Экономическая неизбежность перехода к сервисной и социально ориентированной экономике




Скачать 136.93 Kb.
Дата04.05.2016
Размер136.93 Kb.




С.н.с., к.э.н. Бирюков В.А
Экономическая неизбежность перехода к сервисной и социально ориентированной экономике
Суть, ядро прогресса любого исторического вида, типа экономики – повышение его эффективности. Межстрановая конкуренция, успехи и поражения разных стран в межсистемных столкновениях основываются в конечном счете на успехах стран в своем экономическом развитии, прежде всего в обеспечении экономической эффективности их хозяйств. Все это хорошо известно студентам 4 курса. Напомним кратко лишь некоторые факты и положения экономической теории.
Измерения и выражения экономической эффективности.

Интегральным и универсальным показателем эффективности является уровень и динамика (темпы роста) производительности общественного труда. На уровне фирмы, предприятия, первичного хозяйственного звена производительность труда называется выработкой работника, или несколько иначе: производительность труда на микроуровне и есть выработка работника. На макроуровне – производительность труда и есть производительность общественного труда.

Этот показатель измеряется через соотношение объема продукции (объема реализации, валовой выручки) с количеством работников, произведших эту продукцию. В качестве числителя на макроуровне можно использовать любой статистически используемый показатель годовых результатов производства: валовой общественный продукт, валовой внутренний продукт, валовой национальный продукт, валовой и чистый национальный доход. Для нас несущественны тонкости и различия в использовании этих всех макропоказателей. Важно, чтобы при сопоставлении разных национальных хозяйств применяемые показатели были однородными.

Существуют два основных способа измерения результатов годового национального производства – производственный и доходный. Покажем последний на простом примере. Предположим, есть национальное хозяйство, экспортирующее всего лишь один вид товара, допустим, нефть. В недавнем прошлом таких экономик было достаточно много, сейчас таких стран единицы. Предположим, в базовом году экспорт нефти составлял 10 млн. тонн. Число занятых в добыче и транспортировке нефти в этой стране составляло 10 тыс. человек. Следовательно, в такой моноотраслевой экономике производительность общественного труда и выработка нефтяников совпадают и составляют 1 тысячу тонн нефти на одного занятого. Если средняя выработка одного нефтяника на следующий год не изменится, то физический (натуральный) объем добычи (то есть измеренная по производственному принципу производительность труда) и экспорта не изменятся тоже. Это будет значить, что статистически измеренная производительность общественного труда (и выработка) останется неизменной. Это и есть использование производствнного метода исчисления производительности труда. Но если на второй год мировые цены на нефть возрастут, допустим, на 20%, то и статистически измеренная производительность общественного труда увеличится на те же 20%. Здесь, в этом простейшем примере, наглядно видно, что измеренная по производственному методу производительность общественного труда в данной экономике не изменилась, а измеренная доходным методом возросла на 20%. Понятно, что долларовый двадцатипроцентный прирост – не статистическая фикция, а ресурс, который легко превратить в любые виды товаров. С этой точки зрения понятны возможности, альтернативы и опасности, стоящие перед такой моноотраслевой экономикой. Легко увидеть за этим простейшим примером и вполне реальные проблемы, стоящие перед российской экономикой уже почти полвека, – пресловутая нефтяная игла и проблемы, связанные с нею. Здесь лишь отметим, что рост производительности труда по доходам может сильно маскировать, искажать картину изменения реальной производительности труда, которую правильно, адекватно можно обнаружить только по динамике выработки занятых работников. Правда, последнее в полной мере работает только в отраслях материального производства.

Если отвлечься от этих уточнений, важных для анализа национальных экономик в относительно короткие периоды (одно-два десятилетия), когда ценовые факторы мировой конъюнктуры воздействуют на все параметры экономического развития стран, то в долгосрочные периоды развития национальных хозяйств легко просматривается тенденция к долговременному устойчивому росту производительности труда, независимо от этих преходящих факторов. В вековом измерении среднегодовой темп прироста производительности общественного труда в развитых странах Запада, несмотря на мировые эксцессы вроде мировых войн или иных социальных потрясений, составляет 2-4%. В отдельные периоды в разных странах он становится отрицательным, в другие периоды ускоряется. В целом же особенностью индустриального и постиндустриального капитализма современного типа является опережающий по сравнению с темпом прироста населения рост производительности общественного труда.

Есть и другие методы выражения и измерения эффективности на микро- и макроуровнях.

Обратным показателем производительности труда (выработки) является трудоемкость.

Еще одним показателем трудоемкости может быть количество рабочего времени, затрачиваемое средним работников страны на производство стоимости, эквивалентной, например, средней стоимости автомобиля или любого иного предмета потребления. Таким образом можно выразить эффективность той или иной экономики количеством рабочих часов, необходимых для обеспечения определенного уровня потребления или благосостояния.

Известным показателем эффективности национального хозяйства может быть капиталоотдача. Это величина стоимости, которую производит средний работник благодаря использованию миллиона (тысячи) рублей (долларов) основного и/ли оборотного капитала. Иногда говорят о материалоотдаче, если имеют в виду не весь использованный капитал, а только его часть - оборотный капитал. Обратным капиталоотдаче показателем является капиталоемкость или ее разновидности – материалоемкость или энергоемкость производства.
Косвенные структурные измерители экономической эффективности.

Однако рост производительности труда не проявляется только в абсолютных величинах – прямых и обратных. Существует множество структурных показателей, которые не прямо, а косвенно, но почти столь же точно отражают уровень производительности труда. Например, специалисту задается вопрос: что Вы можете сказать об уровне экономического развития страны, в которой удельный вес расходов на питание составляет в среднем примерно половину доходов домохозяйств. Ответ будет приблизительно следующим: это страна с уровнем дохода, ниже среднего. Или: это страна, в социальной структуре населения которой весьма высока доля населения с низким уровнем дохода. И в обоих случаях будет назван примерный уровень производительности общественного труда и доходов занятого населения в данной стране. К примеру, в 2006 г. в России средняя доля затрат типичного домохозяйства на продукты питания равнялась примерно 45% его доходов, а у трети населения страны доля этих затрат оставляла ¾ их затрат. Обе цифры характеризуют уровень развития России как низкий относительно развитых стран, но выше среднемирового.


Производительность труда и благосостояние населения.

Какое влияние рост производительности общественного труда оказывает на динамику и структуру средних доходов населения? Ответ на этот вопрос давно вам известен: рост производительности общественного труда сопровождается (является конечным аргументом) почти таким же среднегодовым темпом роста и уровня доходов населения (или домохозяйств).

Понятно, что существует множество обстоятельств (факторов), влияющих на эту связь (модифицирующих ее) количественно, но если от этих факторов временно отвлечься, а просто констатировать наличие этой связи в долговременном аспекте, то этого пока нам вполне достаточно. Здесь же только отметим такой важный фактор, модифицирующий отмеченную связь как степень, глубину социально-экономического расслоения населения.
Первый закон Эрнста Энгеля.

Во второй половине Х1Х века известный немецкий статистик сформулировал очевидный для нынешнего времени закон, получивший в статистической науке его имя. Кстати, он не только сформулировал, но и доказал его на межстрановых исследованиях. Этот закон устанавливает зависимость между уровнем доходов домохозяйств и структурой этих доходов.

Эта связь многообразна. Во-первых, она проявляется в том, что по мере роста доходов структура спроса домохозяйств меняется: сокращается доля расходов на товары, удовлетворяющие первичные физиологические потребности (питание, одежда и обувь, предметы обыденного обихода) и начинает возрастать доля товаров, которые удовлетворяют потребности более высокого характера (затраты на жилье, транспорт).

Во-вторых, начинает постепенно сокращаться доля расходов на материально-вещественные товары и начинает расти доля затрат на услуги.

В-третьих, внутри этих двух групп расходов происходят также изменения: возрастает удельный вес расходов на товары и услуги более высокого порядка. Например, в группе расходов на продукты сокращаются относительные расходы на картофель, хлеб и растут расходы на молоко, мясо, фрукты и овощи. К примеру, в современной России богатые россияне съедают в 2,2 раза больше овощей и рыбы, чем бедные, мяса и мясопродуктов – в 2,5 раза, а фруктов и ягод – почти в 4 раза. (Известия, 29.10.08) В затратах на жилье и транспорт растет доля затрат на приобретение собственного жилья, собственных транспортных средств, а далее по мере роста доходов домохозяйств начинаются и сдвиги в пользу покупок товаров этой группы более высокого качества.

В затратах на услуги сначала появляются, а затем растут расходы на поддержание здоровья членов домохозяйств, затем на их образование, затем на отдых. Потом структура расходов внутри этих групп также сдвигается в сторону приобретение более качественных и дорогих услуг.

В-четвертых, в общей сумме доходов каждого домохозяйства будет возрастать и удельный вес сбережений.

Все это хорошо знакомо нынешним студентам, хотя и в разной степени. Напомним некоторые межстрановые сопоставления. Возьмем данные за 1996-1997 гг. В структуре конечного потребления домашних хозяйств Австрии, Бельгии, Великобритании, Германии, Испании, Италии, Люксембурга, Нидерландов, Франции, Швеции, Японии, США, Канады расходы на продукты питания, напитки и табак составляли менее 20%, При этом, например, в США – около 11%. (Россия и страны мира. 2000, с. 133) Для сравнения: в России этот показатель был вчетверо выше. Если сравнивать Россию с теми же США по другой методике, то доля расходов домохозяйств на продукты питания уже в середине первого десятилетия нынешнего века была все еще втрое выше, чем в США. При этом абсолютный уровень потребления ценных продуктов питания в России был заметно ниже, чем развитых странах Запада. Если взять ту же пару стран, то по мясу потребление домохозяйств России было в 2,5 раза ниже, по молоку – в 1,3 раза ниже, овощей и бахчевых – в 1,6 раза ниже, фруктов и ягод – в 3 раза ниже, чем в США. Только по потреблению хлеба, картофеля и алкоголя Россия превосходила США.

Но если мы замечаем закономерный характер изменения структуры покупок, а, следовательно, и структуры спроса отдельного домохозяйства, то мы вправе перенести (с некоторыми оговорками) эти закономерности на структуры расходов и спроса всего населения той или иной страны, поскольку последний агрегат есть сумма расходов домохозяйств. Иными словами, эти закономерности мы вправе перенести и на структуру той части валового продукта или национального дохода, которые идут на потребление и сбережения, то есть на совокупный потребительский спрос населения.

Давайте мысленно нарисуем прямоугольник, правая и левая стороны которого будут показывать принятые за 100% средние доходы домохозяйств (представительного домохозяйства) некой страны, а нижняя и верхняя стороны будут фиксировать некий временной интервал наблюдения за этими доходами и рост этих доходов, отражающих повышение производительности общественного труда. Слева отметим по вертикали структуру расходов (и спроса данной семьи) в процентах от всей суммы расходов в исходном году (периоде) наблюдения. И будем периодически (например, один раз в год, пятилетие или десятилетие) по вертикали отмечать изменения этих долей. Тогда мы получим внутри нашего прямоугольника графическое отображение структурных изменений расходов среднего (типичного или представительного домохозяйства) по отмеченным группам расходов. Мы получим те самые изменения, которые зафиксировал закон Энгеля.

Как будет реагировать бизнес-класс на изменения в структуре спроса населении? С каким-то лагом, причем не одинаковым для разных групп товаров и услуг, предложение товаров и услуг будет меняться соответствующим меняющемуся спросу образом. Начнет опережающими темпами возрастать производство тех товаров и услуг, спрос на которые также растет опережающими темпами. Структура производства будет постепенно меняться, хотя и не без противоречий. Это все мы и наблюдаем прежде всего и ярче всего в развитых экономиках.

Но так как мы исходили из допущения, что структурные изменения, связанные с ростом доходов представительного домохозяйства, с небольшими оговорками совпадают с изменением структуры расходов всего населения какой-либо страны, то наши графики внутри прямоугольника показывают не только изменения структуры расходов представительного, среднего, типичного домохозяйства, но одновременно изменения в структуре как представительного домохозяйства, так и всего населения данной страны.

А теперь разделим наш прямоугольник по вертикали на пять и/ли десять секторов, частей. Это будет означать (с некоторыми оговорками, которые мы здесь пока приводить не будем) наличие в населении данной страны десять (или пять) слоев населения (децилей или квинтилей)) по уровню доходов, у каждого из которых свои структуры расходов.

Наш красноречивый, хотя и молчаливый прямоугольник, оказывается, может еще кое-что сообщить внимательному студенту. Он дает еще и временную картину или картину во временном разрезе прошлого, настоящего и будущего структуры расходов и потребления населения разных стран, если мы их сгруппируем по уровню производительности труда от низших до высших по этому параметру. Одновременно с этим эта группировка показывает будущее структуры расходов населения стран, нынешний уровень производительности труда которых пока ниже, чем у более передовых в этом отношении стран.


Структурные изменения в экономике в призме структуры занятости.

А теперь попробуем выразить все эти структурные изменения не в стоимостной (ценовой) форме, а через трудовые затраты общества (проще всего через структуру занятости самодеятельного населения любой страны). И мы вновь увидим очень интересные «вещи». Удельный вес занятых в сфере производства продуктов питания (сельское хозяйство и переработка в продукты питания), например, в США сейчас составляет не более трех процентов. А еще сто пятьдесят лет назад эта доля превышала половину всех занятых. Сейчас доля занятых в сфере услуг США составляет примерно 82-83%, а всего лишь полвека тому назад эта доля была 50%. Кстати, именно в 1957-1958 гг., полвека тому назад, впервые мире в развитой многоотраслевой экономике произошло это событие: доля занятых в сфере услуг перевалила за 50%. В Европе в ведущих тогдашних передовых ее странах это событие произошло примерно через полтора десятилетия после США – в начале-середине 70-х годов.

Если сопоставим структуру расходов населения, выраженную в долях использованного стоимостного измерителя (например, национального дохода) и те же параметры в удельных весах занятых в отраслях, производящих соответствующие товары и услуги, то обнаружим, что, например, доля занятых в сфере услуг в США (более 80% всех занятых) существенно выше доли сферы услуг в ВВП страны (примерно 2/3). Чем объяснить такие различия в количественном выражении сферы услуг, измеренной в трудовых и стоимостных измерителях? Коротко если, то различиями между этими сферами (материального производства и услуг) в производительности труда: в материальном производстве она пока выше.

Но к экономической неизбежности структурных изменений по мере повышения производительности общественного труда можно придти и без закона Энгеля.

Возьмем, например, американскую экономику. Что происходило в сельском хозяйстве тех же США по мере роста производительности труда? Сначала рынок этой страны насытился аграрной продукцией. Затем началась экспансия американский аграриев на мировые рынки. Эта экспансия постепенно уперлась в покупательский спрос населения США и мира. И американским фермерам пришлось либо уходить из этой отрасли добровольно (дети фермеров не хотели заниматься делом их отцов и биться за каждый доллар доходов, когда в других, растущих отраслях можно было получить этот доллар легче). Началось сокращение занятости в этом секторе экономики. То же постепенно происходит и в других отраслях Это и есть процесс изменения структуры экономики, кратко описанный выше.
Социальная ориентация рыночной экономики.

Еще один вывод можно сделать из проведенного беглого анализа. Этот вывод таков: чисто рыночным образом, сугубо эволюционно и естественно, без крупных политических и социальных потрясений, хотя и не без периодических кризисных заминок, рост производительности общественного труда шаг за шагом вызывает структурные изменения в капиталистической рыночной экономике, которые неизбежно делают последнюю социально ориентированной.

Что такое социальная ориентированность рыночной экономики? Это возрастание в экономике сектора, непосредственно обслуживающего социальные потребности населения (домохозяйств), трудящихся, лиц наемного труда. То есть это рост занятых и доли в национальном доходе прежде всего потребительских услуг, услуг образования, здравоохранения, социальной реабилитации, социального страхования, рекреации.

Чтобы количественно более строго измерить, выразить этот процесс углубления, усиления социальной ориентации экономики, можно ввести некоторый количественный критерий, за которым можно статистически достоверно наблюдать. Например, превышение доли занятых в услугах выше определенного (довольно произвольно выбранного) уровня, например, свыше 50%, можно считать вехой, означающей вступление экономики в сервисную (постиндустриальную) стадию. Кто-то может предложить иной критерий, например, превышение 50-процентной доли сферы услуг в валовом продукте или национальном доходе. Кто-то предложит более строгий критерий, например, 60-процентную веху. В данном случае это непринципиально. Дело в том, что для группы ныне передовых в экономическом отношении стран мира (а таких примерно три десятка, главным образом стран-членов ОЭСР) обе вехи уже давно позади. Поэтому применительно к ним можно спорить лишь о том, как давно они вступили и насколько глубоко продвинулись в постиндустриальную (сервисную) экономику.

Все результаты социальной ориентации экономики можно рассматривать как следствие действия двух групп причин. Первая: это следствие стихийно, естественно, эволюционно складывающихся пропорций в экономике под воздействием экономического прогресса, роста производительности общественного труда. Вторая: это следствие целенаправленно формируемых государственной политикой ориентиров, целей, выражающих, отражающих определенную идеологию стоящих у власти правительств и партий. И хотя в долговременном аспекте векторы изменения этих двух процессов совпадают (в сторону усиления социальной ориентации экономики), все же они не идут «рука об руку». Есть страны, проповедующие и реализующие разные модели развития, в которых социальная ориентация экономики является сознательной и долговременной политикой. Это страны, которые ориентированы на реализацию таких моделей как немецкое «социальное рыночное хозяйство», «шведский социализм», «французский дирижизм». Англо-саксонская модель внешне, формально не провозглашает своим приоритетом создание социально ориентированной экономики, а уповает на саморегулирующиеся законы капиталистического рынка, который должен сам решить эти проблемы ориентации экономики на нужные рынку цели. Тем не менее, отиетим один интересный факт: доктрина «государства всеобщего благосостояния» была сформулирована именно в США в самом начале 60-х гг. ХХ века, именно тогда, когда экономика США первой в мире вступила в сервисную (постиндустриальную) фазу своего развития.

Объективно получается, что по этому критерию результаты реализуемых разных моделей во всех этих странах оказываются довольно близкими, хотя только в целом.


Экономический детерминизм или либеральная модель?

Если обратиться к вопросу о том, какая теоретическая конструкция в состоянии объяснить те объективные экономические процессы, которые мы здесь коротко рассматриваем, получается парадокс. Смысл его в следующем. На сделанное объяснение неизбежности перехода экономики в постиндустриальную (сервисную) фазу на основе роста производительности общественного труда претендуют две концепции, которые всегда рассматривались как идеологически противоположные.



Первая – экономический детерминизм как концепция – есть реформистский вариант марксизма, или это марксизм в экономической науке, только без его крайней революционности. С другой стороны, экономический либерализм, также доведенный до крайности (рынок сам все расставит по местам, включая обеспечение автоматического эволюционного перехода к социально ориентированной экономике) вполне правомерно претендует на полноценное объяснение рассмотренные здесь процессов.

Таким образом, крайности (левые и правые теории) вновь сошлись. Но, какой бы из упомянутых здесь концепций не придерживаться, они обе показывают объективную неизбежность перехода к новой стадии (фазе) экономического развития. Названий у этой стадии много, здесь мы упоминаем только две – сервисная или постиндустриальная экономика. Однако в теории идут интенсивные дискуссии по поводу содержания и этих двух концепций, и многих других, призванных теоретически уловить и наиболее точно зафиксировать эпохальные изменения в современной экономике.


База данных защищена авторским правом ©ekonoom.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница