольку чем выше престиж, а следовательно – конкурс, тем выше стоимость как легальных, так и нелегальных практик.


  1. Доступность высшего образования и ведомственные интересы: кому это выгодно?

В том, как эксперты в нашем исследовании определяли привилегированные и уязвимые группы, сказывались их ведомственные интересы. Поскольку процент поступивших в ВУЗы является самым значимым в определении рейтинга школы, постольку усилия администраций направлены не только на тех, кто не просто хочет, но и может поступить. «По человечески» они сочувствуют тем школьникам (и их семьям), у кого недостаточно ресурсов (прежде всего – материальных), но понимают свою беспомощность.

У Вузов своя заинтересованность. Активная рекламная и информационная политика способствуют повышению престижа вуза и, соответственно, конкурса. Это ведет к увеличению конкурса не только на бюджетные, но и платные места ( в том числе и за счет не поступивших на бюджетные). Поэтому администрация вузов также заинтересована в поступлении прежде всего платежеспособных групп.

Эксперты, представляющие властные образовательные ведомства, заботясь об имидже своих структур и высоких показателях, также склонны поддерживать тех, кто может поступить, поскольку статистика по поступлению уязвимых (в том числе и льготных) групп не входит в перечень рейтинговых показателей.

Таким образом, со стороны всех акторов системы образования проявляется устойчивое стремление к закреплению недоступности или, по крайней мере, снижению доступности высшего образования. Поскольку это позволяет работникам всех ведомств поддерживать жизнеспособность не только своих организаций, но и собственную.

Всеми экспертами отмечается значительный разрыв между школьными знаниями и уровнем подготовки, необходимым для поступления в вуз. Возможность получения дополнительных знаний, покрывающих этот разрыв, становится следующим важным показателем реальной доступности. Это не только набор необходимых знаний, но и формы их получения (подготовительные курсы, репетиторство и пр.), их статус, который определяется теми гарантиями, которые они дают. В этом фокусе, уязвимыми становятся те группы, которые не имеют доступа к дополнительным знаниям. Например, из-за расхождений со школьной программой, подготовка к тестированию зачастую требует дополнительных занятий на курсах и (или) с репетитором. 80% его участников в г. Ульяновске специально готовились к нему, из них: на подготовительных курсах (43%), на школьных факультативах (22%), занимались с репетитором (16%). Высказывались мнения, что тестирование подходит только для тех, кто занимается с репетитором или на курсах.

Здесь мы сталкиваемся с очередным противоречием. С одной стороны, «институт перехода», включающий в себя разнообразные формы усиленной подготовки, призван сократить разрыв между уровнем школьной подготовки и требованиями для поступления, с другой именно он продолжает поддерживать институт репетиторства, который является единственным на сегодняшний день законным и профессиональным способом "выживания" учителей и педагогов.

Таким образом, на сегодняшний день невозможно говорить о доступности высшего образования как о какой-то единой характеристике. Показателями доступности являются потенциальные и реальные возможности в реализации отдельных поведенческих практик (профессионального самоопределения, выбора вуза, подготовки, поступления, практик "запасных" вариантов и пр.). Исследование показало сложность выделения конкретных социально-уязвимых групп с точки зрения доступности высшего образования. Каждая практика подготовки по-разному реализуется в каждой из них и предполагает собственную типологию социальной уязвимости.

Важными критериями доступности оказались:



  1. Ценностные ограничения

  2. Материальные ограничения

  3. Территориальные ограничения


Ценностные ограничения
Проблема доступности высшего образования самым тесным образом связана с ростом его престижности для разных социальных групп. Повышение престижа высшего образования связано не столько с его "прямой", сколько с символической значимостью. Кроме уверенности в том, что качество образования делает индивида более конкурентоспособным на рынке труда, является ключевым социальным ресурсом для последующего трудоустройства, а его наличие - подтверждением достоинств личности, высшее образование становится доказательством жизнеспособности семьи, ее реального и символического капитала, состоятельности ее материальных и сетевых ресурсов. В этом фокусе, введение платных форм является шагом на встречу родительским амбициям, делая высшее образование потенциально доступным для всех желающих. С психологической стороны, в условиях трансформации нормативного социального пространства, пятилетняя "пристроенность" ребенка выглядит неким островком стабильности, позволяет перенести на будущее решение более глобальных проблем.
Престиж высшего образования очень высок во всех социальных группах. В среднем 77% выпускников школ намерены поступать в вузы, 22% планируют учиться в училищах и техникумах. Меньше 1% считают для себя достаточным среднее образование или получение специальности на краткосрочных курсах (водителя, парикмахера, секретаря и т.п.). Причем лишь 3 из 1000 участвовавших в опросе ребят рассматривают свое решение отказаться от дальнейшего образования как окончательное. Мнения о необходимости получения высшего образования детей и родителей совпадают, 75% родителей полагают, что их детям следует получить высшее образование. Даже в тех социальных группах, которые традиционно относятся к социально уязвимым, мотивация на получение высшего образование достаточно высока. Так, в семьях безработных около 70% родителей хотели бы, чтобы их дети учились в вузе, среди многодетных семей таких 69%. Даже в тех семьях, где средний душевой доход не превышает 300 рублей в месяц, 52% родителей предпочли, чтобы их дети продолжили обучение в вузе. Почти такой же уровень мотивации на получением высшего образования у жителей деревень и сел. Таким образом, на сегодня невозможно выделить социальную группу с абсолютно низкими притязаниями на высшее образование.

По уровню образовательных притязаний социальные группы делятся на три категории. (график 1).



  1. В первую входят группы с высокими притязаниями, где больше 80% семей желают, чтобы их ребенок получил высшее образование. Ее составляют жители областных (республиканских) центров, имеющие высшее образование и высокий профессиональный статус, т.е. руководители предприятий, отделов, специалисты и предприниматели. Их доходы составляют свыше 900 рублей на одного члена семьи в месяц.

  2. Вторая категория включает в себя группы с уровнем притязаниям, близким к среднему по выборке (75%). Это жители "вторых" городов и большинства районных центров. К ней же относятся семьи пенсионеров и служащих со средним специальным образованием, а также семьи с ежемесячным душевым доходом от 600 до 900 рублей.

  3. Наконец, третья категория характеризуется пониженными притязаниями на получение высшего образования. Они свойственны деревенским жителям, семьям рабочих, безработных с неполным средним и средним образованием, а также многодетным семьям. Их доходы не превышают 600 рублей на человека. В полных семьях на принадлежность к этой категории влияет общий уровень образования родителей. Родители, оба не имеющие высшего образования, в меньшей степени считают необходимым его получение для своих детей по сравнению с теми семьями, где хотя бы один из супругов имеет высшее образование.

Заметим, что для выпускников из деревень высокая мотивация на поступление в вуз объясняется не только их личными желаниями, но и недостаточностью предложения средних специальных учебных заведений по месту жительства. По мнению экспертов и участников фокус-групп, если бы местные училища вели подготовку по новым специальностям, пользующимся спросом и в городе, и на селе, то часть одинадцатиклассников отказались от планов учебы в вузе и продолжили свое образование в средних специальных учебных заведениях по месту жительства. Примером тому может служить с. Тоншаево Нижегородской области, где проблема реорганизации среднего специального образования решена за счет открытия филиалов училищ из других районов области. Ребята, обучаясь в этих филиалах, могут получить специальности юриста, бухгалтера, экономиста и т.п.

Анализ ценностных ориентаций школьников подтверждает высокий престиж высшего образования. (График 2). Все без исключения одинадцатиклассники включили высшее образование в число важнейших жизненных целей наряду с материальным достатком (56%), воспитанием детей (30%), профессиональной карьерой (28%) и созданием семьи (30%). На получение высшего образования как цели жизни указали 39% ребят и оно занимает для них второе по значимости место. Исключением являются дети предпринимателей, чей семейный доход выше 2000 рублей на одного человека. Они поставили высшее образование на 4-5 место из 11 возможных. Более приоритетной целью они считают для себя профессиональную карьеру. Очевидно, что дети высоко доходных семей и из семей предпринимателей больше уверены в своих шансах на поступление в вуз. В среднем 80% из них рассчитывают на то, что родители смогут заплатить за их обучение. В этих социальных группах сравнительно низкий ранг высшего образования скорее говорит не о его малой ценности, а о том, что подготовка и поступление в вуз требуют от детей предпринимателей меньше усилий.

Выпускники придают большое значение высшему образованию и как способу реализации других жизненных целей. Исследование показало, что для достижения пяти важнейших целей сегодняшним школьникам нужно упорно трудиться, иметь высшее образование, нужные связи, знакомства, личные таланты и способности. На взгляд ребят, получение высшего образования является ключевой предпосылкой для того, чтобы достичь материального достатка (46%), сделать профессиональную карьеру (39%) и приобрести широко востребуемую профессию (37%). (График 3). Высшее образование несущественно лишь при поиске друзей (4%), создании семьи (9%) и спокойной жизни без потрясений (7%). Следовательно, для сегодняшней молодежи высшее образование выступает необходимым условием успешной социальной биографии и рассматривается ей как своего рода инвестиции в будущую статусную позицию.



Информационные ограничения
Подавляющее большинство одинадцатиклассников не видит для себя проблемы в поиске информации об учебном заведении, в котором собираются учиться дальше, и о формах подготовки к вступительным экзаменам. (График 4). 67% школьников считают, что у них достаточно информации, необходимой для поступления. Для них самым сложным оказалось найти темы билетов на вступительных экзаменах (40%), нужные для подготовки учебные пособия (28%) и сведения о льготах для поступающих (25%). Получение остальной информации (требования к поступающим, расписание вступительных экзаменов, формы подготовки к ним, стоимость обучения, процедуры оплаты и т.п.) вызвало затруднения не более чем у пятой части опрошенных ребят. Анализ структуры информационных каналов показал, что по частоте их использования невозможно выделить такую социальную группу, которая не имела бы доступа к какому-либо из каналов. Скорее следует говорить о степени активности каждой из них в получении информации. С этой точки зрения, существенную роль играет возможность использования таких социальных каналов, как приемные комиссии, рекламные буклеты учебных заведений, встречи с абитуриентами на Днях открытых дверей и т.п. Исследование опыта поступления у первокурсников показывает, что только так можно получить достоверную неискаженную информации.

Самой активной группой являются дети из семей специалистов с высшим образованием, они в равной мере используют все имеющиеся у них каналы информации: приемные комиссии (25%), рекламные буклеты вузов (26%), СМИ (20%) и встречи с абитуриентами в вузах (23%). Остальные социальные группы выделяют из способов поиска информации один-два наиболее предпочтительных для себя. Так, семьи руководителей предприятий, подразделений и предпринимателей предпочитают узнать об учебном заведении непосредственно в приемной комиссии, чем из встреч с абитуриентами в вузах на днях открытых дверей. Семьи рабочих и безработных, наоборот, ждут встреч с абитуриентами и меньше обращаются за информацией в приемные комиссии. Такая же стратегия характерна и для жителей деревень. Вузы проводят встречи с абитуриентами, как правило, один раз в год весной. Поэтому откладывание поиска информации до дня открытых дверей не просто сужает возможности узнать больше информации о вузе, но и отодвигает окончательный выбор учебного заведения на последние месяцы учебного года. Сельские школьники также нередко переносят начало подготовки к поступлению на период после дней открытых дверей.



Отметим, что фокус группы показали недостаточность замера частоты использования информационных каналов и субъективных оценок полноты имеющихся сведений, поскольку эти показатели не совсем адекватно отражают качество информации и ее достоверность. Например, многие ульяновские школьники, особенно в райцентрах и деревнях, не видели разницы между абитуриентским и аттестационным Всероссийским тестированием, проводившимися в одни и те же сроки. Они рассчитывали пройти аттестационные тестирование по месту учебы и подать его результаты при поступлении, причем, нередко полагая, что их принимают во все без исключения вузы области. В действительности результаты аттестационного тестирования вообще не признаются вузами и могут заменить только выпускные экзамены в школе. Для того чтобы участвовать в абитуриентском тестировании, собственно дающим право на поступление в вуз, необходимо было приехать в специальный Центр тестирования в Ульяновске или в одну из четырех опорных районных школ.
В целом сельские школьники и их родители демонстрировали более низкий уровень информированности как относительно возможных стратегий поведения на рынке образовательных услуг (вариантов, форм вступительных и досрочных экзаменов, существующих льгот и т.д.), так и в плане подготовки к поступлению (требований и программ вступительных экзаменов). В свою очередь низкая информированность сформировала множество мифов и слухов вокруг проблем поступления, которые в свою очередь и определяли поведенческие практики. Например, в деревне Киять Буинского района, расположенной на границе с Ульяновской областью, родители одиннадцатиклассников настойчиво отговаривают своих детей от поступления в вузы Ульяновска (несмотря на то, что оно, по их мнению, было бы одним из лучших вариантов) только потому, что по слухам, в Ульяновске не принимают документов от жителей Татарстана.

Материальные ограничения, семейные ресурсы
Является ли материальный фактор решающим в определении наиболее уязвимых групп или откуда берутся деньги на образование детей?
Именно этот фактор большинство экспертов считают причиной неравенства возможностей для поступления в вузы. Как и в целом, исключение каких то групп идет по структурным векторам: доступ семьи к экономическим и культурным ресурсам, ее включенность в родственные или социально значимые (статусные) сети, наличие государственных гарантий. Использование собственных ресурсов (способностей, призвания) затруднено наличием структурных барьеров.

Поскольку получение высшего образования – это семейная, а не личная стратегия, то и уязвимость/ привилегированность следует рассматривать в семейных терминах. Символическое значение поступления, как реализации родительских амбиций и доказательства состоятельности семьи, затрудняет доступность, поскольку увеличивает процент желающих практически до ста. Подготовительная гонка выматывает семейные бюджеты, что влияет на последующую доступность собственно образования, которое поступлением не заканчивается. Так, например, стоимость одного часа репетитора в исследуемых областных городах колеблется от пяти до десяти долларов за час.

Не в меньшей степени на уязвимость детей влияет социальный статус родителей – род их деятельности, сфера занятости, образование. Кроме сельских, уязвимыми оказываются ребята из спальных районов и многонаселенных общежитий областных центров, особенно если их родители - мигранты. В исключенные родительские группы попадают не только сельские, но и рабочие и интеллигентские семьи.



«В нашем микрорайоне четыре общежития, которые, в общем-то, дают ситуацию, довольно сложную в социальном плане. Потому, что в общежитии, как правило, живут русские, татары из деревни, которые приехали завоёвывать город. У них определённые цели в жизни, которые не всегда согласуются с целями образования воспитания детей, так мягко скажем… Вот такие семьи, в которых социальная обстановка, в которых родители безработные, родители, которые торгуют на базаре, и родители обычно спившиеся, то есть социально неблагополучные семьи. Это очень сложная категория, и эти ребята не имеют знаний, для того чтобы идти в вузы. Но, как правило, они все хотят идти в десятый класс, и все хотят потом попытаться поступать в вузы. Каким путём они это делают это уже не ясно, но не со знаниями это точно» (Татарстан, директор школы)
Финансовая доступность высшего образования определяется двумя показателями: возможность обучения на платной основе и возможность использования различных форм подготовки к поступлению. (График 5). В целом по выборке для 49% семей платное образование вообще не приемлемо, 42% допускают обучение на коммерческой основе, причем 88% из них отдают предпочтение государственным учебным заведениям. Готовность дать ребенку образование на платной основе высока не только в областных центрах и “вторых” городах, но и в районных центрах (38%) и деревнях (33%). Жители районных центров и деревень планируют финансировать обучение образование не из своих текущих доходов (большинство их попадает в низко доходные группы), а за счет продажи домашнего скота и другой сельскохозяйственной продукции.

Р1: «В год нужно три тысячи, три с половиной хотя бы на подготовку и поступление. Но больше уже нет. Потому что не вырастет поросенок. М: Поросенок 3,5 тысяч стоит, да? Я детям задавала вопрос: "Сколько будет стоить ваша подготовка?", они сказали: "Наверное, два поросенка". Р2: А у нас теленок. Вот ходит теленок - ее образование». (Ульяновская обл., Сенгелеевский район, с. Русская Бектяшка, родительница).

Меньшего всего возможностей оплачивать образование в неполных семьях (27%), в семьях, где хотя бы один из супругов уже вышел на пенсию (31%), а также в семьях рабочих (37%). Интересно, что на готовность дать платное образование не влияет количество детей в семье и отсутствие (официальной) работы у одного из супругов.

Оценки платного образования неоднозначны. Для 30% родителей платное образование увеличивает его доступность, для 70% оно, наоборот, делает образование менее доступным. Сторонников мнения о том, что платное образование увеличивает его доступность, можно найти в каждой социальной группе. Более дифференцированные результаты были получены при анализе ответов на вопрос о том, что в первую очередь определяет доступность высшего образования. Оказалось, что в целом по выборке возможность поступить на платной основе по важности занимает 6 место из 16 возможных, уступая уровню школьной подготовки, возможности честно пройти по конкурсу, личных талантам и способностям абитуриентов, льготам при поступлении и развитости школьной подготовки. Однако в семьях руководителей предприятий и владельцев крупного бизнеса, а также в семьях со средним душевым доходом свыше 2000 рублей платное обучение ставится на второе место сразу после уровня школьной подготовки.

На взгляд большинства одинадцатиклассников, школьной подготовки недостаточно для того, чтобы поступить учиться туда, куда они планируют. (График 6). 67% из них пользуются дополнительными формами подготовки к вступительным экзаменам. При этом самой распространенной формой являются очные подготовительные курсы, их посещают 59% тех, кто где-то дополнительно занимается. Далее идут репетиторство (42%) и факультативные занятия в школе (38%). По возможностям дополнительной подготовки уступают, прежде всего, деревенские школьники. Среди них лишь 43% посещают дополнительные занятия, в то время как даже в районных центрах этот показатель составляет почти 70%. Однако как в селах, так и в районных центрах наиболее доступной формой подготовки служат факультативные занятия в школе, большую роль играют также индивидуальные занятия со школьными учителями. Исключением является Нижегородская область, в которой выше доля сельских школьников, обучающихся на очных подготовительных курсах. Специально для них Нижегородской государственный университет организует во время каникул недельные и двухнедельные подготовительные курсы. Низкая даже в районных центрах и деревнях востребованность заочных курсов свидетельствует о том, что заочная форма подготовки по своей эффективности не в состоянии заменить очной и, следовательно, не может служить решением проблемы.

Что касается родительских оценок финансовой доступности отдельных форм подготовки, то легко доступными для большинства являются лишь факультативные занятия в школе. (График 7). Однако для 10% семей их материальное положение не позволяет воспользоваться и этой формой подготовки. Следующая по доступности форма подготовки - индивидуальные занятия со школьными учителями, ее легко может разрешить себе каждая третья из опрошенных семей. Самые распространенные формы подготовки - очные курсы и репетиторство - оказались наиболее недоступными с точки зрения их стоимости. Так, услуги репетиторов не в состоянии оплатить 38% семей, а занятия на очных курсах - 25%. «Не реально, ну у некоторых моих знакомых родители работают на заводе, у них не все могут позволить себе репетитора. Они просто вот некоторые сводят концы с концами. Сын, например, одаренный человек, он может продолжить высшее образование, может ученым там стать, ну не знаю. То для него мне вот кажется, эти вот курсы нужны». (Ульяновск, учащийся).

Расхождение в оценках финансовой доступности и распространенности использования объясняются целым рядом причин. Во-первых, школы неохотно идут на организацию факультативных занятий, их учащиеся жалуются на нерегулярность проведения факультативов. В части же школ администрация запрещает платные индивидуальные занятия учителей со своими учениками. Во-вторых, эффективность факультативных и индивидуальных занятий с учителями школ оценивается невысоко, так как они, прежде всего, направлены на подготовку к выпускным экзаменам, требования которых ниже, чем на "вступительных" в вузах. В третьих, очные курсы и репетиторство дают необходимое качество подготовки, возможность обзавестись связями, а в случае очных курсов еще и получить льготы при поступлении. В силу этого родители рассматривают затраты на репетиторов и очные курсы как затруднительные, но необходимые для того, чтобы повысить шансы своего ребенка на поступление. Фокус группы показали, что финансовая доступность зависит не только от общей стоимости подготовки, но и от порядка ее оплаты. Формы подготовки, предусматривающие единовременную оплату, считаются менее доступными по сравнению с теми, где оплата производится в рассрочку.

Отдельным показателем финансовой доступности образования служит доля затрат на подготовку в структуре семейного бюджета. (График 8). Полученные результаты показывают, что лишь 18% семей ничего не тратят на дополнительную подготовку, затраты 19% составляют незначительную часть семейного бюджета. Для половины семей школьников подготовка к поступлению требует большого финансового напряжения, при этом 13% приходится брать деньги в долг или продавать что-либо из ценных вещей. По структуре затрат особо выделяются сельские жители. Большинство из них на дополнительную подготовку либо не тратит ничего, либо незначительную часть семейного бюджета. Такое положение дел скорее отражает текущий семейный бюджет во время учебного года, деньги откладываются непосредственно на период вступительных экзаменов для оплаты краткосрочных подготовительных курсов, транспорта и проживание в городе, а также для взяток приемной комиссии. Распределение ответов на оплату подготовки показывает те же "проблемные" группы, что были выделены ранее: неполные семьи, семьи пенсионеров и безработных, семьи с душевым доходом ниже 300 рублей. В этих социальных группах особенно высока доля семей, вынужденных брать в долг на оплату подготовки.
"Богатые" и "Ломоносовы": кто в большей степени уязвим?

Очевидно, что доступность увеличилась для тех, кто может платить. Одним доступно поступление на платные формы обучения, однако они часто не получают необходимых дополнительных знаний за свои деньги, тем самым проигрывая в сравнении со студентами, поступившими на бюджетные места благодаря своим способностям. По идее платное образование должно гарантировать более дифференцированный подход к тем, кто заплатил за образование из-за недостатка знаний. Этот подход должен быть выгоден не только студентам, но и преподавателям. Однако на настоящий момент это далеко не так.

В группу уязвимых попадают и способные выпускники, если им приходится конкурировать с теми, за кем не только деньги, но и связи.

Несмотря на то, что дети из малообеспеченных семей отмечались нашими респондентами чаще всего как нуждающиеся в дополнительной поддержке, возникали вопросы: каковы критерии малообеспеченности и кто их определяет. Так данные фокус-групп свидетельствуют о том, что официального статуса "малообеспеченного" не всегда достаточно, а его критерии трактуются очень широко: это те, у кого нет денег или те, у кого мало денег. «А потом, наверное, нужно изучить контингент детей. Ведь у нас сейчас поступление для малообеспеченных детей. Но кто у нас считается малообеспеченным? Те, у кого зарплата четыреста рублей например. Доход на душу, на человека приходится четыреста рублей. Но ведь это не реально, нереально. Нереально. Это ведь люди живут впроголодь. А вот эта сумма должна быть действительно реальна». (Нижний Новгород, директор школы). Критерии отнесения семьи учащегося к малообеспеченным критикуются и экспертами. Размер дохода (400р.) на одного человека в семье, по которому она относится к малообеспеченной, является заниженным. Второй вопрос, возникший в определении "малообеспеченных" - кто будет решать, достойна семья поддержки или нет, и насколько это будет справедливая оценка. Здесь прогнозы многих респондентов весьма пессимистичны. Большинство склоняется к мысли, что выявлением этих семей должны заниматься районные администрации, а отбором талантливых школьников, нуждающихся в поддержке - администрации школ. Последнее особенно важно, т.к. поддержка малоимущих, особенно, по мнению родителей, не должна стать самоцелью, а помогать следует именно талантливым детям из малоимущих семей.

Трудно выделить какие-то универсальные категории выпускников школ, требующие особого внимания. На основании проведенных интервью с экспертами можно утверждать, что каждая школа знает всех своих талантливых ребят и может назвать "звездочек". Индивидуальный подход здесь наиболее важен, т.к. материальное и социальное положение семьи каждого такого ребенка отличается.

В группу малообеспеченных попадают инвалиды, дети из неполных семей, сироты, дети работников депрессивных предприятий, безработных. По мнению респондентов детям-инвалидам или, чьи родители находятся на инвалидности для реализации образовательных стратегий так же требуется поддержка со стороны. В отличие от остальных групп здесь действуют не только финансовые, но и физические ограничения (невозможность посещать подготовительные курсы, здание вуза, которое не приспособлено для инвалидов и пр.). «Я ездил к родителям в деревню. У них в соседях живет прекрасный парнишка, его воспитывает одна мать, он отлично учится, в этом году тоже заканчивает школу. Я его спросил, куда он собирается поступать, мать говорит, что никуда и плачет. У них нет денег, средств, тем более, что она села на инвалидность. У таких ребят - способных, не глупых, желающих учиться - вся жизнь идет на перекосяк, потому что нет средств к существованию. У них на хлеб то нет. Представьте себе, женщина получает по инвалидности 200-300 руб., если сейчас на автобус до Ульяновска проехать в один конец стоит 85 руб.» (Ульяновская область, Николаевский р-н, родитель).


Следует обратить внимание на то, что большинство респондентов (экспертов, участников фокус-групп), высказываясь в пользу поддержки определенных категорий учащихся, говорили именно о способных или одаренных детях из малообеспеченных, многодетных, неполных семей, где ребенка воспитывает и содержит одна мать или один из родителей - инвалид. Одаренные, но достаточно обеспеченные дети, по их мнению, не нуждаются в поддержке. В то же время, расходовать деньги на помощь малообеспеченным, но не очень способным или же недостаточно усердным, трудолюбивым, на их взгляд, тоже не стоит. «Мне кажется надо поддерживать не по слоям, а по знаниям, начиная с 5 класса надо поддерживать. А бедного поддерживать из-за того, что он бедный просто нет смысла. А если он талантлив и бедный, тогда надо поддерживать» (Татарстан, г. Альметьевск, родитель).

Однако позиция учителей и дирекции школ в отношении поддержки талантливых учеников неоднозначная. С одной стороны, они признают, что таких детей надо направлять продолжать обучение в другие учебные заведения (школы с углубленным изучением предметов, профильные классы, лицеи). С другой стороны, обнаруживается определенный эгоизм учителей и администрации: одаренных детей жалко отпускать, так как они выигрывают олимпиады, получают медали, таким образом, повышая рейтинг школы.

  1   2


База данных защищена авторским правом ©ekonoom.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница