Чарльз Капхен Закат Америки. Уже скоро Чарльз Капхен




страница1/25
Дата10.05.2016
Размер5.47 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25


Чарльз Капхен

Закат Америки. Уже скоро


Чарльз Капхен

История учит, что великие державы не вечны – рано или поздно любая из них, сколь бы ни была она могущественна, оказывается на грани коллапса и уступает свое место на «мировой шахматной доске» новым амбициозным игрокам. Так было и с первой «евроатлантической» империей – македонским царством Александра Великого, так было и с Римской империей, и с империей Британской, над которой «никогда не заходило солнце». Схожая участь, по мнению Чарльза Капхена, профессора Школы международных отношений при Джорджтаунском университете и директора Европейского отдела в Совете по международным отношениям, ожидает и нынешнего «мирового гегемона» – Соединенные Штаты Америки.




ОТ РЕДАКЦИИ

АМЕРИКА В ПОРУ ЗАКАТА

История учит, что великие державы не вечны – рано или поздно любая из них, сколь бы ни была она могущественна, оказывается на грани коллапса и уступает свое место на «мировой шахматной доске» новым амбициозным игрокам. Так было и с первой «евроатлантической» империей – македонским царством Александра Великого, так было и с Римской империей, и с империей Британской, над которой «никогда не заходило солнце». Схожая участь, по мнению Чарльза Капхена, профессора Школы международных отношений при Джорджтаунском университете и директора Европейского отдела в Совете по международным отношениям, ожидает и нынешнего «мирового гегемона» – Соединенные Штаты Америки.

Фрэнсис Фукуяма предрекал «конец истории», который неизбежно наступит вслед за торжеством мировой демократии. Самюэль Хантингтон утверждал, что XXI столетие окажется ареной «столкновения цивилизаций». Томас Фридман вдохновлялся успехами глобализации и полагал, что «мак-доналдизация» мира приведет к полному устранению стратегического соперничества между государствами и блоками государств. Все эти авторы, впрочем, опирались в своих концепциях на тот самый «факт реальности», который ставит под сомнение профессор Капхен, а именно – на «продленное до бесконечности» доминирование Америки в международной политике.

Как считает Чарльз Капхен, Соединенным Штатам необходима новая стратегия развития, которая позволит стране достойно ответить на вызов XXI столетия и не остаться на обочине нового многополюсного мира, порожденного грядущим «закатом Америки». Если США не прислушаются к этим рекомендациям и продолжат действовать так, как действовали до сих пор, они рискуют оказаться в положении Рима, в одночасье павшего с вершин могущества до положения «империи задворок», – или в положении Великобритании, вся обширная колониальная структура которой вдруг «схлопнулась» до пределов метрополии.

В свое время Освальд Шпенглер в знаменитой книге провозгласил неизбежный закат Европы. Прошел век – и на наших глазах Европа возрождается, уже в новом качестве, как единое геополитическое и экономическое образование. Возродится ли Америка после своего неизбежного заката? Ответ на этот вопрос, учитывая современные темпы общественно-политических трансформаций, вряд ли заставит себя ждать. Но каков он будет – целиком и полностью зависит от Америки нынешней.

Андрей Лактионов

БЛАГОДАРНОСТИ

Моей семье

Я многим обязан вкладу различных учреждений и людей в эту книгу. Университет в Джорджтауне и Совет по зарубежным связям были моими интеллектуальными прибежищами большую часть десятилетия. Вместе они создали идеальные условия для написания книги, которая пытается навести мосты через растущую пропасть между учеными и политиками. Совет по зарубежным связям оказал первичную финансовую поддержку этому проекту, назначив меня стипендиатом Фонда Уитни X. Шепардсона на 2000—2002 год. Джорджтаунский университет предоставил мне творческий отпуск для продолжения исследований и работы над книгой. Я также хотел бы поблагодарить за финансовую поддержку Американский Институт мира.

Два человека сыграли особую роль в том, что я отважился приняться за эту книгу, – это Джеймс Чейс и Лесли Гелб. Первый раз я встретил Джеймса Чейса в конце 1980 года. Так как мы быстро стали друзьями и интеллектуальными соратниками, то в последующее десятилетие он сделал все, чтобы подтолкнуть меня к началу этого проекта, и затем был доверенным лицом от начала до последней страницы книги. Я глубоко благодарен ему за добрую поддержку, неустанное вдохновение и постоянные советы.

Лесли Гелб, президент Совета по зарубежным связям, начал намекать мне о книге даже еще до того, как я всерьез об этом задумался. Во время наших длинных прогулок по парку, между затяжками сигареты он настойчиво убеждал меня поразмыслить, утверждая, что пришло время для «великого романа о внешней политике наших дней». Не знаю, насколько мне удалось оправдать его ожидания, но я очень ценю его дружбу и понимание.

Когда книга была готова в черновом варианте, я представил ее для обсуждения на серии семинаров в Совете по зарубежным связям как в Нью-Йорке, так и в Вашингтоне. Мне очень помог в этом Джеймс Чейс – председатель на семинарах в Нью-Йорке. Я в долгу перед Стивеном Уолтом, который руководил обсуждением на встречах в Вашингтоне, направляя дискуссию в правильное русло. В этих семинарах участвовали: Роберт Арт, Уорнер Басе, Макс Бут, Лаэл Брэйнард, Ральф Бултьенс, Фрэзер Камерон, Курт Кэмпбелл, Стивен Клемонс, Жан-Марк Койсо, Иво Даалдер, Терри Дейбел, И.М. Делстер, Фрэнсис Фицжеральд, Дэвид Фромкин, Элтон Фрай, Майкл Гетлер, Джеймс Голдгейер, Пол Голоб, Стефани Голоб, Роуз Готтемеллер, Джон Айкенберри, Роберт Джервис, Лоуренс Корб, Стивен Калл, Джеймс Линдсей, Роберт Мэннинг, Джессика Мэ-тьюс, Чарльз Уильям Мэйнс, Майкл Макфол, Карл Мейер, Генри Hay, Джон Ньюхаус, Сьюзен Носсел, Джозеф Най, Нориел Рубини, Эллисон Силвер, Джек Снайдер, Фриц Штерн, Даниэль Тарулло, Синтия Тиндел, Ричард Уллман, Энцо Вискузи, Йорис Фос, Мартин Уокер, Джейкоб Вайсберг и Мелвин Уильяме. Встреча в Совете национальных программ в Далласе под председательством Рена Редерсона подарила мне прекрасную возможность осуществить обратную связь. Я благодарен всем участникам этих семинаров за потраченные время и силы, Мечта каждого автора сотрудничать с такой талантливой группой критиков.

Я также хотел бы поблагодарить за комментарии на черновой вариант рукописи Каролайн Эткинсон, Дика Барнеби, Джонатана Дэвидсона, Джеффа Лег-ро, Джозефа Лепгольда, Джона Макнейла, Давида Пэйнтера, Николоса Ризопулоса, Дона Розенталя, Дебру Сингер и Питера Трубовица. А также я благодарен моим коллегам и студентам в Джорджтауне и Совету по зарубежным связям, которые всегда были готовы поделиться со мной новыми, только что сформулированными идеями.

Дэвид Стивен, мой помощник по исследованиям в Совете, был настоящим партнером в этом предприятии. Он постоянно снабжал меня свежими материалами и разрабатывал новые аргументы.

Когда я наталкивался на исторические или концептуальные препятствия, я первым делом обращался к Дэвиду, и, как правило, он всегда находил решение. Подходя утром к своему столу, он имел удовольствие постоянно обнаруживать там по крайней мере с десяток устных сообщений от меня, оставленных с вечера, когда я тщетно пытался установить очередной факт или разгадать очередную головоломку. Я благодарен Дэвиду за его помощь и преданность. Он, в свою очередь, кажется, не в обиде, так как теперь он получил докторскую степень за исследования в области международных отношений. Я также хочу поблагодарить Джейсона Дэвидсона и Миру Сучаров, бывших выпускников Джорджтаунского университета; Шэйну Смит, мою бывшую помощницу в Совете, и Джейми Флай, моего нового помощника в Совете, – за содействие в исследованиях.

Было приятно работать с Эшем Грином, моим редактором в издательстве «Альфред Кнопф». От первой встречи и до того, как книга в рукописи была представлена к окончательной редакции, его советы были одинаково любезными и мудрыми. Книга сильно выиграла благодаря его опыту и умению. Джонатан Фасман, Элен Фельдман и Люба Осташевская из издательства «Кнопф» прекрасно справились со своей работой, и рукопись гладко прошла издательский процесс. Также хочу принести благодарность моим литературным агентам: Сусанне Глюк, Крису Далю и Лиз Фаррел.

И наконец – благодарность моей семье. Моей матери, Нэнси Капхен-Сонис, моему брату Клиффорду Капхену и моему отчиму Ричарду Сонису, которые были со мной все это время, оказывая неограниченную и безусловную поддержку и проявляя понимание, в чем автор больше всего нуждается в наиболее напряженные моменты писательского труда. Мой отец С. Моррис Капхен, хотя его нет больше с нами, всегда был со мной в моих мыслях.

Чарльз А. Капхен

Вашингтон, округ Колумбия

Июль 2002 г.

ПРЕДИСЛОВИЕ К ИЗДАНИЮ 2004 Г.

Свержение Саддама Хусейна открыло новую эпоху в истории Америки. Уничтожив диктаторский режим всего за несколько недель, США продемонстрировали высокую эффективность своих вооруженных сил. Вашингтон также дал понять, что готов действовать по собственному усмотрению, без согласия Совета Безопасности ООН. Страны, возражавшие против войны в Ираке, – Франция, Германия, Россия – впредь подумают дважды, стоит ли противопоставлять себя единственной мировой сверхдержаве. «Страны-изгои» же оказались перед необходимостью срочно менять свой политический курс – ведь Америка Джорджа У. Буша, подобно Риму, не терпит соперничества.

Но война в Ираке сулит Америке и менее приятные последствия. Более того, осуществив вторжение в Ирак, Вашингтон вступил на путь, который может привести к закату американского величия, к закату Америки. Начав войну вопреки воле ООН, США утратили международную легитимность своих действий. В глазах мирового сообщества нынешняя Америка выглядит своенравной и агрессивной: ее перестают уважать и начинают бояться, а поддержка американской политики сменяется неодобрительным отношением к последней.

Дипломатический кризис, связанный с войной в Ираке, – симптом отчуждения США от большей части Европы, если не мира в целом. Действия Америки разрывают непрочную «ткань» международной стабильности. Еще до войны в Ираке многие члены Совета Безопасности ООН признавали необходимость обуздания амбиций США. Именно поэтому Германия, Франция и примкнувшая к ним Россия пошли на дипломатический конфликт с Америкой; даже «младшие» члены СБ – Мексика, Чили, Гвинея, Камерун и другие – не одобрили американские планы. Когда-то все дороги вели в Рим, ныне они ведут в Вашингтон; но дорога завтрашнего дня проляжет через Европу.

Принципиальное разногласие между США и их традиционными союзниками заключается в подходе Вашингтона к международным отношениям. Три «кита», на которых покоится внешняя политика администрации Буша, влекут США к столкновению с Европой. Во-первых, Вашингтон убежден, что чем могущественнее Америка и чем бескомпромиссное, тем большие симпатии в мире она будет вызывать. В действительности же самоуверенность Буша, которая в Америке трактуется как решительность, в Европе и в остальном мире воспринимается как высокомерие. Во-вторых, администрация считает, что Америка, будучи единственной в мире сверхдержавой, вправе действовать без оглядки на международные институты. Да, эти институты лишают США части влияния, однако именно поэтому они чрезвычайно важны для поддержания мира и стабильности на планете. Правила должны быть одинаковы для всех; если же Вашингтон отказывается играть по общим правилам, это внушает европейцам и другим нациям сомнения в предсказуемости американской политики. Наконец, в-третьих, Буш абсолютно уверен, что Америке не нужны ни помощники, ни союзники: она настолько сильна, что справится с любой международной задачей самостоятельно. Но эта уверенность иллюзорна. Война с терроризмом, к примеру, невозможна без широкого международного сотрудничества. Только международная коалиция способна удержать под контролем ситуацию в Афганистане. Что касается Ирака, демарш Франции, Германии и России в ООН лишил американскую военную операцию легитимности, а Турция отказалась предоставить свою территорию для организации вторжения в Ирак с севера.

Несмотря, на эти препятствия, военная фаза операции в Ираке прошла успешно. Но вскоре Ирак погрузился в хаос – вся военная мощь США оказалась бесполезной против партизан, которые нападают на американские подразделения и убивают американских солдат. При этом Америке приходится действовать почти в одиночку – немногие союзники согласились разделить с США бремя финансовых и человеческих затрат на оккупацию. В целом ситуация в мире далека от идеала, нарисованного американцами: мир отказывается послушно следовать за гегемоном. В особенности этот касается Европы, позиция которой относительно войны в Ираке поставила под угрозу крепость трансатлантических связей. Расхождения принципиальны, ведь они касаются Фундаментальных вопросов мировой политики – вопросов войны и мира. НАТО, сохранив формальный статус Атлантического Альянса, рискует утратить смысл своего названия.

Разумеется, было бы преувеличением утверждать, что Европа едина в своем отношении к войне в Ираке. Внутриевропейские разногласия проистекают из несовпадения взглядов стран-членов ЕС на будущее Евросоюза. Группа противников войны, возглавляемая Францией и Германией, рассматривает себя как противовес американской гегемонии. Группа сторонников Вашингтона, состоящая из малых европейских стран, использует свою лояльность США как защиту от возрастания амбиций европейских гигантов. Посему в ЕС наблюдаются многочисленные подводные течения, препятствующие формированию общеевропейской позиции по ключевым аспектам международной политики.

Тем не менее, трансатлантические противоречия куда более глубоки по своим последствиям, чем противоречия внутри Евросоюза. Относительно Ирака в Европе на самом деле разногласия существуют только на уровне правительств и парламентов, европейский же электорат единодушен в неприятии войны. Именно это единодушие стимулирует институциональные реформы ЕС, которые призваны укрепить организационные структуры Союза, в том числе те, в ведении которых находится внешняя политика. Вполне вероятно, что в ближайшие годы европейские сторонники Вашингтона будут вынуждены пересмотреть свои взгляды. Большинство поддержало действия администрации Буша в Ираке потому, что не хотело ослабления «трансатлантического контакта», а вовсе не потому, что стремилось к войне. Но даже если эти европейские страны – например, Италия и Польша – продолжат поддерживать Вашингтон, они вряд ли добьются расположения к себе по другую сторону Атлантики. Мирная, процветающая и не желающая более покорно следовать за Вашингтоном Европа теряет для США свою стратегическую привлекательность. А все большая вовлеченность Европы в решение проблем Ближнего Востока и Восточной Азии заставляет европейцев, хотят они того или нет, действовать самостоятельно, «не спрашивая разрешения» у Соединенных Штатов и не полагаясь на американское могущество.

Поэтому Франция и Германия укрепляют двустороннее сотрудничество в вопросах обороны. Великобритания, в разгар дипломатического конфликта из-за Ирака служившая «мостиком» между Америкой и Европой, в конце 2003 года вспомнила о своем европейском статусе и присоединилась к усилиям Франции и Германии по созданию общеевропейской системы безопасности. Для Великобритании стало очевидно, что в рамках ЕС она добьется большего влияния, нежели получила бы, продолжая «плестись в хвосте» Америки. Польша еще не отказалась от мысли об укреплении Атлантического Альянса, но она не сможет долго сопротивляться реальности: и Варшаве, и прочим европейским столицам, придерживающимся схожих воззрений, скоро придется признать, что сильный Евросоюз для Европы гораздо важнее сильного НАТО. Чем яснее реальные и потенциальные члены ЕС осознают, что Америка уходит из Европы навсегда, тем быстрее идет процесс объединения и сплочения европейских наций.

Создание европейской системы безопасности происходит медленно. Однако оно не застопорилось – Франция увеличила расходы на оборону на двадцать процентов, Германия планирует отказаться от призыва и перейти к профессиональной армии. В апреле 2003 г. Франция, Германия, Бельгия и Люксембург объявили о намерении создать европейский Генеральный штаб; это намерение вскоре поддержала Великобритания. Разумеется, при самом оптимистическом сценарии развития событий ЕС не скоро сможет бросить военный вызов Америке – если сможет вообще. Но Европа станет менее зависимой от США в обеспечении своей безопасности и рано или поздно займет место рядом с Америкой как альтернативный силовой центр.

Скептическое отношение к заявлениям о начале новой эпохи в истории Америки обусловливается также и вероятными влияниями иракского кризиса на внешнюю политику США. Первоначальные успехи и молниеносность свержения Саддама укрепили было позиции «ястребов»-неоконсерваторов в администрации Буша, однако эта победа оказалась пирровой: со временем успех обернулся фактическим поражением. Американцев в Ираке встречали как освободителей, но царящий ныне в стране хаос вкупе с действиями партизан приводит все большее число иракцев к мысли, что американские солдаты – оккупанты. При этом каждый день в Ираке гибнут и мирные жители, и американские военные, и представители миротворческих подразделений других стран. Вдобавок, несмотря на заверения администрации, в Ираке так и не удалось отыскать оружие массового поражения, а связь руководства Ирака с «Аль-Каидой» осталась недоказанной. Война нисколько не снизила, а наоборот усугубила террористическую угрозу, а свержение Саддама отнюдь не принесло мир на Ближний Восток. План «Дорожная карта» не выполняется, Израиль продолжает строить заградительную линию на Западном берегу реки Иордан, а руководство Палестинской автономии не может (и, судя по всему, не очень хочет) покончить с террористами из числа своих граждан. Арест Саддама позволил Бушу заявить, что достигнута одна из ключевых целей операции, но эти слова не воспринимаются иначе как попытка оправдаться в глазах мировой общественности.

Отрезвляющая реальность, вопреки чаяниям тех, кто полагал, что Вашингтон и далее будет выступать в роли «мирового жандарма», ослабила стремление администрации Буша к мировому господству. Неоконсерваторы – например, заместитель министра обороны Пол Волфовид – по-прежнему рассматривают вторжение в Ирак как рычаг воздействия на ситуацию на Ближнем Востоке; прагматики же – вице-президент Дик Чейни, государственный секретарь Колин Пауэлл и министр обороны Дональд Рамс-фелд – гораздо больше заинтересованы в обеспечении безопасности самой Америки, чем в переделывании мира по американскому образу и подобию.

В американском обществе также наблюдается ослабление энтузиазма по поводу войны – ведь потери американцев в Ираке растут, оккупация требует дополнительных расходов бюджета, а результаты операции по меньшей мере сомнительны. Даже в «сердце» США, где проживает основной электорат Джорджа У. Буша, нарастают протестные настроения. У соперников Буша на предстоящих президентских выборах, тем самым, появляется возможность критиковать президента за неудачи в обеспечении национальной безопасности – после терактов 11 сентября 2001 г. они избегали подобной критики, опасаясь обвинений в непатриотичности. К концу лета 2003 г. популярность Буша среди избирателей резко упала.

Столкнувшись с возрастающим политическим Давлением, Буш решил изменить внешнеполитический курс: осенью начались разговоры о передаче управления Ираком местному правительству, о возрождении иракской армии и о выводе американских солдат из Ирака. По всей вероятности, Буш осознал, что первоначальная цель – стабилизация ситуации в Ираке и демократизация страны посредством длительной оккупации – слишком амбициозна и не соответствует желаниям американского электората.

Иракский кризис придал новый импульс и изоляционистским устремлениям Америки, о которых после сентября 2001 г. достаточно долго не вспоминали. Вдобавок реакция мировой общественности на развитие ситуации с Ираком заставляет говорить о намечающейся тенденции, весьма неблагоприятной для Америки. Со времен «холодной войны», США принимали на себя многочисленные международные обязательства, американское военное присутствие являлось гарантом мира и стабильности во многих регионах планеты. Но американские войска, как правило, задерживались только там, где им были рады. С ростом антиамериканских настроений в Ираке и даже среди населения традиционных союзников Америки—Германии, Японии, Южной Кореи, – граждане США могут задуматься над тем, стоит ли их стране и далее играть роль «мирового гаранта». Американцы верят в то, что их войска несут миру добро, – и потому могут оскорбиться, если мир перестанет с этим соглашаться. Не исключено, что в будущем политика США станет еще менее предсказуемой: сегодня – агрессивная гордыня, завтра – муки уязвленной гордости, послезавтра – снова агрессия, и так далее.

В своей книге я объясняю, как и почему возвышение Европы и сочетание в политике США возрожденного изоляционизма и склонности к односторонним действиям ведут к разделению Запада, противопоставляют Европу и Америку друг другу и содействуют переходу от нынешнего положения дел к миру с многими силовыми центрами. Работая над первым изданием этой книги – до войны в Ираке, – я предполагал, что это переход растянется на все текущее десятилетие. Администрация Буша отнюдь не изменила хода истории, но существенно его ускорила. Как показал иракский кризис, Запад утрачивает идеологическую целостность, происходит распад политической системы, сложившейся в 1940-е годы. Война в Ираке, с этой точки зрения, интенсифицировала могучие геополитические силы, которые уже начали трансформировать привычный нам мир. История убыстряется, мировой геополитический ландшафт меняется ей «в такт»; Америка, Европа и мировое сообщество в целом должны предпринять все необходимые усилия, чтобы оказаться готовыми к закату Америки и началу новой эпохи.



ПРЕДИСЛОВИЕ К ИЗДАНИЮ 2002 Г.

11 сентября 2001 года террористы превратили угнанные самолеты в управляемые ракеты и разрушили башни-близнецы Всемирного торгового центра в Нью-Йорке и значительную часть Пентагона. Во время атаки погибли тысячи людей, был нанесен сильный удар по главным символам американской экономической и военной мощи. Ужасающие картины разрушений заставили американцев испытать новое и доселе неизведанное чувство уязвимости, которое отныне будет влиять на отношения Соединенных Штатов с остальным миром.

Трагические события сентября 2001 года разбудили Америку. Со времени окончания «холодной войны» и до момента, когда террор поразил самое сердце Нью-Йорка и Вашингтона, Соединенные Штаты постепенно утрачивали интерес к делам остального мира. Официальные лица, так же как и весь народ, свято верили в американскую исключительность и в неприкосновенность своей страны. Средства массовой информации практически не освещали новости зарубежных стран. Конгресс редко выделял время для обсуждения внешней политики и насущных мировых проблем: контроля над распространением ядерного оружия, установления мира на Балканах, защиты окружающей среды, – постоянно обращаясь к теме междоусобных конфликтов, вместо того, чтобы проявлять бдительность. Американские союзники обеспокоенно и с негодованием наблюдали за тем, как мировая супердержава теряет свои позиции.

Лишь после 11 сентября защита собственной страны и борьба с терроризмом стали высшими национальными приоритетами. Газеты наполнились репортажами о зарубежных странах, многие телевизионные каналы круглосуточно освещали «новую войну» Америки. Демократы и республиканцы сплотили ряды, проповедуя дух единства двух партий, давно отсутствовавший в Вашингтоне. Америка снова потянулась к другим странам, изменив привычке принимать решения в одностороннем порядке, и устремилась к возрождению старых союзов и поиску новых партнеров. Один за другим комментаторы вспоминали Перл-Харбор, проводя историческую параллель.

11 сентября 2001 года, как и 7 декабря 1941 года, – исторический поворотный момент, показавший американцам, что они живут в опасном мире, требующем внимания, бдительности и жертв.

Однако было бы наивно полагать, что новое для Америки чувство уязвимости вернет ее внешнюю политику в нужное русло. Напротив, отвлекая внимание и ресурсы страны на борьбу с терроризмом и защиту родины, события 11 сентября и сопровождавший их биотерроризм уменьшают вероятность того, что Соединенные Штаты будут глубже вникать в мировые проблемы, даже если в отдаленном будущем это грозит благополучию Америки. Забота о безопасности страны должна быть обязательной. Несмотря на многочисленные предупреждения, Соединенным Штатам не удалось принять адекватные меры для предотвращения террористических атак на свою территорию, а за благодушие платят высокую цену. Справедливости ради нужно сказать, что администрация Буша много сделала для того, чтобы найти подходящее средство. Но нельзя допустить, чтобы эта задача воспрепятствовала усилиям, направленным на решение главной и гораздо более сложной проблемы, которая возникла вновь, – с возвращением соперничества между основными силовыми центрами мира.

Недостаток интереса Америки к силовому соперничеству объясним. Начало XXI века ознаменовало собой триумф демократических идеалов, по законам которых живут Соединенные Штаты и за которые было пролито много крови. Около 120 из почти 200 стран мира теперь имеют демократические правительства. Коммунизм – главный соперник либеральной демократии в течение XX века – сокрушен, его приверженцы стремятся сохранить свое влияние в немногих оплотах, таких как Китай, Северная Корея и Куба. А сами Соединенные Штаты находятся в положении неоспоримого превосходства. Военная мощь и национальная экономика Америки вне конкуренции. Ни одна другая страна даже не стоит рядом. В сочетании с неограниченными возможностями внедрения новых технологий и культурной привлекательностью это обеспечивает Соединенным Штатам беспрецедентный уровень глобального превосходства.

Сознавая это, большинство американских стратегов пребывают в убеждении, что Америка продолжает занимать исключительное положение и что долгая эра великого мира наступила окончательно. Продолжающееся распространение либеральной демократии и капитализма ведет к «концу истории», прекращению большой войны и миру, в котором благополучные нации научатся жить счастливо бок о бок друг с другом. Отдельные недовольные личности или малые группировки, могут продолжать свои попытки нанести вред Америке и ее партнерам. Но если учесть общие устремления мировых демократий, то в целом, за исключением терроризма, их ожидает мирное и процветающее будущее.

Такая надежда на долговечность эпохи американского величия не только ошибочна, но и опасна. Америка может совершить такую же ошибку, как большинство великих наций, существовавших ранее, – принять временный покой за долгий мир, который обычно следует за решением главного вопроса геополитического деления. Десятилетие после «холодной войны» было одним из самых восхитительно щедрых и мирных для Америки. Главные мировые игроки отдыхали, обдумывая свои дальнейшие шаги. Конечно, настоящее превосходство Соединенных Штатов не иллюзия, в какой-то мере Америка и вправду единственная в своем роде держава.

Но система международных отношений хрупка, подвержена изменениям и может распадаться с удивительной скоростью. В 1910 году европейцы были уверены в выгодах мирного развития, экономической независимости и нерациональности вооруженных конфликтов. А в конце лета 1914 года сильнейшие европейские государства уже находились в состоянии войны. В Соединенных Штатах царило процветание и атмосфера оптимизма в течение второй половины 1920-х годов. К 1933 году в мире началась экономическая депрессия, Гитлер пришел к власти в Германии, век быстро приближался к своим самым мрачным временам. В начале 1945 года, Соединенные Штаты были заняты выстраиванием послевоенных отношений с Советским Союзом, вооруженные силы США были быстро демобилизованы, американцы доверили Организации Объединенных Наций сохранение мира на планете. Но вскоре началась «холодная война», и Соединенные Штаты и Советский Союз принялись грозить друг другу ядерным уничтожением.

Возобновление соперничества и конфликтов между крупнейшими мировыми державами, без сомнения, предопределено. И более всего Америка этому поспособствует, если примется насаждать свои взгляды на терроризм, полагаясь на то, что всеобъемлющий мир продолжается. Вместо этого Америке следует осознать, что превосходство и стабильность, вскормившие ее, уже начинают ускользать. Европа находится в середине революционного процесса политической и экономической интеграции, которая постепенно упраздняет важность внешних границ и ведет к концентрации власти в Брюсселе. Общее благосостояние Европейского Союза скоро составит конкуренцию царящему в Соединенных Штатах изобилию. Россия в конечном счете воспрянет и, возможно, займет свое место в интегрированной Европе. Азия отстала не намного. Китай уже представляет целый регион, и его экономика быстро растет. И Япония со второй по величине экономикой в мире преодолевает экономический спад и постепенно расширяет свое политическое и военное влияние.

В то время как соперники наращивают свое влияние, Соединенные Штаты быстро теряют интерес к роли всемирного защитника. США проводили очень активную внешнюю политику в течение 1990-х годов. Америка была занята прекращением этнической резни на Балканах, борьбой с Саддамом Хусейном, сохранением мира в Восточной Азии, много сделала для решения непрекращающихся конфликтов на Ближнем Востоке и в Северной Ирландии, одновременно управляя глобализацией международной экономики. Но пик американского участия в международной жизни пройден, теперь активность США совершенно очевидно пошла на спад.

Во время первых месяцев своего пребывания на посту президент Джордж У. Буш дал ясно понять, что он намеревается придерживаться прежнего курса и соблюдать обязательства страны, но приоритет для него имеют проблемы, наиболее близкие интересам США. Не случайно, что его первая зарубежная поездка была визитом к президенту Мексики Висенте Фоксу, и свой первый президентский обед Буш дал в честь Фокса. О предпочтениях Буша можно судить по тому, что он сразу объявил о намерениях выйти из многих организаций и договоров, которые Америка сама помогала учреждать для соблюдения международного порядка. Помимо прочего, активная внешняя политика США 1990-х годов поддерживалась очень мощным и устойчивым экономическим ростом. И напротив, экономика, переживающая плохие времена, предполагает снижение видимой активности во внешней политике.

Для многих события сентября 2001 года связаны с этой тенденцией, убеждающей администрацию Буша и американскую общественность в необходимости глобальных изменений. Как писал Эндрю Салливэн, бывший редактор «The New Republic», спустя всего несколько дней после нападения, «нам дали понять, что каждый большой западный город уязвим. Для самих Соединенных Штатов, – продолжает Салливэн, – это означает одну главную вещь: изоляционизм подобен смерти»(1). Одни были уверены, что угроза терроризма ослабит не только международную активность США, но и основы либерализма, другие полагались на многостороннее сотрудничество и питали доверие к международным институтам. Терроризм представляет коллективную угрозу, и поэтому следует добиваться коллективного ответа.

Совершенно очевидно, однако, что терроризм заставляет Соединенные Штаты преодолеть как ограниченность изоляционистских настроений, так и привычку действовать в одностороннем порядке. Со временем американские лидеры, возможно, поймут, что безопасность страны лучше обеспечивать путем сокращения внешних обязательств и возведением защитных барьеров, чем преследованием террористов в горах Афганистана. У Соединенных Штатов есть сильные традиции, восходящие к отцам-основателям, – не отгораживаться от чужих проблем, но это стремление может быть ослаблено все возрастающей ценой, которую приходится платить за глобальные изменения. Первым откликом Америки на нападение 11 сентября было закрытие границе Мексикой и Канадой, прекращение внутренних воздушных сообщений и введение патрулирование побережья страны военными кораблями и реактивными самолетами. Устойчивую антипатию американцев вызывают многосторонние международные институты, уклоняющиеся от активных действий просто из-за нежелания признать правомочность чьей-либо односторонней инициативы. Соответственно, какие-либо действия Соединенных Штатов чреваты охлаждением отношений с международными партнерами, дальнейшая помощь которым, в свою очередь, будет затруднительна в условиях разделенной мировой системы. Либеральный интернационализм, который сохранялся благодаря мировому лидерству Соединенных Штатов после Второй мировой войны, сейчас находится под давлением как сторонников изоляционистского курса, так и крайних приверженцев односторонних действий.

Эпоха американского величия продолжается, но появление альтернативных силовых центров, спад американской активности в мировых делах и стремление США к решению проблем в одностороннем порядке неизбежно приведут эту эпоху к закату, что повлечет глубокие геополитические последствия. Стабильность и порядок, естественным образом обусловленные американским перевесом, будут постепенно вытесняться процессом возобновления конкуренции. Локомотив глобализации, который невозможно остановить, слетит с колеи, как только Вашингтон потеряет над ним контроль. Мир, навязанный Америкой, готов уступить дорогу гораздо более непредсказуемому и опасному миру. И главная угроза будет исходить вовсе не от Усамы Бен Ладена и ему подобных, но от возвращения традиционного геополитического соперничества.

В срочном порядке Америке нужно начинать готовиться самой и готовить остальной мир к лишенному определенности будущему. Ждать, пока закончится американское превосходство, означает упустить огромные возможности, которые дает первенство. Америка должна разработать стратегию перехода к мультиполярному миру сейчас, пока есть прекрасные возможности сделать это. Таков главный вызов эпохи заката американского величия.

Хотя эта книга в первую очередь о тенденциях будущего Америки и всей мировой системы, сложившейся под ее влиянием, часто речь в ней идет о прошлом. Я развиваю каждый из основных аргументов книги, сначала исследуя тот исторический период, который наилучшим образом может пролить свет на происхождение наших современных трудностей. Это внимание к прошлому может показаться странным для книги о будущем. Но неопределенность текущего момента не оставляет иного выбора. Если не вникать в исторический контекст, настоящее предлагает лишь картину мира, находящегося в середине длинного перехода. Если не вглядываться в прошлое, то анализ настоящего может быть только поверхностным, с риском просмотреть потенциальный источник изменений, который становится очевидным только в историческом контексте.

Использование прошлого как руководства к будущему таит в себе собственные аналитические опасности. Распространение демократии, безусловно, изменяет характер как внутренней жизни наций, так и их взаимодействия. Электронные технологии и их воздействие на все – от вооружений до средств связи и торговли – безусловно, осложняют сопоставление трудностей Римской империи IV века с трудностями, с которыми сталкивается Америка сегодня. Следовательно, цель – отсеивать и взвешивать, использовать прошлое избирательно и не пропустить исторические тонкости, которые порой могут скорее запутать, чем пролить свет. Наряду с этим в мире есть факторы, которые существуют всегда, поскольку уходят корнями в человеческую природу. Именно они заставляют быть настороже, чтобы не упустить момент возвращения силового соперничества и кровопролития, которым оно сопровождается. Но, с другой стороны, именно такого рода факторы и дают причины для оптимизма относительно нашей способности учиться у истории и избегать повторения дорогостоящих ошибок, совершенных ранее.

Я утверждаю, что главная проблема будущего останется той же, что и в прошлом, – выстраивание отношений между соперничающими силовыми центрами. Это утверждение идет вразрез с желанием видеть торжество мудрости и предполагает существование терроризма, перенаселенности и болезней в развивающихся странах, этнические конфликты, международную преступность и вырождение окружающей среды, что отнюдь не способствует безопасной конкуренции в XXI веке. Тем не менее, оно соответствует реальности и не позволяет беззаботно отмахнуться от последней под предлогом «надуманных забот». Именно поэтому на последующих страницах я уделяю значительное внимание терроризму, распаду государств и нищете. Однако все эти проблемы бледнеют в сравнении с опасностями, которые возникнут, если Америка сохранит свои иллюзии о том, что ее главенство в мире сохраняется и что ее традиционные геополитические соперники настроены по отношению к ней неизменно благожелательно.

Поэтому предназначение данной книги – скорректировать национальную политику, которая серьезно сбилась с пути. Цена будет слишком высока в случае, если Соединенным Штатам не удастся приспособить свою внешнюю политику вменяющейся международной системе. В то же время выгоды от правильного курса очень существенны. Только если Америка и весь остальной мир уже сегодня составят представление о жизни после эпохи американского величия, у всех нас появятся время и возможность сделать мирными те бурные годы, что ждут впереди. Возможно, тогда Соединенные Штаты смогут завещать все самое лучшее из эпохи американского величия миру, который ей наследует.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25


База данных защищена авторским правом ©ekonoom.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница