Формирование российской модели информационного общества и развитие местного самоуправления




Скачать 259.56 Kb.
Дата05.05.2016
Размер259.56 Kb.
А.В. Чугунов (Санкт-Петербург)
Формирование российской модели информационного общества
и развитие местного самоуправления

Существенной особенностью современных процессов глобализации является устойчивый рост масштабов применения новых информационных технологий в различных сферах общественного развития. Особая роль в этом процессе принадлежит глобальной сети Интернет, которая из специфического интерактивного средства массовой коммуникации постепенно превращается в среду, обеспечивающую, в том числе, и прозрачность органов власти и управления. Причем в настоящее время пример в этом вопросе региональным и местным органам управления зачастую показывает центральная власть.

Попытаемся взглянуть на формирования системы местного самоуправления в России в эпоху развития технологий информационного общества, которые неуклонно входят в нашу жизнь и являются немаловажным фактором, влияющим на процессы трансформации общества.


Теория информационного общества и поиск российского пути в эпоху глобализации
Развитие информационно-коммуникационных технологий стимулировало проработку идей информационного общества, которые постепенно объединились с концепциями постиндустриализма. В этой связи можно привести работы Д. Белла, Э. Тоффлера, И. Масуды, Дж. К. Гэлбрейта, П. Друкера и др. Любопытно, что Элвин Тоффлер еще в 1970-х годах предсказал ряд технологий, которые через 20 лет после написания книги появились благодаря развитию Интернета. Это и децентрализованное производство “по индивидуальному заказу” через компьютер, телеработа, дистанционное обучение и др.

Новый этап в исследовании социально-экономических и политических особенностей современного этапа развития информационного общества связан с работами Мануэля Кастельса, который в качестве отправной точки своих построений использует глобальную экономику и международные финансовые рынки как основные признаки формирующегося нового миропорядка. В своей трилогии “Информационная эра: Экономика, общество и культура”1, Кастельс осуществляет развернутый анализ современных тенденций, приводящих к формированию основ общества, которое он называет “сетевым” или “информациональным”. Исходя из постулата, что информация по своей природе является таким ресурсом, который легче других проникает через всяческие преграды и границы, он рассматривает информационную эру как эпоху глобализации. При этом сетевые структуры являются одновременно и средством и результатом глобализации общества. Именно сети, — утверждает Кастельс, — составляют новую социальную морфологию наших обществ, а распространение сетевой логики в значительной мере сказывается на ходе и результате процессов, связанных с производством, повседневной жизнью, культурой и властью. Таким образом власть структуры оказывается сильнее структуры власти, а принадлежность к той или иной сети, наряду с динамикой развития одних сетей по отношению к другим, выступает в качестве важнейшего источника власти.

Информационному обществу присущи некоторые общие базовые свойства. Во-первых, оно основано на обработке информации и генерировании знаний с использованием информационных технологий, опирающихся на развитие микроэлектроники. Во-вторых, информационное общество имеет сетевую организацию, его основные компоненты интегрированы в сети, которые опираются на совершенствование телекоммуникационной и транспортной инфраструктуры и функционируют как совокупность взаимосвязанных систем. Важным свойством этой социально-технологической структуры является то, что она развивается и расширяется благодаря более эффективному функционированию и постепенно вытесняет организационно-технологические формы индустриальной эпохи, построенные на вертикальных, менее гибких способах управления и организации производства2.

Тем самым можно с достаточным основанием утверждать, что все социально-экономические структуры и локальные сообщества постепенно трансформируются в направлении приобретения черт, присущих информационному обществу. Этот процесс, естественно, развивается неравномерно и для описания его используются разные конструкции, например – “новая экономика”, “экономика, основанная на знаниях”, “развитие технологий информационного общества” и др. Однако несомненно, что все это неразрывно связано с процессами глобализации.

С идеями Кастельса созвучны выводы многих социологов и политологов, исследующих социальные процессы в современном обществе в контексте процессов глобализации общественных и экономических отношений. Например, Хайко Шрадер приводит доказательства того, что в глобализованной экономике существуют многочисленные хозяйственные связи, которые базируются на личных отношениях. “Глобализация и персонализация с этой точки зрения, — отмечает Шрадер, — одновременные процессы, и оба процесса ставят под вопрос национальное государство и государственное гражданство как значимый, создающий солидарность образов идентичности”3. В России предметное поле социальных исследований в рамках междисциплинарной проблематики “Интернет и современное общество” только складывается и постепенно вырабатываются теоретико-методологические основания таких исследований с учетом российской специфики4.

В этой связи имеет смысл взглянуть на проблему разграничения полномочий центра, регионов и органов местного самоуправления и с точки зрения тех процессов, которые подспудно развиваются в мире под влиянием тенденций глобализации и развития технологий информационного общества. Это становится весьма актуальной задачей также в связи с тем, что в России уже начинают осуществляться программы, направленные на развитие этих технологий. В первую очередь имеется в виду Федеральная целевая программа (ФЦП) “Электронная Россия”, которая готовилась по традиционной для современной России схеме, обеспечивающей прежде всего баланс интересов нескольких властных структур. Правда, привлечение экспертного сообщества к подготовке и рецензированию отдельных разделов текста позволило сформировать в целом непротиворечивый документ, однако глубокой проработки концепции движения России в информационное общество сделано не было. Через год после старта программы видно, что этого и не могло быть сделано, а сама программа является большим набором пилотных проектов в ходе реализации которых может быть и будет сформулированы основные направления концепции развития технологий информационного общества в России.

Осторожный оптимизм вызывает старт проработки Национальной стратегии “Россия в информационном веке”. Для справки: в 2001 были утверждены “Основные направления социально-экономического развития России на долгосрочную перспективу”, где обозначены некоторые положения, связанные со стратегией развития в России технологий информационного общества, однако они погружены в очень широкий контекст проблем, недостаточно проработаны и не выстроены в единую систему. В настоящее время идет подготовка Программы социально-экономического развития России на среднесрочную перспективу (2003 — 2005 гг.) и предполагается, что Национальная стратегия “Россия в информационном веке” может занять промежуточное положение между стратегическим документом “Основные направления социально-экономического развития России на долгосрочную перспективу”, и целевыми программами “Электронная Россия”, “Создание единой образовательной информационной среды” и др.

Итак, можно констатировать, что идет процесс вхождения России в глобальное информационное общество. Что настораживает в этом процессе? Прежде всего, уверенность, что страны, достигшие более высокого уровня развития технологий информационного общества, идут по единственно-возможному пути и России ничего не остается, как догонять. При этом часто можно услышать мнения, что это отставание имеет и позитивные моменты, т.к. можно избежать тактических ошибок и имеется возможность максимально эффективно использовать западный опыт. Естественно, такую позицию приветствуют американские и европейские программы, оказывающие поддержку проектам, направленным на внедрение технологий информационного общества в России. Однако мало кто задумывается о том насколько применим и концептуально безупречен тот путь развития информационного общества, на который постепенно переходит Россия?

В литературе, посвященной проблемам развития информационного общества, обычно достаточно подробно описывается опыт США, стран ЕС, государств Юго-Восточной Азии и приводится много цифровых выкладок и прогнозов роста количества компьютеров, пользователей Интернета, мобильных телефонов, увеличения объемов онлайнового бизнеса, доли населения, занятых удаленной работой и т.п. В результате складывается впечатление, что происходит некий закономерный процесс, имеющий незначительную региональную специфику. При этом можно сделать вывод, что все эти различия и особенности постепенно нивелируются и главной неприятностью, которая тормозит поступательное развитие столь прогрессивных технологий, является проблема информационного неравенства (или на американский манер - “цифрового разрыва” от Digital Divide).

Следует отметить, что конструкция “информационное общество” сходна с другой теоретической конструкцией - “гражданское общество”. Гражданское общество так же трактуется как самоорганизующаяся, динамичная и открытая система. В этой связи нельзя не согласиться с выводами Ю.Н. Солонина, который считает что ни в коем случае нельзя говорить о программе “построения” гражданского общества, а речь может вестись только о социальной практике, обеспечивающей благоприятные условия и поддержку возникающим зародышам социальных отношений и их формированию в устойчивые структуры, о практике стимулирования гражданских инициатив и корректировке тенденций их эволюции5. Ни в коем случае в дискуссиях о выборе российского пути как в “гражданское”, так и в “информационное” общество нельзя допустить преобладания веры в безусловную применимость западной практики. Иногда действительно дело понимается так, что есть некая универсальная теория, уже подтвержденная практикой развития западной цивилизации, а нам достаточно эти достижения лишь применить с изменением некоторых деталей и приспособив к реалиям российской действительности.

В этой связи имеет смысл проанализировать модели информационного общества, которые построены на основе анализа практики развития этих технологий в современном мире.



Модели развития информационного общества
С середины 90-х годов после принятия первых программ и “планов действий”, направленных на развитие информационного общества в США и Европе, в общественное сознание через экспертное сообщество и СМИ начала внедряться идея о том, что мир получил очередной уникальный шанс пойти по пути, который приведет к решению многих проблем. В качестве образца для подражания естественно использовался американский опыт, т.к. в то время именно США имели самое массовое внедрение технологий, которые можно отнести к технологиям информационного общества. В частности в эти годы более половины пользователей Интернета проживали на территории США. Таким образом “силиконовая долина” стала образцом к которому стремились страны только вступающие на путь развития информационного общества. Естественно, в столь однозначном продвижении “американизированного” пути информационного развития мира прослеживается и идеологический аспект, т.к. эта позиция совпадает с интересами правящих элит и четко соответствует стремлениям США занять ведущие позиции в вопросах определения стратегии развития мировой экономики и финансов.

На рубеже веков начало проявляться осознание того, что формирование информационного общества происходит в большей степени не по заранее выписанным рецептам, а имеют свою специфику в различных социально-экономических формациях. А эта специфика не столько отражает национально-культурные отличия, сколько основана на разнообразии стратегий социально-экономического и культурного развития этих обществ. При этом общества и экономики могут достигать сходных уровней информационно-технологического развития (процент населения использующий мобильную связь или Интернет и др.), используя для этих достижений различные социальные институты и достигая различных форм общественной организации. Критикуя одномерные футурологические представления, Кастельс подчеркивает, что существуют общие информационные технологии и глобальная экономика – но между ними лежит сфера человеческого многообразия.

В этой связи необходимо обратить внимание на последнее исследование М. Кастельса, которое он осуществил вместе с молодым финским ученым П. Химаненом. В книге “Информационное общество и государство благосостояния”6 впервые дан сравнительный анализ трех моделей развития информационного общества — американской, азиатской и финской. Интерес к Финляндии как к одному из информационных обществ обусловлен тремя соображениями. Во-первых, проявление в Финляндии социальных и институциональных черт, резко контрастирующих с американской моделью или с опытом азиатских стран. Во-вторых, стремлением выявить роль государства благосостояния в развитии информационного общества. В-третьих, выявление взаимоотношения процессов глобализации и национальной идентичности.

Опыт Финляндии в развитии технологий информационного общества и ранее привлекал внимание исследователей7. Международные исследования (индекс технологического развития ООН) показывают, что Финляндия занимает вместе с США и Сингапуром первые места. При сравнении конкурентоспособности экономик (индекс IMD) они также на первых трех местах. Однако существенные различия видны на социальном уровне. Индекс социальной несправедливости (соотношение между доходами 20 % самых богатых и 20 % самых бедных жителей) в Финляндии составляет всего 3,6 при почти в три раза больших показателях США (9,0) и Сингапура (9,6). Средний показатель для передовых стран составляет 5,8, а остальной мир показывает еще большую социальную несправедливость (индекс равен 13,5). Сравнительный анализ изменения с 1970-х годов индекса социального неравенства, измеряемого коэффициентом Джинни (индекс концентрации доходов) показал интересную тенденцию. В США после войны этот коэффициент постепенно снижался с 0,360 (1950 г.), до 0,349 (1960 г.), затем до 0,341 (1970 г.). Начавшийся в США в 1970-х годах постепенный переход к информационному обществу, сопровождаемый либерализацией экономики, привел к постепенному росту этого коэффициента, который в 1990 г. превысил послевоенные показатели и составил 0,378. В Финляндии, напротив, развитие технологий информационного общества сопровождается устойчивым снижением социального неравенства с 0,270 (1970 г.) до 0,204 (1990 г.) .

Необходимо подчеркнуть, что Финляндия с 1990-х годов, наряду с США, лидирует по таким показателям, как количество сайтов на 1 тыс. жителей и доля пользователей Интернета. По распространению мобильной связи Финляндия устойчиво занимает первое место в мире (в 2001 г. около 80 % финнов имели мобильные телефоны). В 1996 — 2000 гг. финская экономика развивалась темпами (ежегодный прирост ВВП на 5,1 %) превышающими американский (4,3 %) и среднеевропейский (2,6 %) уровень. Причем лидерство в росте производительности труда принадлежит именно телекоммуникационному сектору – ежегодный рост составил 25 %. Но самой своеобразной чертой является сочетание высоких темпов развития технологий информационного общества и государства благосостояния. В Финляндии каждый гражданин имеет возможность получать бесплатное государственное образование, всеобщее медицинское и социальное страхование и все эти блага финансируются за счет высоких налогов. Эта социальная политика действует при мощной поддержке всего общества.

Опыт Финляндии разрушает весьма укоренившийся стереотип о якобы неразрывной взаимосвязи либеральной экономики, основанной на невмешательстве государства в деятельность корпораций, и высоким уровнем технологического развития. В этой связи следует отметить, что Финляндия не так давно была сравнительно бедной страной. Финское государство благосостояния и финское информационное общество развивалось в течение последних 20 лет, причем в 1990 — 1993 гг. произошел серьезный кризис, поставивший под угрозу это развитие. Однако с помощью активной государственной политики внедрения инноваций и реструктуризации корпораций экономика выправилась, а в 1995 г. Финляндия вступила в ЕС и интегрировала свою информационную экономику с глобальными финансовыми рынками .

Американская модель, или как ее часто называют — “Модель Силиконовой долины” основана на использовании рыночных механизмов и ориентирована, в первую очередь, на оказание услуг населению и бизнесу. Опыт США широко известен и описан в большом количестве научных и популярных изданий8. В настоящее время американское правительство пытается решить проблемы взаимодействия власти и бизнеса с использованием технологий так называемого “электронного правительства” или “eGovernment”9 и этот термин постепенно стал использоваться в европейских, а затем и российских концепциях.

“Сингапурская модель” менее известна. Кастельс в сравнительной таблице моделей информационного общества обозначает такие ее характеристики, как высокая доля (58 %) высокотехнологичной продукции в объеме экспорта (в США – 32, а в Финляндии 27 %), значительный уровень развития электронной торговли, высокая конкурентоспособность и ВВП на душу населения. При этом важными факторами являются существенное расслоения общества по уровню благосостояния и практически полное отсутствие демократических механизмов — в частности показатель “свобода СМИ” (интервал от 0 до 100, где 0 соответствует свободе СМИ) в Сингапуре равен 68, что в четыре раза превышает этот показатель в США (15), Финляндии (14) и в три раза показатель развитых стран (19).

Итак, можно обозначить три основные модели развития информационного общества:


  • “Модель Силиконовой долины” — или американская модель — открытое информационное общество, движимое силами рынка;

  • “Сингапурская модель” — авторитарное информационное общество, развивающееся также на рыночных основаниях;

  • “Финская модель” — открытое социально-контролируемое информационное общество, развивающееся на базе общества благосостояния.

Насколько все это актуально для наших условий? В 2002 году российский рынок информационно-коммуникационных технологий (ИКТ) достиг и несколько превысил докризисный уровень (1997 г.). Наблюдается постепенный рост доли ИКТ в бюджете страны. Однако отставание по этой позиции от развитых стран очень значительное — в настоящее время весь бюджет России сопоставим с бюджетом федеральных органов власти США на информатизацию (48 млрд. долл.)10. Сейчас Россия подошла к заветной цифре 10 % населения использующего интернет-технологии. Считается, что после преодоления десяти процентного рубежа в стране начинаются необратимые процессы внедрения технологий информационного общества в различные сферы жизнедеятельности. Опросы российского населения и экспертов показывают ежегодное расширение аудитории Интернета, однако мы должны всегда делать поправку на региональную неоднородность распространения этих технологий в нашей стране11. По прежнему лидируют два российских мегаполиса — Москва и Санкт-Петербург, а использование Интернета и других технологий информационного общества существенно ограничено как технологическими, так и финансовыми барьерами. По данным Госкомстата России коэффициент Джинни (индекс концентрации доходов) в 2000 году составил 0,4 (в 1998 г. – 0,396)12, что вполне соответствует американскому уровню. При этом можно предположить, что реальное расслоение по уровню доходов еще выше, т.к. есть только экспертные оценки объемов неофициальных (и соответственно не учитываемых статистикой) доходов российской элиты. Возможно, наличие таких барьеров обусловило тот факт, что во второй половине 2002 года зафиксирована стабилизация количества интернет-пользователей в России. Если обратиться к данным Фонда “Общественное мнение”13, то мы увидим изменение структуры использования Интернета, в частности увеличение интенсивности использования сети и т.п., а общая цифра 8,8 млн чел. (8 % населения) остается неизменной. Следует отметить, что все опросы, начиная с 1997 года, каждый раз показывали увеличение процента населения, использующего интернет-технологии. Это не может не настораживать. Ясно, что если не решить вопросы существенного повышения уровня реального благосостояния населения, интернет-технологии еще долго будут локальным вкраплением “глобального информационного общества” в отдельных регионах России, что будет способствовать только перетеканию российского интеллектуального капитала на Запад, а через некоторое время и на Восток.

Существенный вклад в уменьшение уровня информационного неравенства может внести ликвидация одного из негативных факторов, обозначенных в ФЦП “Электронная Россия” — высокий уровень монополизации сетей связи, создающий барьеры на пути их использования и приводящий к перекосам в тарифной политике14. Ясно, что без активной и целенаправленной регулирующей деятельности государства эту проблему не решить. Соответственно выбор стратегии развития и модели построения информационного общества неразрывно связан со стратегией экономического и социального развития России. Представляется, что именно структуры местного самоуправления могут решить проблему установления эффективной обратной связи власти с населением (вернее взаимосвязи), что является одним из самых важных факторов способствующих формированию и гражданского и информационного общества.
Местное самоуправление как сетевая структура
Как уже было показано выше, информационное общество как общество сетевых структур в своем развитии стимулирует совершенствование различных сетевых сообществ. И здесь мы видим как позитивные, так и негативные примеры — от университетских консорциумов до экстремистских сетевых организаций.

Сетевая организация — это объединение независимых индивидов, социальных групп, организаций, действующих скоординировано и продолжительно для достижения согласованных целей и имеющих общий имидж и корпоративную инфраструктуру15. Выделяется пять основных характеристик сетевой организации:



  • независимость участников сети;

  • множественность лидеров;

  • наличие объединяющей цели;

  • добровольность связей между участниками;

  • множественность уровней взаимодействия.

В качестве функциональной идеологии сетевой организации обычно выступает сотрудничество, позволяющее сохранять стимулы к развитию, связанные с конкуренцией между участниками сетевой организации, в сочетании с интенсификацией взаимодействия и совместной работы в тех направлениях, где они взаимовыгодны в настоящий период.

Необходимо отметить, что в рамках отдельных сетевых структур могут формироваться не одна, а множество сетевых организаций, причем некоторые участники зачастую входят в несколько таких структур. В России первые сетевые структуры начали формироваться в среде НКО (некоммерческие и неправительственные организации, совокупность которых часто называют “третьим сектором”). Сейчас широко известны экологические, правозащитные и другие сетевые структуры, которые весьма активно используют сетевые технологии для обеспечения функционирования и решения своих целей и задач. Затем сетевые организации и структуры стали формироваться в сфере малого и среднего бизнеса и постепенно этот опыт начал использоваться при организации различного рода консорциумов и ассоциаций в промышленности и банковской сфере.

Местное самоуправление с самого начала своего развития в России вызвало к жизни достаточно много ассоциаций, союзов и других межмуниципальных объединений. И это не случайно, т.к. по своей сути местная власть, которая выбирается населением, проживающим на территории конкретного муниципального образования, подотчетна лишь своим избирателям и не имеет вертикали административного подчинения. Тем самым система органов местного самоуправления имеет все признаки сетевой структуры. Ее, конечно, нельзя назвать сетевой организацией, т.к. она в настоящее время не обладает корпоративной инфраструктурой. Существенные усилия по объединению органов местного самоуправления и выработке согласованной корпоративной политики предпринимает Конгресс муниципальных образований (КМО) Российской Федерации, в состав которого входят на начало 2003 года около 500 муниципалитетов в составе 43 межмуниципальных объединений страны.

Вопросы реформирования местного самоуправления, обсуждение проблем разграничения полномочий центральной, региональной власти и органов местного самоуправления широко обсуждался в течение всего 2002 года. При этом вопросы, которые можно отнести к проблематике, связанной с развитием технологий информационного общества также стали предметом дискуссий. В частности к этим вопросам можно отнести — необходимость обеспечения текущего информационного взаимодействия муниципальных и региональных информационных ресурсов и систем; создание межмуниципальных информационных систем и баз данных; реализация системы повышения квалификации муниципальных служащих с использованием достижений современных ИКТ; развитие систем дистанционного обучения и консультирования. В этой сфере также начали складываться специфические сетевые структуры, функционирующие во взаимодействии с Комиссией по информатизации КМО, региональными и межрегиональными ассоциациями муниципалитетов и другими инициативными движениями.

Интересный опыт развития работ в этом направлении накопился в Санкт-Петербурге, где первые шаги по представлению органов местного самоуправления в Интернете были сделаны еще в конце 1998 года. Отработка моделей создания муниципальных информационных ресурсов, публикация фактографической и аналитической информации о деятельности муниципальных советов, использование интернет-технологий для дистанционного обучения депутатов и муниципальных служащих, опробование технологий интерактивного взаимодействия с населением, позволили сформировать межрегиональную программу учебно-консультационной и информационной поддержки местного самоуправления на Северо-Западе России. Основные положения Программы были сформулированы в 2000 году и отдельные ее составляющие начали реализовываться в рамках локальных проектов. Следует отметить, что коллектив разработчиков этой программы координирует усилия с общероссийскими программами, в частности, члены рабочей группы приняли активное участие в обсуждении проекта ФЦП “Электронная Россия” в результате которого были сформулированы замечания и дополнения к проекту, относящиеся к информатизации местного самоуправления. Следует также отметить, что большая часть из этих дополнений была учтена в ее окончательной редакции. Важной составной частью межмуниципальной программы является создание партнерства организаций, заинтересованных в реализации ее отдельных сегментов, что позволяет достичь синергетического эффекта и осуществлять текущую деятельность в рамках локальных проектов.

Важным фактором, способствующим продвижению этой инициативной программы, явилось создание в начале 2002 года Партнерства для развития информационного общества на Северо-Западе России (ПРИОР СЗ) и утверждение вышеупомянутой программы16 в качестве межрегиональной программы деятельности ПИОР СЗ. Партнерство сразу было создано как сетевая структура на добровольной основе объединяющая организации заинтересованные в деятельности по развитию различных составляющих информационного общества в регионах Северо-Запада России. Особое внимание в деятельности Партнерства уделяется содействию эффективной реализации в Северо-Западном федеральном округе как ФЦП “Электронная Россия”, так и региональных программ развития технологий информационного общества. Партнерство позиционирует себя как независимую площадку межсекторального взаимодействия, объединяющую органы власти и управления, научно-образовательное сообщество, бизнес-структуры и организации неправительственного сектора и тем самым одним из элементов развития гражданского общества в России.

Первый год деятельности Партнерства показал жизнеспособность идеи объединения усилий этих четырех секторов с целью формирования концепции развития территорий Северо-Запада России с использованием современных достижений информационно-коммуникационных технологий (ИКТ) в различных сферах жизнедеятельности. Сформированы ряд межрегиональных программ и инициатив, в частности, кроме уже упомянутой межмуниципальной программы, Координационным советом Партнерства утверждены следующие программы: “Поддержка малого и среднего бизнеса на Северо-Западе России на основе широкого использования ИКТ” (базовая организация: Санкт-Петербургский Фонд развития бизнеса); “Прозрачная и ответственная власть в Санкт-Петербурге и на Северо-Западе России: Интернет как способ обеспечения доступа жителей к понятной им информации о деятельности властных структур” (базовая организация: Санкт-Петербургский гуманитарный и политологический центр СТРАТЕГИЯ). Ведется подготовка межрегиональных программ “Информационная система социальной поддержки населения в регионах Северо-Запада на базе интернет-технологий”; “Применение информационных технологий для сохранения культурного наследия” и разработка концепции организационно-правовой поддержки развития информационного общества на Северо-Западе России. Трудно сказать, что перечисленные направления работы не имеют отношения к местному самоуправлению и развитию местных сообществ. Существенные перспективы имеет взаимодействие двух межрегиональных программ — межмуниципальной и поддержки малого и среднего бизнеса — при реализации совместных проектов, направленных на отработку моделей интерактивного взаимодействия органов власти и управления, с одной стороны, и бизнес-структур, с другой, в области внедрения “электронных закупок”, повышения инвестиционной привлекательности территорий и объектов и др.

Следует подчеркнуть, что целями межрегиональной программы являются содействие развитию местного самоуправления на Северо-Западе России; создание механизмов эффективного взаимодействия муниципальной власти и населения с использованием технологий информационного общества; повышение информационной прозрачности деятельности органов местного самоуправления в условиях построения гражданского общества в России. Для реализации этих целей предстоит проработка и внедрение технологий “электронного правительства” на муниципальном уровне17. Следует отметить, что вопросы развития местных сообществ с использованием технологий информационного общества весьма актуальны и за последнее время реализованы ряд международных исследовательских проектов, напрвленных на изучение и сравнительный анализ опыта муниципалитетов различных стран мира18.



Существенный опыт развития муниципальных сетевых сообществ в целях регионального развития имеется в Финляндии. Первым довольно амбициозным межмуниципальным проектом реализованным в Финляндии был проект Европейского Союза “The Project for Applying Regional Applications for Developing A Democratic Information Society (PARADDIS)”19. В рамках этого проекта были сформированы пять межмуниципальных программ: открытая образовательная сетевая служба; муниципальная информационная система; разработка модели развития информационного общества в муниципалитетах; формирование системы электронной коммерции и развитие технологии производства новой мультимедийной продукции. Все эти программы реализовывались в 1996 — 1998 годах на базе сотрудничества и сетевого взаимодействия между муниципалитетами, местными компаниями, учебными заведенями и населением. Можно предположить, что этот проект заложил основы развития технологий информационного общества в муниципалитете Тампере, который в 2000 году инициировал в рамках программы Европейского Союза e Europe новый проект, который получил название “Электронный Тампере” (e Tampere)20. Проект начал выполняться в 2001 году и включает в себя несколько скоординированных программных линий (или субпроектов):

  • развитие Института информационного общества (Information Society Institute) при Университете Тампере;

  • создание научно-аналитической лаборатории (Research and Evaluation Laboratory);

  • развитие Исследовательского центра в области электронной коммерции (eBusiness Research Centre);

  • создание бизнес-инкубатора, ориентированного на развитие технологий информационного общества (eAccelerator);

  • формирование программы стимулирования развития опережающих технологий (Technology Engine Programmes);

  • осуществление программы комплексной информатизации города Тампере (Infocity).

Отрадно, что исполнители этого проекта практически сразу после начала его выполнения начали искать единомышленников в России и установили партнерские отношения с Администрацией Санкт-Петербурга, что создает реальные предпосылки для запуска совместных программ сотрудничества в области развития технологий информационного общества как на региональном, так и на муниципальном уровнях. В этой связи факторами, которые могут способствовать успеху реализации таких проектов в России, являются постоянное соотнесение перспективных разработок с реальной ситуацией в пилотных муниципалитетах, выявление индикаторов измерения эффективности функционирования создаваемых интерактивных систем и учет западного опыта с существенной поправкой на российские реалии.
Заключение
В настоящее время в России одной из актуальных проблем является проблема формирования гражданского общества на базе поступательного развития местного самоуправления. Можно утверждать, что система местного самоуправления в России прошла первый (начальный) этап развития. Опыт работы органов местного самоуправления за последние годы, особенно во взаимодействии с другими органами власти, показал острую необходимость обеспечения отдельных граждан (и объединений граждан) информацией о деятельности и полномочиях властей и установления более тесного контакта между гражданами и властью. На местном уровне граждане зачастую просто не знают, какая структура власти обязана решать конкретную проблему. А “советские” стереотипы восприятия власти как некоего внешнего инструмента руководства населением, а отнюдь не “слуг народа”, существенно затрудняют процессы демократизации и построения гражданского общества.

Среди представителей органов местного самоуправления растет осознание того факта, что наличие эффективной обратной связи власти с населением позволяет властям рационально распределять ресурсы в интересах всего общества. Информационная прозрачность обеспечивает исполнение общепринятых прав человека в повседневной деятельности органов власти, что является важным элементом эффективного демократического управления. Технологии информационного общества могут помочь решить эти проблемы, однако при этом желательно двигаться по пути, который приведет к развитию местных сообществ и позволит России занять адекватное место в глобальном информационном обществе, а не быть его сырьевым придатком.


Статья опубликована в издании:

Чугунов А.В. Формирование российской модели информационного общества и развитие местного самоуправления // Гражданский форум. Вып. 3. СПб., 2003. С. 224 – 239. ISBN 5-87761-034-1




1 Castells M. The Information Age: Economy, Society and Culture. Malden (Ma.); Oxford: Blackwell Publ., 1996; Кастельс М. Информационная эпоха: Экономика, общество и культура. М.: ГУ ВШЭ, 2000.

2 Кастельс М. Информационная эпоха: Экономика, общество и культура. М.: ГУ ВШЭ, 2000.

3 Шрадер Х. Глобализация, цивилизация и мораль // Журнал социологии и социальной антропологии. 1999. Т.1. № 2. С. 81.

4 См., например: Развитие информационного общества в России. Том 1. Теория и практика: Сб. статей под ред. Н.В. Борисова и Ю.Е. Хохлова. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2001; Интернет и российское общество / Под ред. И. Семенова; Моск. Центр Карнеги. М.: Гендальф, 2002.

5 Солонин Ю.Н. Гражданское общество в российском исполнении // Гражданский Форум. Вып. 2. СПб.: Изд-во СПб филос. общ-ва, 2002. С. 82 – 83.

6 Химанен П., Кастельс М. Информационное общество и государство благосостояния: Финская модель. Пер. с англ. М.: Логос, 2002.

7 См. например: Вартанова Е.Л. Финская модель на рубеже столетий: Информационное Общество и СМИ Финляндии в европейской перспективе. М.: Изд-во МГУ, 1999.

Химанен П., Кастельс М. Информационное общество … С. 16 – 17.

Там же. С. 19 – 25.

8 См. например: Мелюхин И.С. Информационное общество: истоки, проблемы, тенденции развития. М.: Изд-во МГУ, 1999; Тапскотт Д. Электронно-цифровое общество: плюсы и минусы сетевого интеллекта. Киев: ITN Пресс; М.: Рефл-бук, 1999.

9 Совершенствование государственного управления на основе его реорганизации и информатизации. Мировой опыт /Под ред. В.И. Дрожжинова. — М.:Эко-Трендз, 2002.

10 Дрожжинов В. Информатизация России, год 2002-й: заметки независимого наблюдателя // PC Week/RE. 2003. № 2. С. 31.

11 Чугунов А.В. Перспективы развития в России “Информационного общества” (Социальный портрет российской интернет-аудитории по данным социологических опросов) // Полис. 2002. № 5.

12 Социально-экономическое положение России / Госкомстат России. - Сентябрь 2000 // Университетская информационная система РОССИЯ (http://www.cir.ru).

13 Опросы "Интернет в России". Выпуск 1. Осень-2002 /Фонд “Общественное мнение” (http://www.fom.ru/reports/frames/o0212301.html)

14 Федеральная целевая программа “Электронная Россия (2002 – 2010 годы)” // Развитие информационного общества в России. Том 2. Концепции и программы: Сб. док. и мат. под ред. Н.В. Борисова и Ю.Е. Хохлова. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2001. С. 193.

15 Шадрин А. Информационные технологии и совершенствование социальных институтов // Интернет и российское общество / Под ред. И. Семенова; Моск. Центр Карнеги. М.: Гендальф, 2002. С. 106 – 107.

16 Программа учебно-консультационной и информационной поддержки местного самоуправления Северо-Запада России // Интернет-технологии для местного самоуправления / Под ред. Н.В. Борисова; МЦ СПбГУ. СПб., 2002. С. 15 – 21.

17 Борисов Н.В., Чугунов А.В. Перспективы внедрения на Северо-Западе России технологий “электронного правительства” на муниципальном уровне // Технологии информационного общества – Интернет и современное общество: труды V Всероссийской объединенной конференции. СПб., 25 – 29 ноября 2002 г. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2002. С. 266 – 269.

18 См., например: Local e-government now: a worldwide view / Society of IT Management; IDeA. L., 2002 (http://www.socitm.gov.uk/Public/international/local+e-gov+International.htm).

19 Kasvio A., Rantonen I., Kangaspeska A. Follow-up study and evaluation of the PARADDIS Project, a regional information society project in the West Finland Alliance / Information Society Research Centre, University of Tampere (http://www.info.uta.fi/winsoc/magazine/paradsum.htm).

20 Seppälä J. eTampere-programme for Citizens / City of Tampere, Finland: June 2002 (http://www.etampere.fi/infocity/programme/docs/egov2002.rtf).


База данных защищена авторским правом ©ekonoom.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница