Боливия время левоиндихенистского эксперимента




страница2/4
Дата11.05.2016
Размер0.74 Mb.
1   2   3   4

3. АГРАРНАЯ РЕФОРМА

«Индейский вопрос» в Боливии всегда был тесно связан с аграрным. Большинство боливийских индейцев – крестьяне, для которых земля имеет не только экономическое, но и сакральное значение. Главной проблемой здесь было малоземелье индейского крестьянства и сохранение латифундизма. По данным статистики на за 2006 г. 25 млн. га находились в собственности 100 семей крупных аграриев, когда как двум миллионам крестьянам принадлежало лишь 5 млн. га. В июле

2006 г., вслед за национализацией нефтегазовой отрасли, президент Боливии объявил о начале «аграрной революции». Одной из масштабных мер стала ревизия земель крупных собственников с целью перераспределить пригодные для сельского хозяйства участки в пользу безземельных.

Главными направлениями реформы стали: 1) раздача в течение 5 лет 20 млн. га земель индейским общинам и безземельным крестьянам, для чего предусматривалась экспроприация неиспользуемых земель латифундистов (с частичной компенсацией исходя из их рыночной стоимости); 2) «революция аграрной механизации», призванная обеспечить крестьян сельскохозяйственной техникой; 3) поиск новых рынков сбыта для боливийской продукции (предполагалось, что основными рынками станут Куба и Венесуэла).

Перераспределению подлежали земли, конфискованные у частных лиц по причинам их плохого или нецелевого использования, запустения или сомнительного способа приобретения. Последнее коснулось тех собственников, которые во времена правления У. Бансера и Г. Санчеса де Лосады скупали земли по заниженным ценам, пользуясь связями и служебным положением. Такая национализация серьезно затрагивала интересы крупных аграриев в департаментах Санта-Крус, Бени и Пандо (районы с более высокой производительностью труда, уровнем механизации, кредитной и технологической поддержки сельского хозяйства). Изъятие этих земель проводилось без какой-либо компенсации со стороны государства.

Принципиальные изменения коснулись прав государства в отношении конфискации неиспользуемых земель. Их владельцам было предложено отделить понятие «выполнение социальных функций» от уплаты налогов (старый закон 1953 г. предусматривал, что земля может быть конфискована только в случае неуплаты налогов дважды). Теперь не имело значения, платит предприниматель налоги или нет: если его земля или часть земель не использовались или использовались неэффективно, то они в любом случае подлежали экспроприации и отдавались в пользование крестьянам, не имеющим собственности. Для тех, кто таким образом получал наделы, предусматривалось строительство новых поселений.

Несмотря на то, что основной закон о земле бы принят только в ноябре 2006 г., раздача первых 3 млн. га началась еще в июле того же года. 2 августа 2006 г, в День крестьянина, Э. Моралес официально дал старт «революции аграрной механизации». После вручения 700 титулов на землю правительством была начата раздача 800 единиц сельскохозяйственной техники общей стоимостью 15 млн. долларов. За первые три месяца реформы наиболее нуждающимся было предоставлено около 3 млн. га государственных земель. В 2007 г. выдано титулов на землю на 10,2 млн. га.

Проведение земельной реформы для Эво Моралеса, коренного индейца, стала делом чести. Однако наибольшие споры сегодня вызывают не только вопросы собственности и экспроприации земельных угодий, но и слишком частая периодичность проведения контроля за их использованием.

В отношении индейских общин и мелких собственников, живущих в альтиплано, предусматривалась особая процедура. Общины или земли, которые обрабатывали землю в соответствии с правом на владение, но не имевшие на свой надел права собственности, получали землю по упрощенной схеме. Если раньше этим занималось центральное правительство, то теперь полномочия решать все вопросы, связанные с оформлением земель таким семьям, получили местные власти. При этом определяющую роль в реорганизации и их легитимизацию землепользования с передачей им функций социального контроля были призваны играть старейшины племен. Одновременно правительство ввело запрет на владение землей иностранными гражданами в 50-километровой пограничной зоне. В соответствии с этим решением более 200 бразильских семей, имеющих в собственности земельные участки в приграничных зонах, получили указание покинуть территорию страны. Первая такая акция была проведена в сентябре 2006 г. в северном департаменте Пандо, где среди крестьянских семей, их объединений (кооперативов) и индейских общин было распределено 50 тыс. гектаров, конфискованных у предпринимателя из Бразилии, подпавшего под закон о 50-километровой зоне.

Аграрная реформа потребовала больших финансовых затрат. Вместе с тем слабая инфраструктура, техническая отсталость, отсутствие отлаженной системы кредита для мелкого сельхозпроизводителя, недостаток систем ирригации и дренажа, ограниченное использование достижений селекции, узость рынка сбыта и ряд других нерешенных проблем, по мнению многих специалистов, ставят под сомнение экономическую (и политическую) эффективность «аграрной революции».

В начале президентства Э. Моралеса основная масса индейского населения почувствовала перемены к лучшему. Социальная политика правительства осуществлялась за счет увеличения поступлений в казну от нефтегазового сектора, гуманитарной помощи, поступавшей из Каракаса и Гаваны, а также путем сокращения расходов на содержание госаппарата.
Э. Моралес вдвое сократил собственную зарплату, а также жалование высших чиновников и законодателей. Одновременно были увеличены зарплаты учителям и медикам (соответственно на 5 и 7 %) и предоставлены пособия детям до 10 лет (200 боливиано в год). Реализация проекта ликвидации неграмотности, рассчитанного на два года, и программы, в рамках которой кубинские медики оказали тысячам индейцев офтальмологическую помощь, предоставление бесплатной медицинской помощи всем боливийцам в возрасте до 21 года, раздача индейцам необрабатываемых земель в рамках «аграрной революции» - все это на начальном этапе обусловило высокую степень доверия населения к президенту. По данным социологических служб к концу

2006 г. деятельность Э. Моралеса одобряли 54 % боливийцев. В связи с созданием Банка развития для мелких и средних предприятий правительство Боливии стало рассматриваться Всемирным банком, как одно из наиболее «ответственных и прозрачных» в регионе.

Постепенно, однако, реформы правительства Э. Моралеса начинали получать иную оценку. В их индейской составляющей оппозиция разглядела зачатки своеобразного апартеида «наоборот», попытку установить «диктат бедноты» как бы в отместку за века угнетения. Вставал вопрос: не приведут ли реформы Э. Моралеса вместо ожидаемого «включения» широких масс в политическую и экономическую жизнь страны к ее распаду? Пока главным их позитивным итогом являлось то, что люди, наконец, поверили: представитель коренного этноса может быть президентом. Для индейской страны это значило очень многое. Но когда на повестку дня был поставлен вопрос о политико-конституционных переменах, ситуация начала меняться.
4. ЕДИНСТВО ИЛИ РАЗОБЩЕННОСТЬ? ПРОБЛЕМЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ РЕФОРМЫ

Одним из главных пунктов предвыборной платформы Э. Моралеса был созыв Учредительной ассамблеи (УА) в соответствии с той схемой демонтажа прежних партийно-государственных структур государства, которая уже была апробирована в Венесуэле.

К реализации этой идеи правительство приступило через полгода после прихода к власти. Одновременное проведение 2 июля 2006 г. выборов депутатов УА и референдума по автономии департаментов привело к обострению политической ситуации. На выборах в ассамблею МАС завоевало простое большинство мест (135 из 255) и поспешило провозгласить основополагающей властью. МАС потребовало прекратить полномочия префектов, избранных одновременно с Э. Моралесом в 2005 г. Претензии масовцев на полноту власти, естественно натолкнулись на сопротивление последних. Вместе с ними выступили лидеры оппозиционных партий и предпринимательских организаций, не желавшие радикальной перестройки системы, в то время как вожаки ряда социальных движений и части профсоюзов требовали скорейшего ее слома.

В этом контексте обострился вопрос об автономии департаментов. Как показали итоги референдума, 56 % боливийцев откликнулись на призыв МАС и проголосовали против автономии. В ее поддержку в целом по стране было отдано 42 %, но в восточных департаментах «полумесяца» (Санта-Крус, Бени, Пандо и Тариха)сторонники автономии составили большинство (свыше 70 %), что и предопределило дальнейшее нарастание противоречий.

В августе 2006 г. Верховный суд Боливии квалифицировал как «неконституционное» решение правительство считать УА «полномочной и основополагающей». В стране фактически установилась двоевластие в сфере законодательной власти: Национальный конгресс и Учредительная ассамблея функционировали параллельно, подавая обществу противоречивые сигналы и внося еще большую сумятицу в неспокойную политическую обстановку. Конфликт правительства с оппозицией стал резко набирать повороты. В течение 2006 г. ежемесячно происходило до четырех десятков конфликтов социального характера. Попытки МАС сбить волну выступлений путем организации контрмаршей в поддержку правительства оказались непродуктивными.

В то время как часть движений, примыкающих к МАС, инкорпорировалась в структуры исполнительной власти, другая, оставшаяся «за ее бортом», пополняла ряды новой левой оппозиции. Радикально настроенные лидеры индейских организаций, горняцких профсоюзов и соседских ассоциаций, недовольные медленным темпом преобразований, стали присоединяться к антиправительственным акциям. В 2007 г. с критикой правительства стала выступать не только правая оппозиция, но и профсоюзы транспортников и шахтеров. Начавшийся было диалог горняков с министрами кабинета был вскоре прерван. За горняцкими протестами последовали последовали выступления влиятельной Конфедерации транспортников. Начав с трехдневной голодовки, ее лидеры объявили бессрочную забастовку, парализовавшую Ла-Пас. Представители властей квалифицировали подобные выступления как «незаконные и политические». Правительство направляло в неспокойные столицы департаментов своих департаментов. Одетые в красное пончо, они проводили марши с требованием отставки префектов. Подобные демонстрации обычно заканчивались уличными схватками с горожанами. Недовольство народа дороговизной и инфляцией, превысивший в 2007 г. запланированный уровень в 12 % втрое, подпитывало энергию участников протестных акций.

Политическое противостояние коснулось и УА. Оппозиционные депутаты стали бойкотировать ее заседания, протестуя против «нарушения регламента» и «навязывания ассамблее проекта конституции при отсутствии квалифицированного большинства». Конфликты между сторонниками и противниками новой конституции перекинулись на улицы. В сентябре 2007 г. префект М. Рейес призвал жителей Кочабамбы не признавать решений ассамблеи и готовиться к проведению референдума об автономии департамента. Через два месяца в г. Сукре (столица департамента Чукисака), где проходили сессии УА, произошли столкновения между масовцами их недавними союзниками из социальных движений, в результате которых были убиты 4 и ранено 300 человек. Префект Чукисаки, избранный по списку МАС, предпочел покинуть свой пост и попросить политического убежища в Перу.

Ассамблея возобновила свою работу в г. Оруро, где 9 декабря 2007 г. открытым голосованием был выработан проект новой конституции, содержащий 411 статей. За него проголосовали 136 из 138 присутствующих депутатов. В проекте был установлен пятилетний срок полномочий и возможность его переизбрания (ст. 156, 168), сокращение численности нижней палаты до 128 человек, замену сената палатой представителей департаментов, состоящий из 36 членов. Боливия объявлялась «обществом участия, демократическим, представительным и общинным». Официально было закреплено, что государство стоит на страже интересов индейских и крестьянских общин. В стране было официально закреплено географически дифференцированное двуязычие (испанский и тот индейский язык, на котором говорит большинство, проживающее в данной местности). В структуру государства кроме исполнительной, законодательной и судебной, была включена также избирательная власть (по примеру Венесуэлы), которая не фигурировала в конституции 1067 года. Судебная власть отныне была разделена на три ветки: обычные суды, суды по аграрным вопросам и в сфере защиты окружающей среды и суды для индейцев и крестьян. Последние приравнивались к обычным и дополняли их. Это положение должно было позволить крестьянским и индейским общинам отправлять правосудие согласно своим обычаям и традициям, но всегда в рамках гарантированных конституцией прав. Кроме того, отныне члены Высшего судебного трибунала (ранее – Верховный суд) избирались не депутатами Национального конгресса, а всеобщим голосованием на шестилетний срок без права переизбрания. По новой конституции боливийцам гарантировалось всеобщее бесплатное образование (включая высшее), право на бесплатное медицинское обслуживание, право на труд, жилище и национально-культурное самоопределение.

Новый основной закон запретил любые формы расовой дискриминации, закрепил автономию индейских общин и муниципалитетов и предусмотрел, но не конкретизировал автономию департаментов. Согласно плану МАС новую конституцию предстояло принять на референдуме в апреле 2008 г., а введение ее в действие было запланировано на август. Одновременно Э. Моралес Одновременно Э. Моралес намечал провести плебисцит о продлении или отзыва полномочий президента и префектов. Но этим планам не суждено было сбыться.

В оппозиционных кругах, однако, этот проект стал восприниматься как партийный манифест МАС, а не как будущий основной закон страны. Для богатых департаментов Востока вопрос об автономии в условиях курса на «боливийский социализм», очевидно, уже стал терять былую актуальность и постепенно, пока еще негласно, заменяться на вопрос об отделении. К тому же, ярко выраженная этнически составляющая ряда его статей трактовалась оппозицией как линия на создание этнократического государства с предоставлением явных преимуществ индейскому населению. Взаимные обвинения в расизме обостряли политическую ситуацию. К этому времени рейтинг Э. Моралеса снизился с 81 % (2006 г.) до 52 %. Забастовки протеста охватили все 6 департаментов Востока. Даже в ранее спокойном департаменте Оруро в ответ на непопулярные президентские декреты (вроде запрета вещевых рынков в ноябре 2007 г.) прошли марши протеста, участники которых обвиняли правительство в лживости, а масовцев – в незаконном обогащении.

Президент обвинил сенат, где большинство мест принадлежало оппозиции, в том, что сенаторы блокируют принятие 97 законопроектов. Начавшаяся жесткая полемика главы государства с сенаторами и префектами лишь усилила взаимное недоверие. В декабре 2007 г. в правительстве обсуждалась возможность посылки войск в восточные департаменты. Командование вооруженных сил, остававшееся лояльным президенту, и масовское большинство в нижней палате угрожали применением санкций к нелояльным префектам. Комментируя участившиеся взрывы в офисах профсоюзов и отелях, министр внутренних дел заявил, что в стране действует некая «террористическая организация». Правительственная пропаганда делала упор на происки «империи» (США) и местной олигархии, которые препятствовали реализации «революционного проекта».

В качестве выхода из политического кризиса Э. Моралес сначала предложил созвать референдум об отзыве или продлении своего мандата и полномочий префектов, а затем, видимо, учтя данные социологических опросов, отказался от той идеи. С начала 2008 г. гражданское противостояние возобновилось.

Вторая годовщина правления Э. Моралеса была отмечена массовыми забастовками в департаментах «полумесяца». Острейшей оставалась проблема автономии, на которой настаивали префекты, предлагавшие провести соответствующие референдумы весной 2008 года. Вопрос имел не только правовой аспект, но и экономическую подоплеку. Отношения правительства с предпринимательским сектором и руководством восточных департаментов обострились в связи с введением прямого налога на углеводороды, применение которого резко ограничивало бюджеты этих газо- и нефтедобывающих регионов. Бизнес-сообщество было обеспокоено сокращением притока инвестиций, в то время как оппозиция в парламенте обсуждала вопрос о прерогативах исполнительной власти. К тому же, все большую обеспокоенность стала вызывать привязка страны к Венесуэле и «явное присутствие» Уго Чавеса в боливийской политике. Оппозицию настораживала финансовая и военная помощь Венесуэлы, предоставляемая Э. Моралесу напрямую, в обход парламента и контрольных ведомств, а частые визиты Чавеса в Боливию без уведомления парламента воспринимались как посягательство на суверенитет страны. Принятая в апреле участниками саммита АЛБА декларация солидарности с Э. Моралесом была негативно воспринята оппозицией. Правительство же обвиняло оппозицию в защите интересов олигархии, подготовке заговора и в сепаратистских устремлениях.

В течение февраля-апреля 2008 г., несмотря на новые попытки иерархов католической церкви и специального представителя ОАГ Д. Капуто, трижды посетившего Боливию, наладить диалог между правительством и оппозицией, ситуация продолжала накаляться. В марте были зафиксированы многочисленные насильственные столкновения, отмеченные жертвами. Оппозиционная пресса в который раз напомнила Э. Моралесу о его обещании сделать свое президентство «бескровным». Попытки усадить префектов и президента за стол переговоров раз за разом оказывались безуспешными.

Частые и длительные народные мобилизации «в защиту революции» усиливали конфронтационный настрой в обществе, осложняя задачи управления государством. Наиболее острые столкновения происходили в департаменте Санта-Крус, где на прибытие правительственных чиновников в сопровождении масовцев и индейцев, жители отвечали засадами и блокадами дорог, добиваясь их выдворения. Правительственная пропаганда насаждала нетерпимость к «противникам революции» и «олигархам», к которым относило руководство департаментов «полумесяца», в первую очередь – Санта-Круса и ео префекта Р. Костаса. Ситуация накалялась и в связи с намерением центра провести ревизию землепользования. Местные сельхозпроизводители и особенно крупные аграрии отвергали положения об ограничении содержащиеся в новой конституции.

Э. Моралес и сторонники централизованного государства считали незаконной идею референдума об автономном статусе департамента, призывая любыми способами воспрепятствовать его проведению. С точки же зрения адептов автономии, референдум являлся легитимным средством выражения общественного мнения, так как соответствовал закону о законодательной гражданской инициативе, рамочному закону о референдуме и статье 4 конституции.

В ответ на требования оппозиции внести изменения в конституцию и предоставить автономию регионам 14 апреля 2008 г. президент декларировал автономию пяти индейских народностей и призвал своих сторонников 4 мая в день проведения «незаконного» референдума в Санта-Крусе сосредоточиться в столице департамента. На призыв президента откликнулись Федерация кокалерос, КОБ и Конфедерация индейских народностей боливийского востока (СИДОБ). Одновременно Э. Моралес предпринял попытку поднять свой рейтинг новыми экономическими и социальными инициативами. В День труда 1 мая он объявил о национализации и передаче под контроль государства трех иностранных компаний – Компании боливийских углеводородов, принадлежавший немецкому и перуанскому капиталу, и английских «Бритиш Петролеум» и «Трансредес».

В тот же день он выдвинул проект нового трудового кодекса и огласил три декрета, которые предусматривали улучшение условий оплаты труда и социального обеспечения. День спустя президент объявил о национализации телекоммуникационной компании ЭНТЭЛ.

В день референдума в Санта-Крусе Э. Моралес вновь заявил о его неконституционном характере. Тем не менее это е помешало активности электората (64,3 %). Результаты подсчета голосов подтвердили поддержку автономного статуса подавляющим большинством его жителей (85,6 %).

По мнению префекта Р. Костаса, в Санта-Крусе произошла «мирная революция». В соответствии со статусом об автономии он провозгласил себя губернатором департамента, сформировал правительство и дал «зеленый свет» преобразованию департаментского совета в Законодательное собрание. В условиях конституционного вакуума такие действия были предсказуемы, но правительство оказалось застигнутым врасплох. Особое раздражение центральных властей вызвал тот факт, что установленный в Санта-Крусе в мае минимум зарплаты (1000 боливиано) вдвое превышал планку, утвержденную правительством (500 боливиано).

Неподконтрольный правительству сенат постарался закрепить успех автономистов, приняв резолюцию о признании референдума как «шага на пути к укреплению государства на основе автономий».

Пытаясь восстановить свои пошатнувшиеся позиции, президент призвал префектов к диалогу. По всей видимости, его команда не могла оставить без внимания усилия «группы друзей Боливии» (Аргентина, Бразилия и Колумбия), предлагавших возобновить «свободный диалог с префектами, чтобы сохранить демократические институты и территориальную целостность страны. Вместе с тем вице-президент Г. Линера отверг посредническую миссию кардинала Хулио Террасаса, мотивируя свое решение тем, что тот участвовал в «незаконном референдуме». Оппозиция же полагала, что без католической церкви, как гаранта референдума, диалог будет бесплодным. Это подтвердили итоги состоявшейся 11 мая встречи с президентом из пяти из девяти префектов, которую четверка лидеров «полумесяца» попросту бойкотировала.

Неожиданный поворот в динамике политического процесса наметился с принятием 8 мая внесенного ранее правительством закона об отзыве (или одобрении) полномочий президента, вице-президента и префектов. 12 мая Э. Моралес объявил о назначении референдума о полномочиях на 10 августа и приступил к подготовке своей избирательной компании. Правая оппозиция расценила это решение как закулисный заговор МАС и сенаторов от ПОДЕМОС. Однако вскоре трения в рядах оппозиции были преодолены. Принимая во внимание отказ правящего блока от переговоров с оппозицией по главным пунктам (тексту конституции, автономии департаментов и о прямом налоге на углеводороды), оппозиция сплотилась вокруг идеи о необходимости досрочных выборов. Этой точки зрения, наряду с префектами «полумесяца» и Кочабамбы, придерживались правые и правоцентристские партии ПОДЕМОС и Национальное единство, а также диссиденты из МАС и левоцентристы из МНР. В июне оппозиционные силы объединились в Национальный демократический совет – КОНАЛДЕ.

Цепную реакцию референдумов об автономии, как и предсказывали политические аналитики, остановить не удалось. Примеру Санта-Круса вскоре последовали Пандо, Бени, Тариха и Кочабамба. Результаты референдумов еще раз подтвердили большинством их населения (от 65 до 75 % голосов) идеи автономии. Еще один удар по по позициям правительства был нанесен на выборах 29 июня префекта Чукисаки, в ходе которых победу над кандидатом МАС одержала индианка-кечуа С. Куэльяр, выступившая против курса центрального правительства. Таким образом, к августу 2008 г. под контролем правительства оставались всего лишь два департамента – Оруро и Потоси. В столичном департаменте Ла-Пас префект Л. Паредес также находился в оппозиции к Моралесу. Католическая церковь, ранее выступавшая с призывами к диалогу, стала выступать с критикой правительства. Однако на стороне президента оставалось сельское население.

Победа, которую президент одержал на референдуме 10 августа (67,4 % голосов), позволила ему ослабить лагерь оппозиции. Префекты Кочабамбы и Ла-Паса, не получив поддержки, были отстранены от власти, и число оппозиционных департаментов сократилось с 6 до 4-х. Стремясь закрепить успех, Э. Моралес попытался немедленно провести референдум по проекту конституции, но Национальный конгресс заблокировал эту инициативу.

Преодоление фактического двоевластия, которое сложилось в стране (институциональный кризис, паралич в деятельности судебной системы и омбудсмена, отсутствие генерального прокурора и т.д.) было, таким образом, отложено до референдума по конституции, назначенного на 25 января 2009 года. На 6 декабря 2009 г. были назначены выборы в новую Законодательную ассамблею.

Однако референдум не смог стать той отправной точкой, после которой можно было констатировать начало конца политического противостояния. Его итоги лишь зафиксировали раскол страны. Согласно официальным данным, опубликованным 7 февраля 2009 г., за правительственный проект высказались 61,43 %. При этом в департаментах Ла-Пас, Потоси, Оруро и Кочабамба, соответственно, «за» проголосовали 78,2 %, 76,3 %, 71,4 % и 62,9 %. В Чукисаке число поддержавших правительственный проект было минимальным – 51,1 %. При этом Санта-Крус, Тариха, Бени и Пандо однозначно высказались «против» (соответственно 65,3, 63,8, 68,5 и 60,9 %).

Как долго продлится противостояние? Сегодня трудно ответить на этот вопрос. Очевидно, что в условиях мирового экономического кризиса, затронувшего и Боливию, а также завышенных ожиданий, связанных с приходом к власти в США администрации Б. Обамы, протестные настроения в восточных департаментах усилятся. Возможно скажет свое слово и армия, долгое время, со времен диктатуры У. Бансера, остававшаяся пассивным наблюдателем событий, разворачивавшихся на политической сцене. Пока большинство населения поддерживает президента, она остается нейтральной. Но ее позиция может измениться с изменением баланса сил либо если, отбросив демократические «предрассудки», США вновь захотят (как это бывало уже не раз!) побудить военных навести «порядок» в стране «железной рукой».

В обострении вопроса об автономии сплелись этнополитические и социальные противоречия, а также различия в стандартах политической культуры. Возвращение индейцев альтиплано к власти, восстановление их культурных традиций, надежды на быстрое перераспределение национального богатства в пользу неимущих – это базовые ценности индейского социума, часть которого поверила в проект «социализма XXI века». Адаптировавшееся к рыночной экономике, более образованное и зажиточное городское белое и метисное население востока страны ориентировалось на модернизацию и получение благ от глобализации. Этот конфликт ценностей при отсутствии механизмов адаптации носителей традиционной андской цивилизации к цивилизации современной представляется трудноразрешимым в обозримой перспективе. Однако от тех мер, которые могут быть предприняты уже в ближайшем будущем в направлении его разрешения, во много зависит продолжится ли в боливийском обществе «холодная гражданская война», грозящая перерасти в «горячую», или начнется, наконец, долгожданный переход к нейтрализации внутриполитического конфликта. От этих мер зависит и внешнеполитическое позиционирование страны. Ведь за последние годы Боливия сумела не только включиться в систему региональных и континентальных торгово-экономических связей, но и утвердиться в качестве важного поставщика углеводородного сырья.
5. ГАЗ - ОСНОВА ЭКОНОМИКИ

С конца прошлого века нефтегазовый сектор превратился в ключевую отрасль экономики Боливии, важнейший фактор ее экономической безопасности и самостоятельности, средство преодоления острых социально-экономических проблем.

По мировым меркам Боливия не относится к крупным нефтегазовым державам, однако добыча нефти и газа «дает» около

7 % ВВП. Страна является нетто-экспортером голубого топлива. Из производимых 40 млн. кубов в день на экспорт идет 35 млн. куб. метров. Доля углеводородов в экспорте возросла за последние годы с 6 % в 1999 г. до 50 % в 2006 году. Добыча и транспортировка газа стала главной сферой приложения иностранного капитала (более 70 % всех прямых иностранных инвестиций).

Согласно указу о национализации нефтегазовой отрасли от 1 мая 2006 г., полномочия распоряжаться нефтегазовыми ресурсами, которые до тех пор находились в руках более чем 20 иностранных компаний, получала боливийская государственная компания ЯПФБ (YPFB). Она наделялась правом определять объемы добычи, цены на энергоносители и рынки их сбыта. Частные нефтегазовые компании обязывались передать ЯПФБ контрольный пакет акций (50 % плюс одна акция). За ними сохранялась функция оказания услуг. Доля отчислений в казну с крупных месторождений увеличивалось с 50 до 82 %. На переоформление контрактов на добычу нефти и газа иностранным компаниям отводилось 6 месяцев. В противном случае им предлагалось покинуть территорию Боливии.

Провести национализацию в запланированные сроки не удалось вследствие серьезной дезорганизации работы энергетического сектора. Процесс затянулся по времени и проходил в несколько этапов. Последствие негативной реакции на резкое огосударствление проявились в сокращении инвестиций в добычу и производств углеводородного сырья. Снижение уровня производства и экспорта удалось уровнять лишь к весне 2007 года. За 14месяцев, прошедших с начала национализации, президент четыре раза менял руководство ЯПФБ. Переговоры с иностранными компаниями шли непросто, особенно с корпорациями «соседей» - бразильской «Петробраз» и испано-аргентинской «Репсоль ЯПФ». Однако работа на боливийском нефтегазовом рынке сохраняла для них привлекательность даже в новых условиях. Поэтому, несмотря на первоначальный всплеск негативных эмоций, основные нефтегазовые компании, действующие на территории Боливии – «Петробраз», «Репсоль ЯПФ», «Тоталь», «Андина», «Бритиш газ», «Чако», «Плюспетроль» и др. – подписали новые контракты в отведенный для этого срок – к 1 ноября 2006 года. Это означало, что они приняли требование боливийской стороны о повышении нефтегазовой ренты. Однако точный процент отчислений (сверх 50 % фиксированных отчислений в казну 18 % в виде роялти и 32 % в виде прямого налога на производство нефти и газа) мог варьироваться в зависимости от уровня производства, его доходности, объема инвестиций, цен на энергоносители и прочих условий.

Понимая важность подписания новых контрактов с очки зрения необходимости привлечения дополнительных инвестиций, власти Боливии пошли на определенные уступки: для ряда компаний временно сохранялся временно сохранялся действующий налог в 32 %. Только спустя год с начала национализации, в апреле 2007 г., Национальный конгресс одобрил подписание 44 контрактов с 12 нефтегазовыми ТНК. Согласно новым условиям государство должно получать более 1 млрд. дол. дохода ежегодно. Эти средства планировалось направить на укепление ЯПФБ, развитие национальной экономики и решение социальных проблем.

Осенью 2007 – зимой 2008 г. Боливия столкнулась с большими трудностями в выполнении своих обязательств по поставкам газа. Отрасль работала на пределе мощностей. Полученных после первомайского декрета инвестиций оказалось недостаточно, их объемы стали снижаться. Существовавший уровень производства позволял удовлетворить лишь внутренний спрос и выполнить договоренности по ранее подписанным контрактам с Бразилией, но оказался явно недостаточен для выполнения амбициозных обязательств довести к 2011 г. объем поставок на аргентинский рынок до 27,7 млн. куб. м. в день. В действительности за 2008 г. Аргентина получила лишь 25 % от объема, предусмотренного контрактом с боливийской стороной.

Что касается внутреннего спроса на газ, он на протяжении ряда лет оставался незначительным в силу малой плотности расселения и слабой индустриальной базы. При этом внутренняя трубопроводная система, представленная компанией «Трансредес» (с октября 2008 г. контрольный пакет принадлежит ЯПФБ) успешно обслуживала крупные города страны. Однако неуклонный рост внешнего спроса и необходимость газификации сельской местности заставила правительство взыскивать дополнительные денежные средства. Президентский декрет (январь 2009 г.) о национализации транснациональной компании «Чако» окончательно перевел все нефтегазовые компании под контроль государственной ЯПФБ.

После прихода к власти Э. Моралесом было заявлено о стремлении Боливии в 5 или 6-летний срок добиться полного обеспечения импортных потребностей в газе соседних стран – Бразилии, Аргентины, Уругвая и Парагвая. По заявлению президента, в 2008 г. в отрасль от нефтегазовых ТНК должно поступить около 1,8 млрд. дол., однако, как показали итоги года, эта сумма оказалась явно завышенной валовые инвестиции в нефтегазовый сектор не превысили 400 млн. дол. Становилось очевидно, что на фоне дефицита бензина и дизельного топлива на внутреннем рынке, отсутствия сбалансированной системы хранение – транспортировка – распределение – торговля, при острой нехватке финансовых средств для выполнения плана по газификации жилищ, наращивания производства для выполнения условий по контрактам с зарубежными партнерами ЯПФБ необходимо устанавливать более гибкие условия для деятельности иностранных компаний. А масштабные проекты, в том числе – строительство газопровода в Аргентину (по примеру «Газбол», ведущего в Бразилию) требуют более тесной кооперации с зарубежными странами, в том числе, как предполагается, с Россией.

Другая важная проблема – нехватка квалифицированного управленческого персонала и национальных инженерных кадров. Не способствует налаживанию четкого ритма поставок и общеполитическая ситуация, когда в ходе массовых беспорядков выводятся из строя или блокируются объекты, отвечающие за подачу газа в Бразилию и Аргентину. Внутриполитическая нестабильность самым непосредственным образом сказывается на поступлении инвестиций в отрасль, что сразу замыкает порочный круг «бедность – экономическая отсталость – социально-политическая нестабильность». Распределение доходов от нефтегазовой индустрии является одним из конфликтных вопросов во взаимоотношениях центральной власти и департаментов «полумесяца», в которых сосредоточено около 80 % производства газа. В 2007 г. в бюджет этих департаментов от отрасли поступило 472 млн. дол., в распоряжение других департаментов – 310 млн. дол., в бюджет центрального правительства – 394 млн. дол. и компании ЯПФБ – 396 млн. дол. Численность населения департаментов «полумесяца» при этом почти в два раза меньше, чем в остальных.

Говоря о специфике реформ, предпринятых правительством Э. Моралеса, следует отметить, что смены курсов экономического развития в Боливии ХХ – начала XXI века происходили неоднократно, и всегда сопровождались борьбой за контроль над природной рентой от природных ресурсов. Однако госрегулирование в той или иной степени сохранялась в годы даже самых либеральных реформ. Принципиальным отличием нынешнего этапа стало стремление к расширению экспорта не только сырья, но и продуктов его переработки и продукции с более высокой долей добавленной стоимости, то есть стремление выстроить более диверсифицированную экономику. Нефтегазовая отрасль рассматривается при этом как основа для подтягивания других отраслей. В строительстве новой экономики новое руководство страны не исключает кооперацию государственного и частного секторов, а скорее, наоборот, призывает к объединению усилий. Однако узким местом всегда была и остается слабость государственных институтов, неспособных эффективно управлять национализированными отраслями.

Примером этого стал февральский (2007 г.) декрет о национализации металлургического комплекса Винто, принадлежавшего швейцарской компании «Гленкор». Активы, а вместо с ними административный, юридический, финансовый и технический контроль перешли к государственной металлургической компании ЭМВ. По мнению боливийских властей, металлургические заводы комплекса были приобретены швейцарцами обманным путем. С учетом этого обстоятельства правительство отказало им в какой-либо компенсации. Спустя месяц после перехода комплекса в руки государства Боливия столкнулась с рядом проблем технического, экономического и административного порядка, что свидетельствовало о необходимости диалога с «Гленкор» и установлением четких правил, тем более что швейцарская компания осталась важнейшим звеном в цепочке торговли металлопродукцией. После национализации Винто и шахты Уануни встал вопрос о переоснащении производства и налаживании новых мощностей для обработки концентратов. Однако сама Боливия не располагала ресурсами для обеспечения их бесперебойной работы.

О необходимости национализировать вторую по значению отрасль боливийской экономики – горнорудную, которая дает около 5 % ВВП и примерно 20 % экспортных поступлений, президент уже неоднократно заявлял в своих выступлениях. В рамках плана национализации отрасли планировалось полностью передать в руки под контроль восстановленной госкомпании КОМИБОЛ горнорудную промышленность и шахты. Ожидалось, что о национализации горнорудной промышленности будет объявлено в октябре 2006 г. – в очередную годовщину первой национализации (еще в 1952 году). Однако до практического осуществления этой меры дело не дошло из-за недостатка средств. В настоящее время добычу минералов в Боливии осуществляют 15 частных компаний. Предприятия, активно инвестирующие средства в развитие отрасли, могут в соответствии с законодательством, получить специальный льготный режим, который позволяет окупать их капитальные затраты.

Весной 2007 г., после успешного завершения затянувшегося процесса по подписанию контрактов с зарубежными нефтегазовыми компаниями, очередь дошла и до других сфер экономики. По личному указу президента два частных пенсионных фонда, находящихся в управлении швейцарской и испанской финансовых групп, должны были передать государству свои доли участия (47 % акций) в телекоммуникационной компании ЭНТЭЛ – совместном предприятии с итальянской «Телеком». О компенсации пенсионным фондам речи не шло. 1 мая 2008 г. Э. Моралес подписал декрет о ее национализации. ЭНТЭЛ контролировала в Боливии около 80 % телефонной связи на длинные дистанции и около 70 % рынка мобильной связи. Основной претензией властей к итальянской компании было невыполнение взятых на себя на этапе приватизации в 1996 г. обязательств по инвестициям: за 10 лет на развитие отрасли было вложено лишь 466 млн. вместо обещанных 608 млн. долларов. Компанию обвинили также в повышении в завышении тарифов и неуплаты налогов на сумму в 25 млн. дол. и невыполнении обязательств по технической модернизации.

В июле 2007 г. президент объявил о национализации железнодорожной компании ЭНФЭ, которая находилась под чилийских и американских инвесторов со времени частичной приватизации в 1996 году. Необходимость этого, по его словам, была продиктована низким качеством обслуживания и невыполнением требований по обновлению подвижного состава. Однако государство оказалось неготовым выполнить весь план по национализации железных дорог, который требовал серьезных дополнительных финансовых вложений. Вместе с тем Э. Моралес не намерен отходить от намеченного курса: по заявлению президента, в планах правительства на ближайший год-два национализировать как сети электроснабжения, так и сеть железных дорог.

Рост государственного вмешательства в экономику привел к тому, что по «индексу экономической свободы» Боливия опустилась с 35-го места в мире (6-го в Латинской Америке) в 2000 г. на 130-е (23-е в Латинской Америке) в 2008 году. Ем не менее, боливийская модель национализации, по крайней мере в краткосрочном плане, дала некоторые положительные результаты. Впервые за много лет в 2006 г. ВВП достиг 10 млрд. долларов, а профицит бюджета составил 5,9 % ВВП. Доходы государства в виде налогов и прочих платежей от нефтегазовой отрасли в 2007 г. выросли до 2000 млн. дол., тогда как в 2005 г. они едва достигали 300 миллионов. Сравнительно высокими были и темпы роста – 4,6 % и 5,8 % в 2007 и в 2008 гг. соответственно.

В нефтегазовой сфере отмечался приток прямых иностранных инвестиций (ПИИ) в объеме 200-280 млн. дол. за 2006 –

2008 гг., при том, что в 2004 г. он составлял лишь 63 млн. дол. Однако этих объемов все равно было недостаточно, чтобы обеспечить рост экономики в 6-7 %, как это было намечено государством. Около 70 % всех инвестиций направлялось в углеводородную и горнодобывающие отрасли (для сравнения: в 1996 г. – 17 %). Инвестиции в обрабатывающую промышленность не превышали 7 %. Первое место по сумме инвестиций в нее занимали США (50 %). Далее следовали страны ЕС, Бразилия, Аргентина. Основной поток инвестиций был направлен в развитие добывающих отраслей и сферу услуг.

Рос мировых цен на сырье во многом обеспечил рост стоимости экспорта Боливии, который в 2007 г. составил 4,2 млрд. дол. и 6 млрд. дол. против 2,8 млрд. дол. в 2005 году. Подавляющая часть экспорта пришлась на долю нефтегазового сектора (49 %) и горнодобывающего секторов (21 %). За последнее десятилетие произошли изменения в географическом распределении внешней торговли: сократился товарооборот с США и ЕС и значительно увеличилась доля Бразилии, Южной Кореи, Китая, Японии, соседних стран – Аргентины, Перу, Венесуэлы, Чили (см. Приложения, табл. 4).

Существенно выросли и золотовалютные резервы: с 1,8 млрд. дол. в 2005 г. до 7,6 млрд. дол. в 2008 году. Участие Боливии с 1997 г. в Инициативе для бедных стран с наибольшей задолженностью и с 2006 г. в Инициативе по сокращению внешнего долга многосторонним организациям позволили снизить общую сумму долга с 5,1 млрд. дол. в 2003 г. до 2,1 млрд. дол. в 2007 г., или с 59 до 27 % ВВП (самый низкий показатель, начиная с 1984 года). В июне 2007 г. Межамериканский банк развития списал долг Боливии в размере 1,2 млрд. долларов. В настоящее время из 5,5 млрд. дол. государственного долга Боливии 2,3 млрд. составляет внутренний.

Отмеченный ранее рос экономических показателей был в значительной степени связан с благоприятной внешней конъюнктурой: ростом цен на энергетическое сырье на мировом рынке и повышением тарифов для основных покупателей боливийского газа – Бразилии и Аргентины. Эффект цены в выбранной правительством схеме национализации был намного сильнее производственного. Неудивительно, ведь в 2006 г. средняя цена на газ на мировом рынке была в 5 раз выше, чем 8 лет назад. Благоприятная конъюнктура способствовала тому, что экспортный сектор стал движущей силой экономического роста. Однако если внешняя составляющая в целом была благоприятной, то внутренняя, напротив, была усугублена политической нестабильностью и социальными конфликтами, что в конечном итоге отразилось на притоке инвестиций и на экономике в целом. Смена формы собственности не изменила основ и структуры экономики. Страна по-прежнму остается монопроизводителем, экспортером узкого круга товаров с низкой степенью добавленной стоимости. Сильные территориальные и структурные диспропорции остаются характерными чертами ее хозяйства.

Позитивные изменения макроэкономических показателей в 2006-2008 гг. «по большому счету» не оказали существенного влияния ни на сокращение бедности, ни на снижение безработицы. На фоне относительно высоких доходов от экспорта и роста золотовалютных резервов рост зарплат работникам госбюджета в 2006 г. не превысил 5-7 %. По данным ЭКЛА, в 2008 г. произошло снижение реальной минимальной зарплаты. Ситуация с безработицей, несмотря на некоторый рост занятости в горнодобывающей сфере и строительстве и принятие программы по поддержке малых и средних предприятий, не претерпела существенных изменений. Некоторые аналитики даже отмечали ее рост, начиная с середины 2007 г. Темпы инфляции, которые долгие годы удавалось сдерживать в пределах 5 %, достигли 12 % в 2008 году.

В условиях сильной зависимости от внешних рынков и будучи нетто-импортером продовольствия, Боливия в начале 2008 г. ощутила дефицит продуктов питания. Резко выросли цены на мясо, пшеничную муку, масло. Для решения продовольственной проблемы в феврале того же года был создан специальный Фонд продовольственной безопасности, с капиталом в 600 млн. долларов. Влиянием кризиса было обусловлено также падение цен на основные экспортные товары – газ и металлы. Доходы от продажи топлива и таких металлов, как цинк, олово, серебро стали снижаться. Произошло существенное сокращение экспорта продукции обрабатывающей промышленности вследствие отмены торговых преференций со стороны США.

После того, как в октябре 2008 г. Э. Моралес запретил деятельность американского Управления по борьбе с наркотиками (ДЕА) на территории страны, обозначилась тенденция к сокращению денежных переводов от боливийцев, работающих за рубежом. Большая часть из них занята в строительстве – секторе, который в значительной степени подвержен негативному влиянию мировой рецессии. Между тем объемы денежных переводов от эмигрантов в последние годы существенно превысили объем иностранных инвестиций. Переводы идут главным образом из Испании (40 %), США (22 %), Аргентины (16 %). За январь-сентябрь 2008 г. они составили 494 млн. долларов.

Закрытие предприятий (в первую очередь это коснулось ряда шахт), привело к пополнению рядов безработных. Одной из основных задач, которую видит перед собой правительство, является создание новых рабочих мест на нетрадиционных производствах – предприятиях по изготовлению бумаги и картона, на цементных и сахарных заводах.

Согласно боливийскому руководству, страна располагает ныне достаточными золотовалютными резервами и имеет вполне здоровую финансовую систему, чтобы противостоять кризису. Но это завышенная оценка. По весьма оптимистическому прогнозу ЭКЛА темпы прироста ВВП в 2009 г. не превзойдут 3 %. В то же время имущественное расслоение и социальное неравенство остаются все еще тяжелыми пороками боливийского общества. И его нетерпимость к этому не позволяют серьезно ограничивать либо откладывать расходы на решение социальных проблем.

1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©ekonoom.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница