Д. Норт Трансакционные издержки во времени




Скачать 169.78 Kb.
Дата09.05.2016
Размер169.78 Kb.

Д.Норт


Трансакционные издержки во времени

В экономике трансакционные издержки определяются как издержки измерения, т.е. оценки полезных свойств объекта обмена, и принуждения к выполнению соглашения. В более широком смысле, в контексте эволюции общества, трансакционные издержки - это все издержки, возникающие в процессе взаимодействия людей во времени. Именно этот более широкий контекст является объектом исследования этой работы. Это понятие близко к понятию социального (общественного) капитала, предложенному Джеймсом Коулманом (1990) и примененному Робертом Путнамом к анализу различных моделей регионального развития в Италии в работе "Заставляя демократию работать" (1993). Эта работа исследует экономической истории, фокусируясь на издержках координации и кооперации людей во времени, которые Норт относит к ключевой дилемме обществ в прошлом, настоящем, в будущем.

 

Эволюция обществ определяется количеством и качеством людей, их господством над природой, и структурой, в рамках которой люди взаимодействуют. Понимание взаимодействия демографических, технологических и институциональных факторов, обеспечит понимание основ развития обществ. Эта работа является очень предварительным шагом к исследованию трансакционных издержек, возникающих в процессе взаимодействия двух из трех определяющих общественного развития, институтов и технологии.



 

Можно выделить три вехи в историческом сокращении трансакционных издержек: это институты, которые сделали возможным неперсонифицированный обмен, принятие государством на себя механизмов защиты и принуждения соблюдения прав собственности, реализация выгод от современной революции в науке.

 

I - постановка дилеммы координации и кооперации людей в рамках стандартного анализа трансакционных издержек



II - исследование вопроса, как введение параметра времени повлияет на издержки заключение сделок

III - рассмотрение некоторых основных изменений в экономических институтах, которые заложили основы для неперсонифицированного обмена

IV - условия, которые лежат в основе принятия государством на себя механизмов защиты и гарантий прав собственности

V - анализ взаимодействия технологических и институциональных изменений, возникших из-за революционных изменений в научном знании 2,5 века назад.




I


Рональд Коуз заставил экономистов учитывать издержки, возникающие в процессе взаимодействия людей. Его это интересовало, например, с точки зрения определения причины существования фирм (1937). Но изучение трансакционных издержек - это не только инструмент статического экономического анализа, в них также содержится ключ к продвинутому пониманию экономического и общественного функционирования с течением времени.

 

В течение 10 тысячелетий со времен первой экономической революции люди развивали институты, которые структурировали взаимодействие между индивидами, что сделало возможным рост производительности и экономический рост. Вообще говоря, именно экономические институты сделали возможным рост рынков или улучшение (введение) новых технологий. А политические институты усилили гарантии прав собственности и механизмы принуждения к выполнению контрактов. Фактически, эти два источника институтов были сильно переплетены. Наблюдаемое в истории снижение трансакционных издержек отражало одновременно и добровольные, и принудительные решения проблем обмена. Предметом исследования здесь являются те инновации, которые сделали возможным такое значительное снижение трансакционных издержек, что стали возможными такие формы производства и обмена, которые не существовали ранее. Это необходимо сделать, чтобы исследовать специфические условия, которые привели к этим прорывам. Но прежде необходимо посмотреть, каким образом процесс обучения во времени определил эти изменения.



 

II


В экономическом анализе любое изменение является, прежде всего, следствием изменений в относительных ценах, что, конечно, было мощным инструментом исследования исторических изменений. Но необходимо попытаться понять изначальную причину изменений в относительных ценах. Чаще всего причиной являются экзогенные шоки или постепенное накопление (сокращение) одного фактора более быстрыми темпами, чем другого. Первоочередной объясняющей переменной для экономистов и экономических историков стало, однако, изменения в технологии. Но очевидно, что это объяснение не является полным. Мы остались не только с вопросом, что определяло изменяющуюся скорость технологического изменения в истории, но также, что определяло различающуюся способность экономик пользоваться преимуществом существующей технологии. Разумеется, если бы технология была полным ответом, весь мир был бы богат, т.к. большая часть технологии доступна для всех. Неспособность экономики воспользоваться существующей технологией предполагает, что в центр внимания выходят стимулы (или, наоборот, препятствия), содержащиеся в экономической и политической структуре. Это в свою очередь, приводит нас к выводу, что совокупность убеждений людей придает форму институтам, которые они создают.

 

Неоклассическая теория предполагает, что люди четко знают свои личные интересы, и ведут себя соответственно им. Такая рациональность неправильно описывает восприятие людей на протяжении истории. А оно играло важную роль в формировании институтов, создаваемых, чтобы структурировать взаимодействие индивидов. Вместо неоклассической рациональности - процесс обучения, который формировал убеждения, породил разнообразные точки зрения на проблему того, как упорядочен и должен быть упорядочен мир. Чаще всего это приводило к неутешительным экономическим результатам и стагнации; реже - к экономическому росту.



 

Обучение - результат накопленного опыта прошлых поколений, перенесенный через поколения в виде культуры, и "локальный" опыт членов данного общества. В процессе эволюции обществ от племен они разрабатывали различные языки и, с учетом различного опыта, различные модели объяснения мира вокруг них. С ростом специализации и разделения труда они развивали политику и экономику. Но разнообразие опыта и обучения порождали все более и более различающиеся общества, с разной степенью успеха решающие фундаментальную проблему редкости. Причина в том, что с ростом сложности окружающей среды и с ростом взаимозависимости, потребовались институты, чтобы сделать возможным неперсонифицированный обмен, структурировать государство, которое смогло бы обеспечить механизм гарантий и защиты прав собственности. Но вероятность успешного создания необходимых институтов была различной. На самом деле, многие общества в разные моменты истории застревали в институциональной матрице, которая не решала институциональных требований, необходимых для инноваций, сокращающих трансакционные издержки, описанных в начале этого эссе.

 

III


В Европе 11го -14го веков торговая революция привела к возрождению торговли и эре устойчивого экономического роста. Ключ этого роста - развитие набора институтов, позволивших растянуть процесс обмена во времени и пространстве. Рынки кредитов, страхования, контракты на будущие поставки и т.д. - институциональные черты торговой революции.

 

Развитие Торгового Закона характеризует институты, которые способствовали этому расширению. Купцы в различных частях Западной Европы постепенно усовершенствовали поведенческий кодекс, чтобы определить отношения между собой. В отсутствие механизма принуждения со стороны государства, репутация и остракизм служили основой принуждения. Но с ростом размеров рынка одного механизма репутации стало недостаточно, чтобы гарантировать выполнение обязательств. Правовой кодекс усилил эффективность механизма репутации, обеспечивая стимулы для распространения информации, наложение штрафных санкций на нарушителей, выплату пошлин, накладываемых на отдельных купцов. Ключевой чертой торгового кодекса является то, что он развивался и вливался в формальное законодательство, таким образом, обеспечивая развитие от неформальных кодексов поведения к формальному принуждению со стороны государства.



 

Это последнее утверждение заслуживает специального упоминания. Разработка институтов, структурирующих персонифицированный обмен, происходила во многих экономиках во время торговой революции. Но многие такие инновации, в противоположность торговому кодексу, не вели к дальнейшему институциональному развитию. Авнер Гриф сравнивает генуэзских купцов с купцами, которые приняли культурные и социальные атрибуты Ислама, в процессе Средиземноморской торговли 11-12 вв. Он обнаруживает систематические различия в их организационной структуре, вплоть до противопоставления индивидуальных и коллективных поведенческих убеждений. Купцы из Исламского мира, чтобы повысить эффективность коллективных действий, развивали внутригрупповые социальные коммуникационные сети, которые, абсолютно эффективные в относительно малых, гомогенных этнических группах, не подходят для неперсонифицированного обмена, который возникает из-за увеличения размеров рынков и этнических различий между торговцами. В противоположность им генуэзцы разработали двухсторонние механизмы принуждения, которые повлекли за собой создание формальных правовых и политических организаций для мониторинга и контроля над выполнением соглашений - институциональный/организационный путь, который сделал возможным и привел к более мощным формам торговли и обмена. Гриф предполагает общность этих различных систем убеждений для Латинского и Мусульманского миров и устанавливает связь между такими системами убеждений и последующим институциональным развитием западного мира, который привел к современному экономическому росту.

 

IV


Такая форма государственного устройства, в рамках которой государство взяло на себя защиту и гарантии прав собственности, возникла в Западной Европе, в общем, и в Нидерландах и в Англии в частности. Именно недостаток широкомасштабной политической и экономической власти сформировал среду, благоприятную для политического и экономического развития. В этой конкурентной, децентрализованной среде преследовалось множество альтернатив, в процессе противостояния каждого общества со своей уникальной внешней средой. У некоторых - получилось, как в случае с Нидерландами и Англией. Некоторые - потерпели неудачу, как в случае с Испанией и Португалией. Но ключевой момент здесь - это разнообразие альтернатив и вероятность выбора такой из них, которая будет способствовать политическому/экономическому развитию. Даже относительные неудачи некоторых стран Западной Европы сыграли важную роль в европейском развитии, а в целом Западная Европа была более удачна, чем другие части света благодаря действию конкурентных сил.

 

Последняя мысль заслуживает особого внимания. В динамике, следствием конкуренции между фрагментированными политическими органами стало формирование особо креативной среды. Европа была политически разрознена; но она была объединена общей структурой убеждений, идущей от Христианской религии, и информационными и транспортными связями, что приводило к тому, что научные, технологические, художественные совершенствования быстро распространялись по всей Европе. Рассматривать удачный опыт Англии и Нидерландов, как достигнутый в изоляции от стимулов, полученных из других частей Европы (и в меньшей степени из стран Ислама и Китая) означает опустить важнейшую часть объяснения. Итальянские города-государства, Португалия, Германские государства отстали от Нидерландов и Англии; но банковское дело, художественное развитие, совершенствования в навигации и печати, - вот лишь малая часть очевидного вклада, который вышеперечисленные государства внесли в развитие Европы.



 

Нидерланды и Англия добились политического/экономического успеха разными способами, но в обоих случаях внутренняя среда способствовала эволюции структуры убеждений, которая индуцировала политические/экономические институты, снижавшие трансакционные издержки.

 

В обоих государствах конкуренция между развивающимися национальными структурами стала первопричиной изменений, а также ограничением на выбор, доступный правителям внутри этих структур. Именно конкуренция заставила королевскую власть торговать правами и привилегиями, включая, самое основное - передача репрезентативным органам (будь то Парламент, Генеральные штаты, Кортесы) контроля над налоговыми ставками. Но решающим фактором их последующего развития стала растущая прочность позиций правителей. Значение в этом вопросе играли 3 фактора:



-       Размер потенциального выигрыша граждан в случае, если государство обеспечит защиту прав собственности

-       Близость заменителей существующего правителя - т.е. возможность конкурентов (вне и внутри политической единицы) свергнуть правителя и обеспечить тот же или больший уровень услуг

-       Структура экономики, которая определяет выигрыш и издержки правителя от различных источников дохода.

 

Далее рассмотрим вкратце условия возникновения и формирования двух систем государственного устройства - в Нидерландах и в Англии, - которые постепенно привели к противоположным внутренним условиям, и, следовательно, и к различным системам убеждений.



 

Чтобы понять успех Нидерландов, необходимо бросить взгляд назад, на эволюцию процветающих городов Нижних провинций, таких как Брюгге, Кент, Льеж; их внутренние конфликты; их отношение к Бургундскому, Габсбургскому правлению. Процветание городов основывалось на торговле шерстью или металлами и с самого начала способствовало концентрации в городах, ориентации на рынок - уникальный случай в эпоху сельских обществ. Их внутренние конфликты отражали продолжающуюся напряженность между верхними слоями и более низкими сословиями, и непрекращающиеся борьбу за создание местных монополий, которые, в случае успеха, приводили к "высыханию" самих источников производительности, являвшихся главной движущей силой роста. Бургундские власти (позже Габсбурги) расхолаживали ограничительную практику, такую как была разработана в "городах сукна" Брюгге и Кенте и способствовали росту новых центров промышленности, которые возникли в ответ на благоприятные стимулы, заключенные в правилах и правах собственности. В 1463 г. Филипп Красивый создал репрезентативный орган, Генеральные штаты, которые вводили законы и имели полномочия влиять на налоговую политику. Бургундские власти и Габсбурги были вознаграждены высоким уровнем процветания страны, который породил налоговые выручки, сделавшие "Нижние провинции" бриллиантом империи Габсбургов.

 

Англия развивалась по пути, отличному от континентального. Островное расположение делало ее менее уязвимой к завоеваниям и исключало необходимость постоянной армии (и без сомнения повлияло на создание изначально другой структуры убеждений). Благодаря нормандскому завоеванию (исключение британской неуязвимости), сформировалась более централизованная феодальная система, чем на континенте. Политические институты, следовательно, отличались по некоторым ключевым параметрам от континентальных. В отличие от Франции, Испании, Нидерландов сформировался единый парламент для целой страны. Но более централизованная феодальная структура не означала, что корона может переступить через традиционные свободы баронов, чему свидетельствует Великая Хартия Вольностей.



 

Теперь мы можем приступить к рассмотрению растущей прочности позиций (и 3-х ее определяющих) правителя, которая определяет структуру убеждений и путь каждого государства. Возьмем Нидерланды. Производительные экономики городов получали высокие доходы благодаря политическому порядку и защите прав собственности, которые обеспечили бургунды, а позже Карл V. Структура экономики, построенной вокруг экспортной торговли, обеспечивала казну легко собираемыми налогами на торговлю, но на достаточно низком уровне, чтобы не повлиять неблагоприятно на сравнительные преимущества экспортеров. Свобода приходить и уходить, покупать и продавать, когда они считали нужным, приводила к развитию эффективных экономических рынков. Но когда Филипп II изменил контрактное соглашение, семь провинций убедились, что могут процветать только будучи независимыми. Генеральные штаты начали Сопротивление, и потребовали независимости для самих провинций. У каждой провинции недавно ставшей независимой страны были свои власти, а правило единодушия означало, что Генеральные штаты могут действовать только с единодушного оправдания семи провинций. Громоздкая и нескладная, но эта политическая структура выжила. Государство не только развило элементы политической репрезентативности и правил демократического принятия решений, но также придерживалось религиозной терпимости. Сложившаяся структура убеждений, необходимая, чтобы сформировать независимое государство была более прагматичной, вследствие упрочнения позиции правителей.

 

Как и в Нидерландах, именно внешняя торговля Англии обеспечивала увеличивающуюся долю королевских доходов с налогами на вино, товары общего пользования, и шерстяное сукно; Но основой возросших доходов короны был именно экспорт шерсти. Классический пример торговли шерстью можно найти у Эйлена Рауэра (1941), который описывает обмен между тремя группами, вовлеченными в эту торговлю: те, кто выращивают шерсть (представленные в Парламенте), торговцы этим основным предметом торговли, и Корона. Торговцы получили монополии экспортной торговли и склад в Кале, Парламент - право устанавливать налоги, Корона - выручку. Стаббс (1896) подвел итоги обмена следующим образом: "Признание права Парламента издавать законы, и участвовать в проведении национальной политикой, было практически куплено на деньги, полученные Эдуардом I и Эдуардом II.



 

С Тюдорами Английская корона была в зените власти, но даже тогда она никогда не достигла одностороннего контроля над налогообложением, как во Франции, Испании. Конфискация монастырских земель и владений Генрихом 8 заставила отвернуться многих пэров и большинства духовенства и как следствие Генрих нуждался в палате общин, и он ее создал. (Элтон, 1953). Стюарты унаследовали то, что посеяли Тюдоры, и растущее противостояние между короной и парламентом - известная история. Два аспекта этих противоречий стоит отметить в этой работе. Во-первых, возросло осознание common law как верховного права. И, во-вторых, связь между монополией и отрицанием свободы, как говорится в жалованных короной монопольных привилегиях.

 

V


Фундаментальная революция, которую я определил как вторую экономическую революцию, произошла во второй половине 19 века. Эта революция была следствием изменений в запасе знаний, которые возникали из-за развития и претворения в жизнь (применения на практике) научных дисциплин. Результатом стало систематическое сотрудничество науки и технологии и фундаментальная трансформация в организации и структуре производства и распределения (Чэндлер, 1977). Общий результат для экономик, которые смогли воспользоваться такими технологиями - возрастающая отдача и, следовательно, высокие темпы экономического роста - характеристика экономик Западных стран. Но воспользоваться этими технологиями и реализовать этот потенциал можно было только при условии общей перестройки экономики. В тех западных экономиках, которые, по крайней мере частично, реализовали этот потенциал, возникла и до сих пор существует угроза адаптивной эффективности. Для остального мира неспособность реорганизовать экономику предохранила их от реализации производственного потенциала, и привело к недоразвитию и политической нестабильности. Это удивительная ирония, что Карл Маркс, который впервые отметил необходимость реструктуризации обществ, чтобы реализовать потенциал новых технологий, должен быть ответственным за создание экономик, которые пошли ко дну в связи с этими преобразованиями. Рассмотрим сначала характеристики организационных требований на микроуровне, а затем перейдем на макроуровень.

 

Для того, чтобы реализовывать выгоды от мира специализация необходима специализация труда и территории беспрецедентного масштаба, и в результате, количество сделок вырастет экспоненциально. Чтобы реализовать выигрыш от производственного потенциала, связанный с технологией, повышающейся отдачи, необходимо инвестировать огромные ресурсы в заключение сделок. В США, например, рабочая сила увеличилась с 29 млн. в 1900 г. до 80 млн. в 1970 г.; число чернорабочих выросло с 10 до 29 млн., в то время как число белых воротничков (большинство которых заняты в заключении сделок) увеличилось с 5 38 млн. Сектор заключения сделок (трансакционный сектор) (та часть трансакционных издержек, которая проходит через рынок и, следовательно, может быть измерена) в США в 1997г. составила 45% ВНП (Уоллис, Норт, 1986).



 

Рассмотрим вкратце некоторые проблемы измерения и принуждения, которые отвечают за размер трансакционного сектора. Чтобы реализовать выгоды от специализации необходимы контроль над качеством в удлиняющейся производственной цепочке и решение проблемы отношений принципал-агент (издержки последнего постоянно растут). Большая часть технологии, разумеется, создается с учетом снижения трансакционных издержек, замещая труд капиталом, или автоматически измеряя качество промежуточных товаров. Основная (глубинная) проблема - это проблема измерения ресурсов и выпуска, чтобы любой мог сопоставить вклад отдельных факторов и выпуск на каждой стадии производства. Для ресурсов - нет никакой согласованной единицы измерения индивидуального вклада. Также есть пространство для конфликтов на почве соответствующей оплаты факторов производства. Что касается выпуска, то это не только проблемы с остаточным неоцененным выпуском, но и с оценкой отходов, в том числе и загрязняющих окружающую среду, а также существование сложных издержек определения желаемых качеств товара или услуги, на каждой стадии производственного процесса.

 

Другой характеристикой этой новой технологии является то, что у фирмы есть крупные долгосрочные инвестиции в основной капитал и (чаще всего) с низкой альтернативой ценностью. В результате процесс обмена, заключенный в контракты, должен быть продлен на длительные периоды времени, что влечет за собой неопределенность в отношении цен и издержек и возможность оппортунистического поведения со стороны одной из сторон контракта. Определенная часть организационных проблем возникает из-за этих характеристик, связанных с этой технологией.



 

Во-первых, для того, чтобы измерить качество выпуска требуется значительно больше средств. Сортировка, разделение на классы, маркировка, торговые марки, гарантии, лицензии - вот все, хотя и дорогие и несовершенные способы определения характеристик товара или услуги. Но, несмотря на существование подобных способов, несправедливое распределение доходов, очевидно, присутствует всегда вокруг нас из-за сложности измерения качества починки автомобиля, оценки безопасности продукта и качества медицинских услуг или измерения отдачи от образования.

 

Во-вторых, хотя производство в команде позволяет осуществить экономию на масштабе, эта экономия влечет за собой издержки отчуждения и отлынивания. Дисциплина на заводе есть не более чем ответ на проблему отлынивания в командном производстве. С точки зрения нанимателя дисциплина заключается в правилах, предписаниях, стимулах и наказаниях, важных для эффективного выполнения функций. С точки зрения работника все это - бесчеловечные способы, направленные на поощрение увеличения выпуска и эксплуатации. Так как не существует согласованной меры выпуска, определяющей выполнение контракта, обе точки зрения являются правильными.



 

В-третьих, увеличение потенциальных выгод от оппортунистического поведения ведет к стратегическому поведению как внутри фирмы (отношения работник-наниматель, например) так и в контрактном взаимодействии между двумя фирмами. Везде, и на рынке ресурсов, и на рынке готовой продукции, выгоды от утаивания информации или изменения условий соглашения в ключевые моменты потенциально велики.

 

В-четвертых, развитие крупномасштабных иерархий порождает знакомую проблему бюрократии. Применение правил и предписаний внутри крупных организаций к контролю отлынивания и решению проблемы принципал-агент приводит к жесткости, несправедливому распределению дохода, и потери гибкости, важной для адаптивной эффективности.



 

И, наконец, есть еще внешние эффекты: неценовые (неоцененные) издержки современного кризиса. Взаимозависимость в мире специализации и разделения труда экспоненциально увеличивает переложение издержек на третьих лиц.

 

Институциональная и организационная перестройка, необходимая для того, чтобы воспользоваться преимуществом технологии, является, однако, более фундаментальной, чем перестройка экономической организации - хотя эта задача, создание эффективных рынков, также более сложна. Должна быть трансформирована вся структура общества. Технология и экономия на масштабе влекут за собой специализацию, мельчайшее разделение труда, неперсонифицированный обмен и урбанизацию. Вырываются с корнями все старые неформальные ограничения, построенные вокруг семьи, личных отношений, повторяющегося личного обмена. Основные, традиционные функции семьи: образование, занятость (семейное предприятие), и страхование или уничтожаются, или строго ограничиваются. Их заменяют новые формальные правила и организации, и увеличивающаяся роль государства.



 

Марксисты убеждали, что эти проблемы были следствием капитализма и что неотъемлемые противоречия между новой технологией и, как следствие этого, организацией капитализма приведут к его кончине. Марксисты были не правы в том, что проблемы были следствием капитализма; они встречаются в любом обществе, которое стремится приспособиться к технологии второй экономической революции. Однако, как я пытался прояснить в предыдущих абзацах, Марксисты были правы, рассматривая напряжение, возникающее между новой технологией и организацией, как фундаментальную дилемму. И это напряжение лишь частично было снято в рыночных экономиках западного мира. Рост государственного сектора, дезинтеграция семьи, несовместимость стимулов во многих современных политических и экономических иерархий - все это симптомы проблем, преследующих западные экономики.

 

Однако, относительная гибкость институтов западного мира - и экономических, и политических - вот, что стало смягчающим фактором в решении этих проблем. Адаптивная эффективность, хотя и далекая от совершенства в западном мире, объясняет уровень успеха, который испытали такие институты. Основная (базисная) институциональная структура поощряла развитие политических и экономических организаций, которые заменили (однако несовершенно) традиционные функции семьи; смягчили незащищенность, ассоциируемую с миром специализации; сформировали гибкие экономические организации, в рамках которых стало возможным заключение сделок с низкими издержками, разрешили некоторую несовместимость стимулов в иерархиях; и поощрили творческий предпринимательский талант; и справились (опять очень несовершенно) с проблемой внешних эффектов, не только со стороны окружающей среды, но и социальные, возникающие в мире городов.



 

 

 












База данных защищена авторским правом ©ekonoom.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница