Духовность, ее подобия и антиподы в культуре




страница2/5
Дата10.05.2016
Размер0.77 Mb.
1   2   3   4   5
Теоретическая значимость исследования заключается в том, что его результаты способствуют более глубокой разработке ряда культурфилософских проблем, связанных с духовностью (обоснование предметной области постижения и выражения духовности, раскрытие определяющей роли духовности в социокультурных процессах современности, формирование категориального представления духовности в теории культуры и т.п.). Полученные выводы создают условия для построения интегративной культурфилософской концепции духовности, различные аспекты которой не только расширяют горизонты познавательной деятельности, но и позволяют по-новому взглянуть на проблемы современной культуры, процессы ее эволюции, стратегические приоритеты и перспективы.

Изложенный в диссертационном исследовании материал важен для теории духовного воспитания и культурно-массовой работы. Он может применяться также для разработки специальных критериев при описании разноплановых феноменов духовной культуры.

Практическая значимость исследования. Результаты исследования могут быть использованы в преподавании ряда общих и специальных учебных курсов гуманитарного профиля – философии, философии культуры, социальной философии, философской антропологии, культурологии, педагогики, психологии и т.д. Особую роль культурфилософское осмысление духовности играет в образовательной сфере, в налаживании диалога культур и системы межличностных отношений в условиях современной России, а также в практике формирования личностных качеств человека в культурно-массовой и учебно-воспитательной работе.

На историческом факультете Барнаульского государственного педагогического университета соискателем в 2001 г. создана лаборатория «Педагогические технологии социогуманитарного образования», ведущим направлением которой является разработка проблемы духовности и духовного воспитания. Практические результаты, подтверждающие значимость теоретических выводов исследования, нашли отражение в содержании ряда дисциплин и спецкурсов, читаемых диссертантом.

Апробация полученных результатов диссертационного исследования осуществлена в процессе участия в 15 Международных, 12 Всероссийских конференциях, симпозиумах и конгрессах, 5 межрегиональных конференциях, 4 региональных, в ряде межвузовских конференций. Среди них:

1. II Международный научный конгресс «Наука и образование в
III тысячелетии» (Новосибирск, 2003).

2. Международный симпозиум «Философия образования Востока и Запада: развитие диалога» (Новосибирск, 2006).

3. Международные конференции: «Социально-экономические проблемы образования в Западно-Сибирском регионе России» (Барнаул, 1995); «Пути формирования нравственных основ личности школьника» (Барнаул, 1997); «Экологическое образование для устойчивого развития» (Барнаул, 1997); «Алтай–Космос–Микрокосм» (Барнаул, 1998); «Проблемы устойчивого развития общества и эволюции жизненных сил населения Сибири на рубеже ХХ–ХХI веков» (Барнаул, 1998); «Модернизационные процессы в обществе» (Тверь, 2002–2005); «Социальная безопасность населения юга Западной Сибири – региональные риски и пути повышения защиты населения региона от природных, техногенных и гуманитарных угроз» (Барнаул, 2005); «Формирование научной картины мира» (Горно-Алтайск, 2006–2008); «Политехническое образование как важный фактор подготовки молодежи к труду в рыночных условиях» (Горно-Алтайск, 2006); «Культура Алтайского края как опыт толерантного взаимодействия сопредельных территорий» (Барнаул, 2007); «Проблемы логики социокультурной эволюции и философия Западной Сибири» (Бийск, 2007).

4. IV Всероссийский конгресс «Философия и будущее цивилизации» (Москва, 2005).

5. Всероссийские конференции с международным участием: «Человек: философская рефлексия» (Барнаул, 2006, 2008).

6. Всероссийские конференции: «Психодидактика высшего и среднего образования» (Барнаул, 1996, 1998, 2002, 2004, 2006); ежегодные научно-практические конференции «Интеллектуальный потенциал ученых России» (Барнаул, 2003–2008); «Проблемы социально-гуманитар-
ного образования» (Барнаул, 2007–2008); «Философия, методология и история знаний» (Барнаул, 2001–2008).


7. Ежегодные межрегиональные конференции: «Проблемы социогуманитарного образования региона» (Барнаул, 2003–2007).

Выводы и результаты исследования также содержались в выступлениях на методологических, научно-теоретических и методических семинарах, совещаниях, чтениях, «круглых столах», в том числе:

на Десятых Международных историко-педагогических чтениях «Историческое образование на современном этапе» (Екатеринбург, 2006);

региональном научно-практическом совещании «Духовность и безопасность России» (Бийск, 2006);

заседаниях «круглого стола» Философского общества Алтая РФО РАН (Барнаул, 2002–2008).



Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, четырех глав, тринадцати параграфов, заключения и библиографического списка.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
В первой главе «Духовность в социокультурных традициях человечества» представлены различные пути осмысления и выражения духовности в мировых культурах.

В первом параграфе «Зарождение духовности как феномена культуры» рассмотрена проблема осмысления духовности в архаичной культуре.

Первоначально определим духовность как проявление совершенства человеческого духа, устремленности к возвышенному, гармоничному, свободно-творческому. Духовность в этом значении интегрирует внутренний мир человека, объединяет людей, связывает их с окружающей природной и социальной средой, отражается в тех идеалах, которые соответствуют высшему предназначению человека в ту или иную эпоху.

Уже на ранних этапах формирования человечества в различных частях тогдашней ойкумены проявляются общие черты в культуре и быте, которые можно смело соотнести с теми источниками, которые составили в последующем духовную жизнь общества во всей сложности и многообразии. Различные аспекты зарождающейся духовности впервые нашли свое выражение в ранней мифологии архаичных сообществ.

Опираясь на труды зарубежных и отечественных авторов (К. Бреле-Руэф, Д. Кэмпбелла, Н. Классена, К. Леви-Стросса, А.Ф. Лосева,
Дж. Стивенса, Э. Тайлора, Д. Фрэзера, М. Элиаде и др.), можно определить следующие основные мифологические идеи, отражающие процесс первоначальных духовных обретений.


Первое. Признается одухотворенная целостность мироздания, при этом констатируется подобие различных аспектов внутреннего мира человека миру внешнему.

Второе. Духовные пространства мироздания не представляются гомогенными по своей сути. Кроме добрых духов, помогающих человеку, допускается существование злых духов. Таким образом, архаичный синкретизм в восприятии мироздания не исключает оперирование бинарными оппозициями. Например, именно в это время начинает формироваться оппозиция «сакральное–профанное», которая в дальнейшем стала основой двух образов бытия в мире.

Третье. Психодуховные измерения человека имеют источник глубинной внутренней силы, который соотносится с высшими началами бытия.

Четвертое. Предполагается, что можно обрести эту могучую силу, активно влиять на протекание духовных процессов внутри и вовне, привлекая доброе и дистанцируясь от злого, обретая внутреннюю силу. Данная установка определяет совокупность особых действий, особой практики ритуалов, позволяющих предельно концентрировать духовные усилия и направлять их для достижения какой-либо важной цели.

Обобщая все это, можно соотнести первобытность с начальным периодом становления духовности, говорить о наличии прадуховности (зачатков духовности, ее отдельных характеристиках) у архаичных народов. Данная оценка связана с тем, что вряд ли речь может идти о духовности первобытного человека в полном объеме. У него еще не были достаточно развиты те структуры, которые связаны с полноценной рефлексией, с процессом глубокого осознания происходящего. Он слабо понимал глубину и сложность своего духовного потенциала, слепо копировал уже имеющиеся образцы опыта духовных исканий, выражения их в ритуалах и нормах бытия. Это скорее всего говорит о пассивной адаптации к природному и социальному бытию, чем о свободном духовном творческом самовыражении.

Кроме того, отсутствовали подлинная мораль и полноценные нравственные отношения. Отдельные моральные нормы действовали внутри родовой общины, однако еще не оформилось внутреннее свободное устремление к добру. В сложных условиях борьбы за выживание пространства этизации были предельно узки и предполагали жесткую регламентацию родовых норм посредством табу. К тому же не были достаточно развиты личностные начала, отвечающие за свободный выбор и индивидуальную самоидентификацию.

И все же особо подчеркнем, что не считаем первобытного человека неким отсталым, примитивным, недоразвитым существом, бездуховным по своей сути. Уже в ту эпоху начинают проявляться его способности постигать и выражать различные грани духовного бытия, связанного с процессами интеграции внутреннего мира, упорядочения индивидуального и общественного сознания, их бессознательных уровней на основе ценностей и идеалов первобытной культуры, для которой был характерен синкретизм. Духовность проявляла свой многомерный потенциал в разного рода культах и шаманских практиках, в нормах зарождающейся морали и системах табу, эталонах красоты, в попытках обуздать могучие силы эмоций (страх, ненависть, гнев и т.д.) и выйти за грани обыденности во имя не только собственного блага, но и блага всех сородичей.

Таким образом, в культуре человечества происходит формирование образца, следуя которому в последующем все большее количество людей вовлекается в процесс духовного самотворчества. Это был период начального этапа расширения внутреннего и внешнего пространства собственно человеческого бытия, которые несли отпечаток воздействия человека, придававшего им высшие смыслы и значения.

Во втором параграфе «Духовность в мировых культурах: компаративистский анализ» дается характеристика двум стратегиям осмысления и выражения духовности, которые возникли в процессе социально-культурной эволюции человечества – восточной и западной. Фактически можно говорить о двух ведущих типах духовности, взаимосочетание которых породило многообразие культур и культурных феноменов.

Специфика восточной и западной духовности отражается в мировоззренческих идеях, доминирующих чертах и тенденциях духовной жизни, стереотипах духовного бытия и векторов общей устремленности, характере активности человека и т.п. Эта проблема в той или иной форме раскрывается в работах как зарубежных (Д. Судзуки, Р. Отто, К. Уилбер,
А. Уоттс, К.Г. Юнг, М. Элиаде и др.), так и отечественных (Н.Н. Абаев, И.И. Гарин, Т.П. Григорьева, В.Е. Еремеев, Е.В. Заславская, Н.И. Конрад, Е. А. Торчинов, Г.А. Югай и др.) исследователей.


В восточной духовности нашла отражение многовековая мудрость человечества, начала которой уходят в первобытную культуру. Наиболее ярко данный тип духовности воплотился в ряде традиций Индии (например, в ведической, буддийской и др.) и на Дальнем Востоке (чань-буд-
дизме, ламаизме, даосизме и т.д.). Именно на их основе мы и выделяем следующий ряд ее характерных черт.


Первое. Исходные первоосновы духовности соотносятся с неперсонифицированными высшими началами, едиными для окружающего мира и человека и не поддающимися концептуализации (брахман в ведической традиции, шуньята в ряде школ буддизма, дао у даосцев и т.д.).

Второе. Человек, представляя собой многомерное существо, может раскрыть в себе эти высшие начала посредством особой практики (йоги, гун-фу и т.д.). Подобная практика связана с обращенностью к глубинам внутреннего мира и предполагает различные виды медитации, где человек раскрывает духовность изнутри, с позиции субъективного опыта, на основе духовно-нравственных детерминант. Акцент делается на внерациональных путях постижения и выражения духовности. При этом рациональность не отвергается, а занимает свое строго определенное место в многообразном спектре духовных исканий и обретений.

Третье. Духовность воплощается в достижении состояния тождественности с высшими планами бытия, которые олицетворяют гармонию и исключают крайности человеческого существования (постижение тайцзы у даосцев, серединного пути в буддизме). Она непосредственно связана с подвижнической деятельностью (например, в буддизме – идеал бодхисатвы, главным качеством которого является сострадание).

Четвертое. Преобладание созерцательного отношения к реальности, которое, легитимизируя в культуре самые различные состояния сознания, манифестирует минимальное проявление внешней активности эго.

Пятое. Во взаимоотношениях человека и природы определяющей оказывается духовно-экологическая этика, которая расширяет пространство этизации на все формы жизни и космос в целом.

Таким образом, восточная духовность характеризуется в целом как интровертная. Путь к вершинам Духа связан с раскрытием глубинных структур сознания человека, обеспечивающих его гармонию и тождественность с высшим началом. Такая духовность минимизирует материальные факторы бытия и представляет собой образец интуитивно-созер-
цательного выражения духовных начал жизни человека. Компенсацией внешней пассивности является достижение внутренней свободы, безграничность внутренней эволюции.


Восточный тип духовности обладает несомненным позитивным потенциалом, который имеет значение и в современной культуре. Вместе с тем его односторонняя интерпретация ведет к тому, что индивид уходит в мир субъективных переживаний, отвергая эволюцию внешнего плана. Находя успокоение в духовных измерениях бытия за счет пассивного созерцания, личность может потерять контроль над реальностью объективной, итогом чего становится беззащитность человека перед агрессивными факторами социально-культурного и природного окружения.

Западный тип духовности начинает формироваться на юге Западной Европы в условиях природно-географического и этнического разнообразия, динамичного взаимодействия ряда культурных традиций.

Важную роль в его становлении сыграли культурные традиции Древней Греции и Рима, которые сформировали идеалы, ставшие стратегическими ориентирами духовного самовыражения личности в различных сферах общественной жизни. Вместе с тем жестокость и нетерпимость к другим народам, чувство собственного превосходства и духовной исключительности привели к нравственному разложению общества, деградации системы общественных отношений и к упадку античной цивилизации.

Высокая плотность населения на небольших пространствах региона, этнокультурное многообразие, ограниченность природных ресурсов требовали усиления личной инициативы, устремленности к индивидуальному самовыражению, что нашло отражение в западном христианстве, которое способствовало формированию духовности особого типа.

И если на Востоке исходные первоосновы духовности соотносятся с неперсонифицированными высшими началами, то в европейской культуре они обретают человеческие характеристики, соответствуют добродетелям человека. Именно в христианстве духовность превращается в предмет философского осмысления и самовыражения. Духовные искания направлены не на нисходящее растворение личности в бытии (как на Востоке), а на процесс восхождения личности к Богу.

Труды христианских мыслителей средневековой Европы акцентируют внимание на путях искания Бога (созерцание Бога в образе Его у Бонавентуры), значимости исповеди (Аврелий Августин), примирении веры и знания (Пьер Абеляр) и т.п. Духовный путь человека превращается в пространство очищения от грехов (чревоугодия, прелюбодеяния, сребролюбия и др.) и утверждения христианских добродетелей (любви, добра, милосердия и т.д.).

В дальнейшем духовность все больше соотносится с изучением духовной реальности, деятельностью сознания человека. При этом в духовных исканиях все большее предпочтение отдается умственным усилиям (путь восхождения ума к Богу), практикам активного внешнего переустройства социального и природного окружения. Внерациональные контексты духа и духовности (например, у М. Экхарта, Я. Бёме и др.) все больше вытесняются теоретическими абстракциями, не имеющими глубокого антропологического содержания. Единственным состоянием сознания, институализированным, легитимным, подходящим для осмысления и выражения всех измерений бытия, признается бодрствующее сознание.

В целом же направленность западной (евроамериканской) духовности можно охарактеризовать как экстравертную, предельно динамичную во внешнем плане. Фактически совершенствование человека сводится к совершенствованию его интеллекта.

Западная духовность сыграла огромную роль в раскрытии духовного потенциала личности, особенно ее рационально-прагматической составляющей. Проявление духовности в науке, искусстве, образовании, праве способствовало созданию материальных условий для творческой самореализации личности, неоспоримо улучшило бытовые условия жизни человека, увеличило защищенность от негативных факторов природной и социальной среды.

В ходе эволюции западно-христианской традиции все больше усиливаются светские начала в культуре, а также окончательно формируется эгоцентрический тип личности, с безграничностью его устремлений во внешнем, материальном мире.

В лучших своих образцах западная духовность сохранила творческий потенциал и альтруистический импульс. Достаточно назвать имена Р. Эмерсона, Г. Торо, Т. де Шардена, А. Швейцера и др.

Однако, максимизируя материальные факторы бытия и укрепляя эгоначала без прочных духовно-нравственных основ (интеллект без морали), западный путь развития культуры в конечном итоге порождает глубокие внутренние конфликты личности, ведет к порабощению духа, приземленности души, ее все увеличивающейся зависимости от материального.

В итоге подчеркнем, что, несмотря на внешнюю специфику восточной и западной духовности, речь не идет об их принципиальном противопоставлении. Они скорее две составляющие духовной целостности человеческого потенциала, взаимно дополняющие друг друга, два определяющих начала духовной природы человека и человечества. Западный дух упорядоченности, индивидуализации в определенной мере является продолжением восточного духа естественности, природоцентричности в едином круговороте духовных исканий и обретений. Восточная установка на внутреннюю свободу может дополняться западной идеей свободы личности от внешних деструктивных установок социума.

Таким образом, конструктивное сочетание восточной и западной духовности, формирующее различные варианты ее интегративных моделей, в конечном итоге придает национальным культурам большую жизнеспособность во взаимодействии с природным и государственно-поли-
тическим окружением.


В третьем параграфе «Духовные искания России: опыт культурфилософского осмысления» проанализирован отечественный опыт осмысления и выражения духовности в культуре.

Опираясь на идеи русской религиозной философии (Н.А. Бердяев, А.И. Введенский, В.В. Зеньковский, И.А. Ильин, С.Л. Франк, Г.В. Флоровский и др.), работы современных исследователей (А.П. Андреев, С.И. Григорьев, А.В. Иванов, В.Ю. Инговатов, А.Д. Косичев, А.А. Корольков, Д.С. Лихачев, Л.К. Нагорная, Г.В. Платонов, А.С. Фролов, Г.А. Югай и др.), можно выделить целый ряд характерных черт русской духовности, которые сформировались в ходе культурно-исторического развития.

Огромное влияние на становление духовности нашего Отечества оказал синтез язычества и христианства, который привел к возникновению русского православия, ставшего ядром русской культуры и духовности. Православные контексты духовности во многом определили ее специфику, достаточно своеобразно раскрывая смыслы духовных исканий и обретений. Особо отметим, что речь не идет о противопоставлении русской духовности другим культурам и традициям или о каком-либо ее превосходстве. Русская духовность, проявляя несомненный универсализм, сумела по-своему выразить устремления человеческого духа к своим вершинам, по-своему расставив смысловые акценты в вопросах индивидуально-личного и социального обустройства. В особых условиях Евразии в ней на разных этапах исторического пути отразились восточная интровертная направленность духовных исканий и западная экстравертная устремленность во внешние пространства бытия; внутренняя твердость и обеспокоенность за судьбу Отечества; рассудительность в практике жизни и интуитивизм в постижении сущего; духовная самодостаточность и душевная открытость; сострадание и жертвенность; добровольное духовное служение и внутренняя свобода; стремление не только к внутренней гармонии, но и к социальному обустройству и т.п. Попытка достичь духовного баланса порождала уникальные сочетания и культурные феномены, существенно отличающиеся от восточных и западных аналогов.

Духовность в русской традиции обычно представляется результатом стяжения Святого Духа человеком. Высшей из всех добродетелей выступает любовь не абстрактно-вселенского, а человеческого плана.

С православной духовностью связано преображение человека, его «обожение» на путях духовно-нравственного исцеления ума и сердца (очищение сердца и просвещение ума). На этом пути ярко проявляется диалектика закона и благодати, раскрытая митрополитом Илларионом, В.С. Соловьевым, Б.П. Вышеславцевым и др. В философской литературе отмечается также, что для постижения высших духовных истин характерны связь сокровенных знаний с практикой жизни; сочетание добровольного духовного служения с внутренней свободой и др. В целом же православная лествица встала в ряд мировых практик совершенствования человека, наряду с йогой, гун-фу, тарикатом и т.д. В ней большое внимание уделяется проблемам добра и зла, подвижничества и благодарения, духовного воспитания и целостного духовного познания и т.п. Отсутствие самоуспокоенности и вектор вечного поиска во многом определили тот многомерный творческий потенциал, который сегодня нуждается в новом осмыслении и конкретном приложении.

Отметим также, что в культуре России сосуществовали и сосуществуют самые различные подходы к раскрытию феномена духовности. Так, религиозное осмысление духовности отразилось в православии (Сергий Радонежский, Максим Грек, Серафим Саровский, Иоанн Кронштадтский, Феофан Затворник и др.). Уникальные концепции, несомненно, выражающие духовность, представлены религиозной философией в работах XIX–ХХ вв. Достаточно вспомнить идеи живознания, космизма, софийности, соборности и др. (И.В. Киреевский, А.С. Хомяков, В.С. Соловьев, Н.А. Бердяев, С.Н. Булгаков, П.А. Флоренский, В.В. Зеньковский,
И.А. Ильин, С.Л. Франк и др.). Эзотерические учения русских мыслителей, раскрывающие многогранность духовной реальности, достигли мирового признания (Е.П. Блаватская, Г.И. Гурджиев, П.Д. Успенский,
Н.К. Рерих и Е.И. Рерих и др.). Научные контексты, распространяющие духовную устремленность человека на вселенские уровни, связаны с именами В.И. Вернадского, К.Э. Циолковского, А.Л. Чижевского и др.


Таким образом, русская философия достаточно глубоко раскрыла самые различные формы проявления Духа в жизни человека и общества во всем многообразии и противоречивости. При этом речь идет не столько о противопоставлении духовного мира материальному, сколько о противопоставлении духа бездуховности, как совершенства ничтожеству (бытия – полному небытию). Недаром именно в русской философии, как ни в какой другой, достаточное внимание уделяется самому понятию «духовность».

Фактически именно в русской философии сложилось особое направление философского знания – философия духовности, которая, по мнению П.А. Флоренского, соотносится с цельным мировоззрением, обосновывающим противостояние творчески-созидающего начала разрушительной энтропийной стихии. И в этой философии духовность представляется метафизическим ядром человека. Она глубоко личностна, с ней связано проявление высшего «Я» человека.

1   2   3   4   5


База данных защищена авторским правом ©ekonoom.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница