Боливия время левоиндихенистского эксперимента




страница1/4
Дата11.05.2016
Размер0.74 Mb.
  1   2   3   4
БОЛИВИЯ – ВРЕМЯ ЛЕВОИНДИХЕНИСТСКОГО ЭКСПЕРИМЕНТА

Издано в Москве ин-том Латинской Америки РАН, 2009


Серия аналитических изданий «Саммит»



Отв. редактор серии

д-р экон. наук, проф. В.М. Давыдов



Экспертная группа:

д-р полит. наук Б.Ф. Мартынов (руководитель),

д-р полит наук М.Л. Чумакова

канд. эк. наук Л.Б. Николаева

канд. ист. наук Н.С. Константинова

Воротникова Т.А.


Серия «Саммит» - особый жанр. Его задача – в сжатом виде охарактеризовать современный облик рассматриваемой страны, показать ее значение в контексте международных отношений РФ, очертить возможности эффективного взаимодействия России с этой страной. Издание рассчитано на практиков, причастных к принятию решений высокого уровня.
Введение

Боливия – страна названная освободителями Южной Америки от колониального именем главного из них – Симона Боливара, до сих пор остается одним из самых бедных и нестабильных государств в латиноамериканском регионе. Драматические перемены, которые происходят там в последние годы, с одной стороны, способны дать стимул новому этапу развития, с другой – привести к кризису власти и государственных институтов.

Для сегодняшней Боливии, впервые возглавляемой выходцем из «низов» - этническим индейцем-аймара Эво Моралесом, важно преодолеть целый комплекс проблем: от резкого социально-экономического неравенства, которое свойственно, так или иначе, большинству латиноамериканских государств, до сугубо специфических, боливийских. На формирование последних оказывает влияние высокий процент индейского населения (свыше 60%), которое в начале нового столетия стало активно подключаться к участию в политической и экономической жизни. В результате в стране возник острый этнополитический конфликт, осложненный диспропорциями регионального развития, началось социально-этническое размежевание между Востоком и Западом страны, обострились противоречия с США в связи с курсом Э. Моралеса на построение «боливийского социализма». Все это имеет место на существования территориального спора с соседней Чили, который вот уже более ста лет препятствует адекватной реализации Боливией своего внешнеэкономического и внешнеполитического потенциала.

При всех своих проблемах Боливия на сегодняшний день, несомненно, имеет хорошие предпосылки для развития. Достаточно сказать о ее природных ресурсах. Она занимает 6 место в мире по добыче олова (7% мировых запасов и производства), одно из ведущих мест в мире по добыче сурьмы, вольфрама, висмута, ведется добыча цинка, свинца и др. цветных металлов, а также железной руды. Однако в настоящее время важнейшим среди природных богатств Боливии является природный газ, по запасам которого в Южной Америке эта страна занимает второе место (после Венесуэлы), а по его экспорту – первое. Необходимо особо отметить и ее ключевое геополитическое положение – в самом центре Южной Америки. Используя его, страна способна связывать между собой транспортные потоки, идущие с севера и юга материка, замыкать в «кольцо» магистральные газо и нефтепроводы, служить «мостом» для связи стран атлантического (Бразилия) и тихоокеанского (Перу, Чили) бассейнов.

Боливия – одно из тех латиноамериканских государств, которые сегодня стремятся развивать отношения с Россией по всем направлениям, включая и политическое. Особое место в наших связях, сотрудничество в газовой области. Открываются и другие возможности для взаимовыгодного сотрудничества двух стран.

Главное, чем Боливия интересна для мирового сообщества – это, несомненно, реализация того политического эксперимента, который был начат там после прихода к власти правительства Э. Моралеса. Мало кто сомневался до этого, что страна стояла на пороге перемен. Вопрос о том, каким путем осуществляются эти перемены и, самое главное, способен ли предложенный Э. Моралесом и его сторонниками «боливийский социализм» дать ответ на стоящие перед страной вековые проблемы, остается пока открытым. Интерес к Боливии тем более актуален, что она является частью радикального фланга в общем левом повороте, который наблюдается в Латинской Америке, начиная с 1998 года, и события, происходящие там, не могут не отражаться на общерегиональной расстановке политических сил. Одобрение на референдуме 25 января 2009 г. проекта новой конституции, предложенной правительством Э. Моралеса, думается, пока не способно дать окончательного ответа на специфически-боливийские проблемы. Результат референдума, по мнению боливийских СМИ, констатировал, что раскол страны, для преодоления которого потребуется еще немало усилий.


1. Предпосылки левого поворота
В начале первого десятилетия ХХI века в Боливии, как и в ряде других стран Латинской Америки (Венесуэла, Бразилия, Аргентина, Чили, Уругвай, Никарагуа, Эквадор), неолиберальная экономическая модель доказала свою несостоятельность и была разбита под ударами финансово-экономического кризиса. Новые, демократически избранные правительства этих стран поставили целью развитие социальной сферы и усиление роли государства

в экономике. Разумеется, для каждой из них ее реализация стала принимать собственные, национально-ориентированные формы. «Разброс» этих форм оказался довольно велик: от умеренной социал-демократической модели (Бразилия, Чили), до радикально-реформистской с элементами популизма (Венесуэла, Боливия, Никарагуа). При этом для Боливии, как страны, которая занимает особое положение среди окружающих южноамериканских государств, левый поворот оказался сопряжен с обострением социально-экономической и политической ситуации.

К давним (так или иначе общим для большинства латиноамериканских стран) противоречиям правящим элит с беднейшими слоями общества все активнее начала добавляться этническая составляющая. Индейское население под влиянием процесса глобализации, затронувших основы его традиционной культуры и быта, пробудилась от вековой пассивности и потребовала для себя нового места в политической и экономической жизни страны.

Исторически Боливия была одной из первых стран в Южной Америке, вставших на путь неолиберальных преобразований. После мирового экономического спада второй половины 1980-х гг. ее развитие пошло по пути по пути открытой рыночной экономики. «Новая экономическая политика» (август 1985), рассчитанная на 20 лет, предусматривала реформирование госсобственности, финансовую и налоговую реформы, поощрение иностранного инвестирования, либерализацию внешней торговли. Были приватизированы основные государственные предприятия – нефтегазовая ЯПФБ, телекоммуникационные ЭНТЭЛ, авиационная ЛАБ, электроэнергетическая ЭНДЭ и железнодорожная ЭНФЭ. Разгосударствление коснулось крупнейшей горнорудной компании КОМИБОЛ и свыше 70 менее крупных госкомпаний. Наиболее современные отрасли оказались в руках ТНК.

Однако отдача от приватизированных предприятий оказалось куда меньшей, чем ожидалось. К 2000 г. их резервы в плане увеличения внутренних капиталовложений и поддержки национальной экономики по сути дела себя исчерпали. С 1999 г. по 2006 г. приток инвестиций в страну неуклонно снижался. Уязвимость слабой боливийской экономики в полной мере проявилась в период спада 1999 г., когда темы роста не превысили 1%. Ситуацию усугубила программа по уничтожению плантаций коки, принятая праволиберальным правительством У. Бансера при поддержке и финансировании США. Курс на сокращение возделываемой в Андах тысячелетиями культуры, традиционной и даже сакральной для многих поколений индейцев, пагубно отразился на положении «кокалерос» - сельских жителей, занятых ее возделыванием. Подавление их выступлений подразделениями армии и полиции вызывало ответную реакцию в форме акций гражданского неповиновения. Именно в эти годы на политическом небосклоне начала восходить звезда лидера «кокалерос» Эво Моралеса.

Неолиберальные реформы так и не привели к структурным изменениям в экономике. Боливии не удалось подняться на

качественно иной уровень развития и приблизиться к основным экономическим показателям к ведущим странам региона (см. Приложения, табл. 1). В этих странах тоже имел место эффект «роста без развития»: несмотря на получение значительных финансовых ресурсов в виде экспортных доходов, зарубежных инвестиций, международных кредитов и т.д., производство сокращалось, снижались реальные доходы, росло число безработных. В Боливии ситуация осложнялась тем, что она была и остается в ряду самых бедных стран Латинской Америки (беднее только Гаити), где более 60% населения проживает ниже уровня бедности (в сельской местности этот показатель достигает 80%). Для нее характерная колоссальная социальная поляризация: на долю самых богатых 20% приходится 60% национального дохода, а на 70% бедного населения – 2 %. При этом более половины боливийцев не имеют даже начального образования и почти 40 % не получают должного медицинского обслуживания.

Проблемы были очевидны. Не случайно с начала XXI века три кандидата в президенты выходили на выборы хоть и из разных партий, но примерно с одними и теми же лозунгами: борьба с бедностью и коррупцией, возрождение экономики, развитие инфраструктуры, создание новых рабочих мест. Однако конкретные результаты их деятельности, учитывая консервативный характер государственных институтов и инертность политического мышления, оставляли желать лучшего. Потребность в корректировке экономического курса становилась все более очевидной. Отчетливо осознавалась необходимость перемен и в политической жизни.

Падение доверия к государственным институтам и политическим партиям, разочарование в неолиберальных реформах благоприятствовали нарастающей радикализации общества, которая особенно остро проявляла себя в западных департаментах, населенных преимущественно индейцами кечуа и аймара. Именно там стала формироваться ядро антисистемной оппозиции, которая добивалась восстановления контроля государства над природными ресурсами, настаивала на выплате «социального долга» и перераспределения общественного богатства в пользу неимущих. Лидеры оппозиции выступали за прекращение контактов с международными финансовыми центрами и против продвигаемого США проекта Всеамериканской зоны свободной торговли (АЛКА).

В широком смысле запад Боливии, занятый андским высокогорьем – альтиплано, принято отождествлять с индейской цивилизацией и даже в чем-то противопоставлять западной цивилизации, основы которой были привнесены на континент испанскими завоевателями. Индейцы альтиплано – кечуа и аймара – традиционно позиционируют себя как часть единой, великой цивилизации древних инков – государства Тауантинсуйо, существовавшего на территории Боливии, Перу, Эквадора и северных провинций Чили. Эта цивилизация в глазах большинства индейцев андских индейцев приобрела идеалистические очертания, став образцом такого миропорядка, где нет места несправедливости и угнетению. Сегодня к этой андской утопии добавилась надежда на рукотворное построение справедливого общества, основанного на возрождении древних устоев, поскольку для индейцев всякая легитимность политических форм их бытия привязана к духовным истокам культурной среды, традициям и обычаям их предков.

Специфика сочетания политического и духовного нашла отражение в движении «катаристов» в 60-70-е годы прошлого века. Оно выработало так называемую теорию «двух глаз», согласно которой боливийское общество должно рассматриваться

не только в терминах классового угнетения, но и с точки зрения угнетения индейской нации, как таковой. Позже на этой основе были оформлены две леворадикальные политические партии: Революционное движение Тупак Катари (МРТК) и Индейское движение Тупак Катари (МИТКА). Однако ни одно из них на выборах никогда не получало более 2,1 % голосов. Успех к проиндейским партиям пришел лишь на парламентских выборах 2002 г., когда на авансцену выдвинулось леворадикальное индейское движение Пачакутик (МИП) во главе с бывшим партизаном Фелипе Киспе и Движение к социализму МАС), которое возглавил Эво Моралес.

После смещения в результате антиправительственных выступлений президента С. де Лосада, его преемник, вице-президент К. Меса, попытался сбить волну протестов путем диалога с оппозицией. В 2004 г. по итогам референдума о ситуации в нефтегазовой отрасли боливийцы высказались за возвращение в собственность государства нефтяных и газовых месторождений, за переход в руки в его руки контрольного пакета акций иностранных нефтегазовых компаний и возрождение государственной ЯПФБ. Согласно принятому в 2005 г. Закону об энергоресурсах, отчисления в казну увеличивались до 50 %: к 18 % роялти добавлялся 32 %-й налог на производство. Однако подобный компромисс уже не удовлетворял жителей страны, которые всегда с недоверием относились к иностранному капиталу. Акции протеста вновь охватили страну. В июне 2005 г. К. Меса вынужден был уйти в отставку.

Президентские выборы, состоявшиеся 18 декабря, завершились убедительной победой Эво Моралеса: за него было подано 53,7 % голосов, а за его соперника экс-президента Х. Кирогу – 28,6 %. Впервые с 1963 г. президент был избран не голосованием в парламенте, а в результате прямого волеизъявления. Победа Э. Моралеса – первого в истории стран Южной Америки президента-индейца была признана его соперниками уже через 3 часа после закрытия избирательных участков. Итоги выборов квалифицировались многими местными и зарубежными обозревателями как триумф демократии, шанс на обновление политической системы и прекращение дискриминации индейского населения.

В основу предвыборной платформы МАС были положены требования, понятные и близкие чаяниям индейцев: национализация нефтегазовой отрасли, легализация коки и прекращение преследования кокалерос. В ней содержалось требование созыва Учредительной ассамблеи в целях радикальной перестройки политической системы, обеспечения занятости и перераспределения национального дохода. Одним из центральных пунктов программы было признание Боливии «полиэтническим государством», в котором все этнические группы были бы одинаково равноправны. Формально эта идея мало чем отличалась от идеи мультикультурализма, предложенной еще в период неолиберальных реформ, когда Закон о народном участии объявлял Боливию «мультиэтническим и мультикультурным государством», гарантировал законность индейским политическим объединениям, присваивал особый статус институтам традиционного самоуправления коренных народов, признавал важность культурного наследия, обычаев и традиций и т.д. Однако теперь мультикультурализм рассматривался в контексте ставшей популярной среди левых режимов Латинской Америки идеи «партисипативной демократии». Применительно к Боливии эта идея привязывалась к созданию уже иной модели государства – с гораздо большей степенью участия граждан в политическом процессе, в котором центральное место отводилось понятию «культурное наследие».

Ко времени своей победы на выборах Э. Моралес был достаточно известной фигурой. Ровесник кубинской революции,

не расстающийся с портретом Че Гевары, участник всех форумов антиглобалистов, сторонник проекта Боливарианской альтернативы для Америк (АЛБА), предложенной Уго Чавесом, как альтернативы для спонсировавшегося США проекта АЛКА, Моралес стал символом надежд на социальную справедливость. Главным врагом Боливии индейский лидер называл империализм США.

Весьма знаменательной стала церемония посвящения Э. Моралеса в «Апумалку» - «Верховного правителя», которая была организована в Тиауанако – в древнем святилище инков за день до официальной инаугурации в январе 2006 года. В присутствии почти 10 тысяч собравшихся избранный президент, взывая к духу индейского повстанца Тупак Катари, произнес торжественную речь, в которой провозгласил начало «новой эры для коренных народов всего мира».

Однако смена государственных элит была неполной. В Национальном конгрессе, как показали итоги одновременных парламентских выборов, сохранилось представительство консервативных партий. В верхнюю палату были избраны 12 сенаторов от МАС, 13 – от правой партии Демократическая и социальная власть (ПОДЕМОС) и по одному от центристских Национального единства (УН) и Националистического революционного движения (МНР). В палате депутатов МАС получило 53 места, а ПОДЕМОС – 48 мест. За ними со значительным отрывом следовали УН (14 мест) и МНР (11 мест); 4 места досталось трем мелким партиям, включая леворадикальное движение индейское движение Пачакутик (МИП). Одновременно впервые в истории страны были проведены выборы префектов (губернаторов), ранее просто назначавшихся главой государства. Представители МАС были избраны только в 3 из 9 департаментов (Оруро, Потоси и Чукисака), тогда как в остальных победили выдвиженцы других партий и общественных движений. Таким образом, большинство департаментов возглавили представители партий, не разделявших платформу МАС. Это таило в себе угрозу потенциального конфликта центра и регионов, на который накладывались межэтнические противоречия.

Главная проблема Боливии, по-видимому, заключается в том, что после обретения ею независимости в 1825 г. боливийская нация до сих пор пока так и не сложилась. Похоже, что именно это обстоятельство, а не только экономические резоны, привели к тому, что в прошедшем ХХ столетии Боливия стала абсолютным «рекордсменом» Латинской Америки по разного рода революционным событиям и государственным переворотам.

Дело в том, что противоречия, препятствующие консолидации боливийской нации, существуют как между различными расами и этносами, населяющими эту страну, так и внутри них самих. При этом каждая из существующих этнических групп объединяет не только народы, изначально близкие по культурным характеристикам, но и метисов и даже белых, проживающих в том или ином культурно-географическом ареале и так или иначе подверженных влиянию его основного (или основных) этносов.

Среди боливийских индейцев существуют более 36 этносов. Самые многочисленные – это индейцы альтиплано – кечуа (30%) и аймара (25%). К ним можно отнести и немногочисленных потомков смешанных браков между индейцами и выходцами из стран Азии и Африки. «Не-индейцами» считают себя около 40% населения страны, проживающих в ее равнинных восточных департаментах (Бени, Пандо, Санта-Крус и Тариха, которые образуют своеобразный «полумесяц»). Это, в основном, метисы – потомки браков между индейцами и белыми, и собственно белые, которые в массе своей являются носителями культуры западного типа.

Истоки «особой позиции» восточных боливийцев» восходят, возможно, еще к временам Чакской войны между Боливией и Парагваем (1932-1935 гг.), в которой победу одержал Парагвай. Их дискурс основан на культурно-этнической близости жителей боливийских равнин к соседней Аргентине и Парагваю. Что касается наиболее развитого департамента – Санта-Крус, то там особо остро ощущается экономическое присутствие Бразилии и Аргентины.

К концу ХХ века в восточных департаментах были созданы несколько политических организаций, программной установкой которых стала идея широкой автономии. Финансовую поддержку эти движения получали от бизнес-элит департамента Санта-Крус. Центральные власти страны неоднократно обвиняли их в разжигании межэтнической розни, в забвении интересов нации ради «сиюминутных экономических и политических интересов» и даже в расизме. Не удивительно, что при таком раскладе, учитывая, к тому же, что восточные департаменты наиболее развиты в социально-экономическом плане (примерно 80 % национального богатства страны и треть ее территории), столкновение интересов Запада и Востока в условиях проведения радикальных социально-экономических реформ с сильной культурно-этнической подоплекой было как бы «запрограммировано».



.

2. НОВЫЕ ОРИЕНТИРЫ В СОЦИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКЕ

Легитимность мандата Э. Моралеса придала на первых порах прочность его режиму, однако многие задавали себе вопрос: как далеко зайдет президент в поиске новой парадигмы развития? Сколь радикальным будет начатый им левый поворот? Станет Боливия полем еще одного социалистического эксперимента или пойдет в сторону социал-демократии? «Мы выиграли власть не на 3 месяца или 5 лет, мы выиграли ее, по крайней мере, лет на 50», - убеждал своих соратников президент.

В самом правительстве должны были уживаться сторонники трех течений: индихенистского, этатистского и популистского. Министр иностранных дел индеец-аймара Д. Чокеуанка возглавлял индихенистов, которые выступали за «демократическую и культурную революцию. Используя индейскую символику, они настаивали на перераспределении национальных богатств в пользу коренного населения. Вице-президент Гарсия Линера – бывший участник партизанского движения «катаристов» объединял государственников – выходцев из среды марксистских партий и технократов, планирующих индустриализацию страны в духе неодесаролльизма. Они считали, что переход к социализму возможен при усилении вмешательства государства в экономику и установления контроля над природными ресурсами с целью аккумуляции капиталов для проведения «суверенной индустриализации». Левопопулистскую тенденцию представлял сам Э. Моралес и его ближайшее окружение. Они позиционировали себя как проводники и защитники интересов народных организаций, крестьянских профсоюзов и «соседских ассоциаций» (объединения индейских общин в сельской местности). Несмотря на идейные расхождения, сторонников указанных течений объединял общий националистический настрой, негативное отношение к США и поиск активного взаимодействия с «идейно близкими» Венесуэлой и Кубой.

Нужно отдать должное Э. Моралесу. Сразу после прихода к власти его правительство приступило к выполнению социальных обещаний. Им была выдвинута специальная программа по обеспечению жильем, предполагающая предоставление кредитов в размере 150 тыс. дол. с процентной ставкой 3 % в год. В ее рамках в августе 2007 г. было выделено 6 млн. боливиано (в 2008 г. 1 доллар США стоил 8 боливиано)на строительство 141 дома в столице департамента Бени. Ранее были выделены средства на строительство социального жилья в департаментах Чукисака, Оруро, Потоси, Санта-Крус, Тариха и Ла-Пас. В будущем, согласно этой программе, планировалось построить 14,5 тыс. домов и реконструировать 26 тысяч. Параллельно была инициирована программа, получившая название «Пропаис», предполагавшая создание новых рабочих мест. Президент пообещал, что она станет ответом на его «плачевное состояние», в котором оказались боливийцы после 20-ти лет неолиберального эксперимента.

В пакет социальных инициатив вошли и так называемые «выплаты достоинства». Согласно закону от 28 ноября 2007 г. гражданам, достигшим 60 лет, ежемесячно должно было выплачиваться пособие в размере 200 боливиано для тех, кто не получает государственной пенсии и 150 боливиано для получающих. Для сравнения: минимальная заработная плата по стране составляла в 2007 г. 525 боливиано. Выплаты начали производиться с 1 февраля 2008 г., после чего ими оказались охвачены 679 тысяч пожилых боливийцев.

Реформа образования, предложенная правительством, должна была улучшить его качество, искоренить социальную, культурную, языковую экономическую дискриминацию, обеспечить равный доступ к образованию для всех боливийцев. Особый упор Э. Моралес сделал на борьбу с неграмотностью. Президент заявил, что вскоре его правительство сможет объявить Боливию «территорией всеобщей грамотности». Это при том, что еще в 2001 г. около 1,2 млн. боливийцев не умели ни читать, ни писать. В планы кабинета также входило также намерение сделать высшее образование доступным для малообеспеченных слоев.

С марта 2006 г. по всей стране начала действовать Национальная программа по преодолению неграмотности. Перед министерством образования и культуры была даже поставлена задача «искоренить неграмотность за 30 месяцев». Программа была поддержана крупнейшим и наиболее престижным Университетом Сан-Андрес. Студенты, которые выказывали желание участвовать в программе, направлялись в отдаленные уголки страны для обучения грамоте индейцев. Волонтеры должны были владеть хотя бы одним из основных их языков (кечуа, аймара, гуарани). Министерство подписало специальное соглашение с армейскими частями для того, чтобы солдаты помогали студентам транспортировать дидактические аудио- и видеоматериалы в труднодоступные районы.

Планы правительства Э. Моралеса в сфере здравоохранения включали в себя обязательство принять закон о всеобщем медицинском страховании. Здесь, как и в области ликвидации неграмотности, большие надежды возлагались на безвозмездную помощь со стороны Кубы и Венесуэлы.

Одновременно правительство производило финансовые вложения в инфраструктуру, прежде всего в строительство шоссейных дорог. При этом доля инвестиций в производственный сектор оставалась низкой, что свидетельствовало о недоверии бизнес-сообщества к властям страны.

Между тем, в социальной сфере действия правительства носили в целом фрагментарный характер. Много внимания уделялось срочной адресной помощи в отсутствие планомерной масштабной программы социальных реформ. Меры краткосрочного характера на первом неизбежно получали приоритет над долгосрочными. Перейти к этапу долгосрочного поступательного развития Э. Моралес планировал путем проведения глубокой аграрной реформы и радикального обновления государственных структур.

  1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©ekonoom.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница