Духовность, ее подобия и антиподы в культуре




страница4/5
Дата10.05.2016
Размер0.77 Mb.
1   2   3   4   5
В третьей главе «Деформации духовности в культуре современного общества» речь идет о культурной жизни конца ХХ – начала ХХI вв., дана характеристика псевдодуховным и антидуховным явлениям.

В первом параграфе «Специфика современной социокультур-
ной ситуации: духовный кризис и его основные аспекты»
отмечено, что сегодняшнее состояние мирового сообщества характеризуется как кризисное, а истоки этого кризиса, по мнению многих исследователей, связаны прежде всего с деформацией духовных измерений человека и социума, с утратой антропосоциальной и социоприродной целостности существования, неспособностью человека осознать глубинные смыслы и высшее предназначение своего бытия.

Современный этап развития человечества – это не просто новое тысячелетие его существования, это качественно новый этап эволюции социосферы – становление глобальной цивилизации, глобальной культуры и, можно сказать, – глобальной духовности. Резко ускоряются ход мировой истории, динамика всех процессов мироздания.

После активных процессов секуляризации жизни религиозная объяснительная схема в своей догматической форме утрачивает прежнюю значимость. И хотя количество верующих не сокращается, их духовная деятельность приобретает качественно иную мотивацию, теряя всеохватность и мировоззренческую глубину. Вытесняя, но не вытеснив до конца образ прежнего Бога как всемирной основы бытия, современная цивилизация не нашла ему адекватной замены.

И если раньше насаждался единый идеал духовности в рамках отдельных религиозных традиций, то сегодня стало очевидно, что ни одна из них не может стать гегемоном в духовных исканиях человечества. Все большую роль играет индивидуальный свободный выбор индивида, однако для его осознания современная техногенная культура не создает адекватных условий.

Рассматривая духовный кризис как системное явление, считаем необходимым акцентировать внимание на следующих его основных аспектах: социокультурном, антропокультурном, экосферном, которые в той или иной мере раскрыты в исследованиях В.С. Барулина, М.Я. Боброва, С.И. Григорьева, Т.П. Григорьевой, А.В. Иванова, Н.Н. Моисеева,
М.К. Мамардашвили, Е.В. Ушаковой и др.


При этом важно подчеркнуть, что человек и человечество получили новые возможности своей творческой самореализации, связанные с НТР, достижениями системы образования и т.д. Однако для того, чтобы это приобрело конструктивные формы, необходим переход к новому мышлению, новому сознанию, новому образу жизни.

Следует констатировать, что мировоззрение современного человека действительно значительно изменилось. Под влиянием системы образования индивид приобрел внушительный багаж знаний, имеющих научно-рациональную основу. В условиях либерализации жизни личность все больше переключает внимание на внешние факторы своего бытия: материальное благополучие, профессиональные успехи, социальный статус в целом. Акцент делается на внешнюю свободу и финансовую самодостаточность, независимость от неустойчивости идейно-политической, социально-экономической, семейно-бытовой ситуаций. Высшие начала обретают в лучшем случае некие абстрактные формы, а в худшем вообще утрачивают всякую значимость в сознании предельно эгоцентричного и прагматичного индивида. Он неизбежно ищет более гармоничную реальность, однако духовные потребности и высшие духовные переживания подменяются яркими виртуальными мирами культуры современного техногенного общества, вытесняются алкоголем и наркотиками, бессмысленным экстримом, участием в массовых шоу и т.п. И это проявляется в тех условиях, когда от человека требуется глубокое осознание происходящего, предельно активное соучастие в происходящих процессах. Недаром постоянно растет количество людей, вовлекаемых в «духовные» процессы, порой достаточно сомнительного содержания.

Усиливается тенденция разрыва с духовными традициями прошлого, представления их в качестве мертвых консервативных структур культуры, мешающих поступательному развитию техногенного общества. Под прикрытием модернизации разрушаются многовековые системы ценностей и идеалов. На их место приходят химеры культуры массового потребления, сиюминутные по своей сути и позволяющие наживать капитал на духовной, а нередко и физической смерти человека.

Вместе с тем духовный кризис не стоит отождествлять с духовной катастрофой. Он скорее является фактором духовной эволюции, духовного роста, опасным сигналом о том, что необходимо менять свое бытие, корректировать те тенденции, которые несут явно негативный заряд и требуют обновления. Внутренний мир личности человека техногенного общества пришел в противоречие с глубинами самости, с природной динамикой бытия. Подобная ситуация требует не столько ломки и демонтажа прошлого, сколько раскрытия новых конструктивных импульсов в условиях современности, тех внутренних сил, которые сопровождали человека на всем протяжении истории и в любых конкретно-историчес-
ких условиях выражали конструктивный потенциал человека, его духовность в высшем значении.


Проявлению творческого потенциала во многом препятствуют укрепляющиеся негативные тенденции в околодуховном пространстве культуры, которые в последнее время усиливаются на уровне индивидуального и общественного сознания. Это ведет к тому, что утрачиваются высшие смыслы духовности, нарастает угроза духовной деградации, растления общества и индивида, поскольку в подобных случаях жизненная направленность движется от высшего идеала к низшему, телесно-материальному или даже патологично извращенному бытию, в котором процветают всевозможные пороки, утверждается культ наживы, безмерных наслаждений, безудержного потребления, бесконечного развлечения, пошлости и т.п. Подобную проблему можно рассматривать в контексте трихотомии «духовность–квазидуховность–антидуховность».

Во втором параграфе «Квазидуховность как феномен культуры» рассматриваются те процессы внутреннего и внешнего мира человека, которые приводят к предельно ограниченным, неполноценным, формальным проявлениям созидающих духовных начал в различных сферах культуры.

В исследовательской литературе ведутся споры о духовности ребенка, но никто не станет отрицать тот факт, что дитя человеческое, нуждаясь в материнском тепле, ласке, обладает потенциалом не только быть любимым, но и проявлять необусловленную любовь. Уже на ранних этапах своего жизненного пути ребенок проявляет различные способности, которые, несомненно, связаны с психодуховным миром человека (способностью воспринимать и выражать красоту, переживать состояние внутренней борьбы добра и зла и т.п.). Подобная индивидуальная протодуховность требует пристального внимания со стороны родителей и педагогов, поскольку вполне естественно отклонение ведущего вектора духовности от исходных импульсов устремленности к гармонии и совершенству.

На определенном этапе развития психики человека формируются все необходимые условия, для того чтобы недифференцированное прото-духовное состояние индивида трансформировалось в более развитые и дифференцированные структуры личности (интеллект, волю, потребности, мотивы и т.д.). В условиях подобной дифференциации первоначально неизбежны неверные интерпретации исходных духовных устремлений на уровне человеческой психики.

Таким образом, психодуховное развитие зачастую отстает от развития психосоматического и интеллектуального. Это в конечном итоге и порождает различные деформации духовности в культуре общества, которые внешне выглядят как образцы духовности, воспринимаются в качестве свободного творческого самовыражения личности, однако к духовности не имеют никакого отношения, искажая ее сущностные характеристики. Целостность подменяется локальными проявлениями высших духовных качеств: нравственность и любовь носят условный характер; нет восходящей направленности к совершенству и служению высшему благу, осознанность и мудрость заменяются информационным хаосом, отсутствует бескорыстие в мотивах деятельности; духовная свобода и сострадание заменяются показными соучастием и благочестием, нет искренности в выражении высших чувств и т.д. Следовательно, в квазидуховности (псевдодуховности) высшее духовное может подменяться душевным, связанным с поддержанием жизни (душевного комфорта и показного благополучия). В данном случае квазидуховность (псевдодуховность) можно охарактеризовать как ограниченное, недостаточное, неполноценное проявление человеческого духа в различных видах деятельности. Дух «теплится» в человеке, его устремления приземлены, последствия реализации духовного потенциала достаточно сомнительны. Таким образом, квазидуховность, не являясь полноценной духовностью, представляет собой некий эрзац, претендующий на статус духовности.

В науке и философии квазидуховность проявляется в спекулятивных теоретических построениях, не имеющих никакого практического значения и размывающих предметную область духовного. Достаточно часто квазидуховность присутствует в деятельности практикующих врачей и психологов, которые дают неверные ориентиры самостоятельной психодуховной активности индивида, излишне акцентируя внимание на околонаучных выводах и рекомендациях. В образовании ее сущность раскрывается в показном морализаторстве, заумном духовном теоретизировании и формализме в реализации воспитательных целей.

Религиозность в квазидуховности часто вырождается в конфессиональный формализм, который представлен неосознанным исполнением церковных ритуалов («авось да поможет!»), показным аскетизмом, религиозным прагматизмом и т.п. Порой хождение в церковь превращается в своеобразное духовное развлечение.

Отдельные аспекты квазидуховности просматриваются в неорелигиозных культах (неохристианских, неовосточных), не имеющих ярко выраженной деструктивной направленности, но вместе с тем ведущих к понижению уровня социальной адаптации и индуцированию неврозов. У неофитов порой существенно меняется мотивация, они начинают чувствовать в себе некую силу, возникает ощущение избранности и т.д.

В СМИ раскрытие глубинных духовных истоков подменяется тиражированием псевдооккультных эрзацев, пропагандой примитивного мистицизма и спиритуализма, экстрасенсорики, уфологии, индигомании и т.п.

Квазидуховность напрямую связана с насаждением легальной психоделической субкультуры, включающей в себя клубную культуру, соответствующую музыку и кинематограф. Квазидуховность проявляется также в различных формах психоделического «искусства», основанных или на приведении потребителя объекта «искусства» в измененное состояние, или на демонстрации тех или иных явлений реальности в принципиально ином феноменологическом ключе.

В обыденной жизни квазидуховность выражается в крайностях «правильного» образа жизни, эскапизме, во внешней респектабельности и чопорности, увлеченности экстримом, медитативными практиками, не имеющими духовно-нравственной основы и т.д.

Набирает все большую силу квазидуховность в деятельности целого ряда общественных организаций, пропагандирующих эфемерные проекты и системы обустройства внутреннего и внешнего мира человека; в структурах многоуровневого маркетинга с его презентациями суперпрепаратов, преображающих человека, и т.п.

Данные подобия духовности (формы искажения той или иной сущностной характеристики духовности) связаны чаще всего с духовной неразвитостью людей, подверженностью манипулированию, с желанием легкого и быстрого решения своих проблем или с отчаянным неосознанным, пассивным вызовом современному состоянию техногенно-потре-
бительского общества.


В третьем параграфе «Антидуховность: истоки и сущность» представлены крайние формы деформации духовного мира человека.

Как уже было отмечено, мир человеческой души может развиваться не только в направлении позитивной, созидающей активности. Его преобразования могут принимать и противоположный вид, выражая и утверждая эгоистичные жизненные установки. А если эти негативные установки, в исходной своей основе имеющие позитивную устремленность к совершенству и свободе, связаны с психодуховными патологиями личности или/и подкрепляются мощным внешним воздействием (социальным окружением, неправильным воспитанием, средствами массовой информации), то процесс отчуждения от высших начал бытия может приобретать лавинообразный характер.

Отметим также, что достаточно часто социокультурные противоположности (добро и зло, красивое и безобразное, истинное и ложное) в реальной жизни неравноценны, «неравновесны»: одна из них жизнеутверждающая, а другая – разрушительно-безжизненная. Поэтому приближение к организующему полюсу антиномии жизненно, духовно, а к дезорганизующему – безжизненно, а в целом – бездуховно и разрушительно. Если в конечном итоге преобладает второй вектор, то активизируются процессы деградации и распада личности, культуры и общества в целом, нарастает отрицательный потенциал, отрицательная энергийность в духовных пространствах («инаковость человеческого духа»).

Глубинные механизмы проявления антидуховности вряд ли могут быть до конца раскрыты в силу бесконечности и сложности духовных измерений бытия. В религиях они представляются различными метафорами и объяснительными схемами, которые обращены к метафизическим началам бытия. Например, в христианстве дух сатаны родился из потери любви к Богу. В эзотеризме феномен антидуховности порой объясняется низшей природой человека (ложным эго), тем, что дух испытывает глубинное желание пережить то, что противоположно его высшей природе и т.п.

Важно подчеркнуть, что в процессе раскрытия духовно-творческого потенциала довольно часто векторы антидуховности создает сама личность, которая под влиянием внутренних и внешних причин утрачивает нравственные доминанты и ограничители своего бытия. И этот процесс отчасти обусловлен природой человека, его духовной свободой, реализация которой далеко не всегда подкрепляется адекватными механизмами социально-культурной среды и собственными волевыми усилиями индивида. Это происходит в том случае, когда потоки жизнеразрушающей информации прорываются в сознание человека. Они могут быть связаны с внутренними патологиями, имеющими глубинную психогенетическую причину, а могут быть обусловлены феноменом культурной среды, когда зло прикрывается духовной благостью, безобразное выдается за эталон красоты, демонстративная ложь всеми силами скрывает истину.

В этом случае высшие идеалы духовности трансформируются в некие жизненные стандарты, противоречащие высшим принципам духовного бытия. Антидуховность проявляется в пассивных и активных формах. Пассивная форма чаще всего связана со стандартами потребительского бытия, с установкой: «а ведь все так живут» (или: «а так жить спокойнее»). Принцип гармонии подменяется социальной апатией, бездействием в кризисных ситуациях, подвижничество – безучастием, любовь – сексуальным вожделением и т.п. Это проявляется, например, в том, что научная рациональность, объединенная с прагматизмом и утилитаризмом, все больше трансформируется в техногенный сциентизм. Бескорыстное служение истине деформируется в конформизм, свобода научного поиска подменяется безнравственностью ученого, плагиатом; социальная ответственность – эгоистическими установками личности и т.п.

Наибольшую опасность представляют активные формы антидуховности, которые отражаются в крайностях эгоизма, индивидуализма, двойных стандартов жизни для элиты и массы. Подобная тенденция ведет к тому, что постепенно утверждаются антиподы истины, добра, красоты, целое рушится на отдельные части и элементы. В культуре нарастает антидуховность, связанная с осознанным выбором зла, агрессии, разрушения личности и окружающей среды. Антидуховность с этих позиций может быть представлена как однонаправленность и безмерность во зле, безобразии, в устремлении к пределам низменного, нечеловеческого. Онтологическими основами антидуховности являются установки гипертрофированного эго, в которых отражаются неуемные желания, жизнь за счет других, вседозволенность действий индивида, утратившего связь с реальным гармоничным внутренним и внешним, субъективным и объективным бытием (гармония в данном случае понимается как показатель границ неравновесности антропосоциального мира, согласованность и оптимальность функционирования всех его подсистем и уровней). Со временем подобные установки превращаются в достаточно устойчивые структуры сознания и стереотипы поведения, образующие мертвые пространства бездуховности в культуре социума.

Антидуховность проявляется в агрессивном атеизме и экстремизме; в пропаганде исключительности народа или религии; в деструктивных культах, разрушающих сознание человека, подчиняющих его чужой воле и т.д.

Антидуховность отражает свою агрессивную сущность в тех научных экспериментах, которые несут безусловное зло, в бесчеловечных опытах над людьми, в разработке деструктивных политтехнологий и агрессивной рекламы, в совершенствовании научно-технологического разрушительного воздействия на природу и т.п. Она проявляется в образовательных технологиях, основанных на репрессивных методиках, в политтехнологиях, зомбирующих человека, и т.п.

В современном искусстве антидуховность инициирует пропаганду агрессии, патологичных форм бытия, извращений и др. Служение высшему, совершенному, прекрасному деформируется в арт-деятельность, позволяющую прежде всего зарабатывать деньги любой ценой, спекулируя на человеческих слабостях, эмоциях и страстях. Наиболее ярко это отражается в контркультуре, в откровенном осмеянии человеческих добродетелей, в кощунстве по отношению к святыням своего народа и других традиций и пр.

Предложенное выделение подобий и антиподов духовности исключает развешивание ярлыков и не дает никаких оснований делить всех людей на духовных и бездуховных, клеймить их с точки зрения видимых проявлений духовного мира во всей его сложности и многообразии. Однако при рассмотрении тех или иных феноменов культуры следует учитывать ряд основных критериев истинной духовности, к которым относятся: 1) восходящая направленность и осознанная волевая устремленность индивида к высшим формам духовного творчества, к тому совершенству и гармонии, без которых человек не в состоянии раскрыть свой многомерный потенциал; 2) соответствие форм духовного самовыражения основным характеристикам духовности, о которых уже не раз было сказано; 3) универсальность исходных духовных идеалов, их неразрывная связь со всеобщим благом, что предполагает позитивную социальную активность личности.

Еще раз отметим, что различные духовные качества в той или иной мере присутствуют в каждом человеке и связаны с врожденными задатками. Иное дело, что далеко не всегда этот потенциал представлен в должном виде. Кроме того, подобия и антиподы духовности в культуре представляют собой не столько индивидуальные, сколько социальные феномены, поскольку любая выраженная форма духовных извращений так или иначе санкционируется группой людей определенной степени величины и сложности. Следовательно, речь может идти об определенных духовных тенденциях и процессах в культуре, которые ведут или к ее эволюции, или к деградации. В этом случае важно рассмотреть характер динамичных процессов в духовной сфере человека и общества, их основу и специфику.

В четвертой главе «Духовные основания эволюции культуры» рассматриваются сущность духовной эволюции, ее основные факторы и общая направленность.

В первом параграфе «Эволюция духовной культуры и духовность» анализируются процессы, происходящие в социокультурной среде.

Эволюция духовной культуры как целостности представляет собой процесс совершенствования ее различных форм в условиях постоянно меняющегося мира – природного и социального. В этом процессе интегрируются усилия как отдельных людей, социальных групп, так и сообществ людей по совершенствованию своего бытия, форм самореализации и самовыражения на основе высших идеалов, универсальных по своей сути и отражающих законы существования и сосуществования различных планов мироздания.

С позиций комплексного культурфилософского подхода эволюцию духовной культуры можно представить как творческий процесс, сочетающий сознательные усилия субъекта (индивидуального и коллективного) в контексте социальной и природной динамики.

Сознательные усилия личности составляют сущность духовной практики – того «духовного делания», которое, по мнению И.А. Ильина, охватывает все стороны человеческого творчества в философии, религии, науке, праве, искусстве, экономике и т.п. Посредством духовной практики происходит преображение индивида, изменяется в лучшую сторону окружающая природная и социальная среда. Подобные изменения представляют собой зримое доказательство позитивного творческого потенциала духовности человека. Духовные практики стали предметом специального исследования различных направлений современного знания и востребованы социокультурной средой (Э. Минделл, А.Г. Сафронов, Е.А. Торчинов, Р. Уолш, А. Уотс и др.). Отметим, что они являются не только индивидуальным, но и социальным феноменом. В этом случае духовная практика представляет собой особые интегрированные усилия и деятельность социальных групп, институтов, сообществ людей на базе ценностей и идеалов нравственности, социальной справедливости, совершенства личности, экологического баланса в отношениях с природой. И в высших формах творческой деятельности находит свое разрешение противоречие между началами свободно-творческого духа человека и началами его природной необходимости.

Обращаясь к реалиям современного мира, следует сказать, что многие исследователи отмечают тенденцию объединения конфессиональных и внеконфессиональных практик индивидуального совершенствования, практик социального и экологического преобразования мира в целостный процесс антропосоциотрансформации, который, возможно, станет альтернативой того пути, который утверждает техногенно-потребительская цивилизация в своих далеко не лучших (но широко тиражируемых) образцах массовой культуры. Таким образом, только эволюция индивидуального сознания может привести к эволюции массового сознания, успешному структурированию индивидуального и коллективного бессознательного на основе универсальных духовно-нравственных принципов.

В данном контексте вполне обоснованно можно констатировать тот факт, что духовность как динамичная реальность представляет собой неотъемлемую инвариантную часть культуры, базовые, ядровые структуры каждого этапа ее эволюции. При этом уровень проявления духовности и ее формы могут быть различными, поскольку они напрямую не определяются наличными культурными достижениями.

Можно также предположить, что духовное развитие человечества (если говорить о нем как о неком едином процессе) не предполагает в целом сущностных абсолютных изменений. Вряд ли следует утверждать, что уровень откровений прошлого ниже современных прозрений. Скорее можно говорить об увеличении форм духовного самовыражения в культуре, о расширении духовных пространств человеческого бытия в процессе осознанной творческой активности, о все большем духовном разнообразии, повышающем адаптационные возможности человека и человечества. Следовательно, духовное развитие в контексте процессов эволюции духовной культуры, вероятно, правильнее было бы определять в количественных показателях, например, какой доступ к высшим знаниям имеет большинство населения, какие новые возможности и способы творческого конструктивного самовыражения предоставляет культурная среда, насколько культура способна предоставить возможность каждому конкретному человеку заниматься самостоятельными полноценными духовными исканиями и т.п. Также важным показателем духовности культуры выступает степень гармоничности или дисгармоничности ее взаимоотношений с природной средой.

Придерживаемся мнения, что культурогенез человечества до XIX в. в основном носил неосознанный характер, представляя собой совокупность динамичных процессов в локальных социально-культурных комплексах, слабо связанных между собой. Большую роль играл фактор стихийности, неосознанности, безответственности человека и общества перед будущим. Подобные неуправляемые процессы могут порождать только простые социокультурные структуры, весьма далекие от совершенства. Однако в ХХ в. все большую роль начинает играть духовно-разумная воля человека, призванная создать условия для перехода стихийной истории в фазу целенаправленную, управляемую.

Следовательно, на вызов времени человек и человечество могут ответить усилением духовной активности, целостным осмыслением ситуации и практическими усилиями по корректировке того пути, который наметила техногенная цивилизация. Это необходимо для того, чтобы преодолеть отставание духовной эволюции от достижений научно-технического прогресса, остановить духовное вырождение человеческого рода. В этой связи полагаем, что теоретической и практической значимостью обладает концепция духовно-экологической (ноосферно-экологической) цивилизации (А.В. Иванов, Н.Н. Моисеев, А.И. Субетто, И.В. Фотиева, М.Ю. Шишин, Г.А. Югай и др.). Полагаем, что именно в этом случае можно говорить о новой глобальной духовности, которая, по мнению Н.А. Бердяева, означает «духовное завоевание мира», реальное изменение его. Отметим, что подобный процесс исключает омассовление сознания, он требует глубокоиндивидуального самосознания и самовыражения во имя всеобщего, высшего, духовно-совершенного.

Таким образом, духовная эволюция представляет собой процесс изменения духовной культуры как отдельных сообществ, так и человечества в целом, усложнение ее структуры, связей с природной средой, с процессами вовлечения в общую культурную динамику локальных культур и периферийных очагов культурной активности человека. При этом она предполагает социокультурную преемственность, связанную с различными духовными традициями.

Во втором параграфе
1   2   3   4   5


База данных защищена авторским правом ©ekonoom.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница